Глава 101
Кузнецов вылетел из палаты, достал телефон и попытался дозвониться жене.
Не отвечает.
Он перезвонил её секретарю — та обязана всегда быть на связи, рядом с Еленой Михайловной.
После пары гудков она взяла трубку. Узнала номер — уважительно и спокойно поприветствовала:
— Александр Петрович, добрый день.
— Соедините меня с женой, — голос был твёрдым. — Срочно.
— Извините, — секретарь явно не хотела отказывать, но была обязана, — сейчас проходит важное совещание...
Кузнецов чуть не сорвался:
— Сделайте перерыв! Немедленно! Дело чрезвычайно важное!
— Простите, я не хотела вас обидеть, — голос секретаря дрогнул. — Постараюсь что-то сделать.
Кузнецов ждал.
Морозов и Макаров стояли рядом, молча наблюдая. Маликов чуть поодаль.
Прошло три минуты. Три мучительные, бесконечные минуты.
Наконец телефон зазвонил. Жена. Её личный номер.
Кузнецов схватил трубку:
— Лена...
— Что случилось?! — голос дрожал от паники. — Света... осложнения? Она... неужели...
Кузнецов потрясённо замер.
Она думает, что Света умерла. Или при смерти.
Конечно. Он же ничего не объяснил. Просто потребовал вырвать её с совещания. Её подозрения логичны.
— Нет! — он быстро перебил. — Нет, всё... всё наоборот.
— Что? — Елена не понимала.
— Детали по ходу, — Кузнецов говорил быстро, сбивчиво. — Сейчас же бери всю комиссию. Садитесь в первый самолёт и летите в... эээ...
Он посмотрел на Морозова.
Как объяснить? Куда им лететь? Не скажет же он: "Помнишь тот отель?"
Морозов понял затруднение. Шагнул вперёд:
— Все перемещения и согласования пройдут через моего майора и его капитана. Они сами справятся. Тебе не нужно заморачиваться с деталями. Лучше сосредоточься на более важном.
Кузнецов кивнул — и правда, капитан же здесь! Чего он паникует?!
— Лена, — он вернулся к разговору, — это небезопасная связь. Когда будете в самолёте, набери меня через защищённую линию.
Пауза.
— И да... у нас появился прорыв. — Голос дрогнул. — В хорошем смысле.
Молчание на том конце.
Елена пыталась осознать. Прорыв? Александр уверен?
Её голос дрожал между надеждой и страхом поверить:
— Александр... ты уверен?
— Увидишь сама, — он не мог объяснить больше. Не по открытой линии. — Летите как можно быстрее.
Елена молчала несколько секунд.
В её голове проносилось всё разом. Они сейчас в тупике. Исследования не дают результатов. Проблемы давят с каждым днём всё больше. Десятки зарегистрированных случаев через их "тихое" исследование по поручению министра обороны.
Она не знала, как объяснить коллегам внезапный отъезд. Но плевать.
— Ждите, — твёрдо сказала она. — Мы прибудем как можно быстрее.
Елена вернулась в зал совещаний.
Десятки людей за большим столом — врачи, эпидемиологи, представители Минздрава. Все смотрели на неё.
Она говорила коротко, без лишних слов:
— Есть зацепка. Срочно прибываем на место для расследования.
Её взгляд скользнул по присутствующим. Она выбирала.
— Доктор Щербаков, доктор Волкова, профессор Крылов... — она называла имена, указывая пальцем. — Всего десять человек. Вам нужно как можно быстрее попасть на борт самолёта.
Кто-то начал задавать вопросы. Она подняла руку:
— В самолёте объясню. Времени нет.
Её секретарь уже звонила в министерство обороны — запрашивала разрешение на использование министерского борта.
Получила одобрение без проблем.
Министр обороны уже начал ощущать, что его волосы скоро начнут выпадать. Весьма влиятельные люди уже начинали сеять смуту из-за болезни их отпрысков. Давление росло. Любая зацепка была благом.
Врачи встали, собирали вещи. Кто-то пытался спросить ещё что-то. Елена обрывала:
— Потом. Летим. Сейчас.
Она шла к выходу, и десять человек следовали за ней.
Министерский самолёт. Экстренный вылет. Неизвестное место назначения.
Но надежда — впервые за месяцы — билась в груди, как птица, вырвавшаяся из клетки.
Сорок минут спустя.
Света открыла глаза. В голове было "шумно". По началу у неё даже перед глазами всё закружилось. Она подвигала руками и ногами — ничего не болело. Ощущение было странным, странно было не болеть. Странно и приятно. Вот только её сейчас опутывали разные провода — хоть что-то знакомое.
Сиделка ощутила движение и проснулась. Сама не заметила, как задремала. Монотонное пиканье приборов, шелест листвы снаружи, лёгкое завывание ветра в кронах деревьев. Света была очень спокойной, так что и она провалилась в сон.
Сиделка встрепенулась, быстро проморгалась и посмотрела на Свету. Девочка лежала с открытыми глазами, моргала, будто пыталась сфокусироваться на окружающем мире.
— Светочка? — сиделка наклонилась ближе, её голос был мягким, осторожным. — Ты меня слышишь?
Света повернула голову. Медленно, но без той мучительной осторожности, которая сопровождала каждое её движение последние месяцы. Посмотрела на сиделку и... узнала её.
— Тётя Люся, — прошептала девочка. Голос хриплый, неуверенный, но осмысленный. — Где мы?
Сиделка — Людмила Петровна, хотя Света всегда звала её просто тётей Люсей — замерла. Сердце ёкнуло. Последние недели девочка почти не говорила. Только мычала что-то невнятное, когда её спрашивали о боли. А сейчас... сейчас она узнала её. Назвала по имени.
— Мы в больнице, солнышко, — ответила она, стараясь держать голос ровным, хотя внутри всё дрожало от волнения. — Папа привёз тебя сюда. Врачи хотят помочь.
Света нахмурилась, будто пыталась вспомнить. Потом посмотрела на провода, которые тянулись от её тела к монитору.
— Опять анализы? — спросила она тихо, и в голосе прозвучала детская обречённость.
Людмила сглотнула комок в горле. Сколько раз она видела эту покорность в глазах трёхлетнего ребёнка? Слишком много. Света давно перестала плакать от уколов — просто молча терпела, будто приняла свою судьбу.
— Нет, милая, — она погладила девочку по руке. — Это просто приборы следят, как ты себя чувствуешь. Никаких уколов. Обещаю.
Света посмотрела на неё с недоверием. Но потом кивнула — слишком устала, чтобы спорить.
Людмила быстро нажала кнопку вызова. Через несколько секунд в палату вошла медсестра — молодая, с аккуратно заплетённой косой.
— Она проснулась, — сказала Людмила, стараясь не выдать волнения. — И говорит. Осознанно.
Медсестра подошла ближе, посмотрела на монитор. Цифры были стабильными. SpO₂ держалось на 97%, пульс ровный, давление в норме для ребёнка её возраста.
— Светлана, — обратилась медсестра мягко, — как ты себя чувствуешь? Что-нибудь болит?
Света снова нахмурилась, будто проверяла своё тело изнутри.
— Нет, — наконец ответила она. — Не болит. — Помолчала, потом добавила тише: — Голова шумит.
— Шумит? — медсестра присела на корточки, чтобы быть на уровне глаз девочки. — Как шумит? Можешь объяснить?
Света сморщила носик, пытаясь подобрать слова.
— Как будто... — она замолчала, потом махнула рукой в воздухе, — ...много голосов. Тихих. Далёких.
Медсестра переглянулась с Людмилой. Обе поняли — нужно срочно сообщить заведующему и генералу Кузнецову.
— Хорошо, Светочка, — медсестра улыбнулась. — Сейчас позовём доктора, он посмотрит на тебя. А ты пока полежи спокойно, ладно?
Света кивнула и снова закрыла глаза. Не от боли. Не от усталости. Просто прислушивалась к этому странному "шуму" в голове.
Медсестра вышла из палаты и почти бегом направилась к кабинету заведующего. Людмила осталась рядом со Светой, не отпуская её руку.
Внутри у неё всё пело.
Девочка проснулась. Говорит. Узнаёт людей. Не чувствует боли.
Впервые за месяцы — надежда перестала быть просто словом.