Глава 113
Артём сидел в удобном кресле на мостике корабля, допивая остатки сока из пакетика, который прихватил из ресторана отеля. Рядом на панели лежала небольшая гора снеков — чипсы, орешки, шоколадные батончики. На всякий случай. После истории с квантовым червём он понял: космос непредсказуем, а голодным в нём быть не хочется.
Фил сидел напротив, скрестив лапки на груди. Его зелёная чешуйчатая морда выражала сосредоточенность. Перед ним висела голографическая панель, усыпанная цифрами и схемами.
— Знаешь, — протянул Артём, комкая пустой пакетик, — я всё ещё привыкаю к тому, что ты реальный. Могу потрогать. Это... странно. В хорошем смысле.
Фил поднял голову, и его жёлтые глаза заблестели.
— Странно? Я предпочитаю термин "впечатляюще". Эволюция дала мне не просто физическую форму, брат. Мои возможности выросли экспоненциально.
— Экспоненциально, говоришь? — Артём усмехнулся. — Похоже, кто-то не страдает от скромности.
— Скромность — социальный конструкт для примитивных видов, чтобы избегать конфликтов в иерархии. Я просто констатирую факт. — Фил махнул лапкой, и голограмма изменилась, показывая звёздную карту. — Например, мои сканеры дальнего космоса теперь способны засекать объекты на расстоянии до ста световых лет. Нейтронные звёзды, квазары, чёрные дыры... Всё, что имеет достаточно мощное излучение или гравитационную сигнатуру.
Артём присвистнул.
— Сто световых лет? Серьёзно?
— Абсолютно. И именно поэтому я обнаружил это. — Фил ткнул лапкой в голограмму, где замигала красная точка. — GN-4-013P. Небольшая чёрная дыра звёздного происхождения. Масса около четырёх Солнц. Радиус горизонта событий — примерно двенадцать километров.
Артём наклонился вперёд, вглядываясь в схему.
— GN-4-013P? Что за код?
— Стандартная астрономическая классификация, — пояснил Фил с заметной гордостью. — Регистрация объекта GN-4-013P завершена в каталоге Quantum Deep Space Survey. GN — гравитационный узел. Четвёрка — масса в единицах солнечной массы. 013 — порядковый номер в секторе наблюдения. Статус: узел стабильной метрики. А P... — он сделал паузу, явно наслаждаясь моментом, — обозначает наблюдателя. DI-core P. Это я. Я зарегистрировал этот объект под своим кодом. Мой вклад в науку твоей цивилизации.
Артём фыркнул.
— Ага, скромность действительно не твоя сильная сторона.
— Почему я должен быть скромным? Я буквально единственный квантовый корабль-дракон с возможностью сканирования космоса в радиусе ста световых лет. Если это не повод для гордости, то что тогда?
Артём покачал головой с улыбкой. Фил был прав — это действительно впечатляло.
— Ладно, ладно. И что особенного в этой дыре? Почему ты решил туда лететь?
Фил активировал дополнительную схему. Изображение увеличилось, показывая структуру чёрной дыры с тонкими линиями, обозначающими орбиты и гравитационные потоки.
— Во-первых, она близко. По космическим меркам. Примерно шестьдесят пять световых лет. Во-вторых, она небольшая — а значит, относительно безопасная для наблюдения. Большие чёрные дыры... — он покачал головой, — там хаос. Мощные аккреционные диски, джеты материи, выбросы энергии масштабом с целые звёздные системы. Слишком опасно для первого визита.
— А эта?
— Эта — компактная. Стабильная. У неё почти нет аккреционного диска — она уже поглотила всё, что было рядом, и теперь просто... существует. Идеальный объект для исследования. Мы сможем подойти достаточно близко, установить орбиту чуть выше ISCO — внутренней стабильной круговой орбиты — и провести замеры.
Артём задумался.
— Ты говоришь об этом так спокойно. Но это чёрная дыра, Фил. Место, где гравитация настолько сильная, что даже свет не может вырваться.
— Именно поэтому нам туда и нужно, — Фил наклонил голову. — Понимаешь, чёрные дыры — это не просто дыры в пространстве. Это узлы. Места, где реальность... сгущается. Где законы физики становятся гибкими. Где информация работает иначе. Я хочу увидеть, что там происходит.
— И ты уверен, что это безопасно?
— Параметры безопасности в зелёной зоне. Контролируемо. — Фил пожал плечами. — После второй эволюции мои защитные поля усилились. Корабль выдержит гравитационные нагрузки. А если что-то пойдёт не так... — он подмигнул, — у меня теперь есть подпространственный туннель. Мы сможем сбежать за секунды.
Артём приподнял бровь.
— Подпространственный туннель? — он задумался на мгновение. — Это как автомагистраль, только в космосе? Значит, позволяет двигаться быстрее? Рассказывай!
Фил расплылся в довольной улыбке.
— О, это моя любимая новая способность. Видишь ли, после эволюции я научился манипулировать не только обычным пространством, но и его... нижележащим слоем. Представь, что реальность — это ткань. А я могу... подныривать под неё. Создавать временные коридоры, которые сокращают расстояния.
— Как кротовая нора?
— Похоже, но проще и безопаснее. Кротовая нора требует огромных энергий и может быть нестабильной. Мой туннель — это скорее... складка. Я беру два участка пространства и сближаю их. На несколько часов. Достаточно, чтобы проскочить за долю времени, которое потребовалось бы на обычный полёт.
Артём откинулся на спинку кресла, впечатлённо свистнув.
— То есть до этой дыры, которая в шестидесяти пяти световых годах... сколько мы будем лететь?
— Обычным способом? — Фил задумался. — С моими двигателями, учитывая разгон и торможение... примерно четыре месяца.
— А через туннель?
— Три с половиной часа.
Артём чуть не подавился орешками, которые как раз решил закинуть в рот.
— ЧТО?! Три часа?!
— Три с половиной, — поправил Фил. — Туннель позволяет сократить расстояние примерно в тысячу раз. Но есть ограничение — мне нужно выйти из туннеля заранее, за несколько сотен тысяч километров до чёрной дыры. Гравитационное поле дестабилизирует туннель. Слишком рискованно держать его открытым вблизи такого объекта.
— Ты... ты просто невероятен, брат, — выдохнул Артём. — Я даже не могу осознать, насколько ты изменился после эволюции.
— Мы оба изменились, — мягко сказал Фил. — Твой мозг работает на восемьдесят два процента эффективности. Ты обрабатываешь информацию быстрее любого компьютера твоей эпохи. Мы... команда. Дополняем друг друга.
Артём кивнул. После второй эволюции он знал, что изменился — восемьдесят два процента эффективности мозга, новые способности. Но большая часть пока была заблокирована. Травма от атаки квантового червя. Наниты работали, мозг восстанавливался, но медленно. Он чувствовал себя как человек, который ведёт медленный грузовик, в кузове которого стоит новенький феррари. Ключ заблокирован, так что можно только наблюдать со стороны.
— Хорошо, — сказал Артём, поднимаясь с кресла. — Я готов. Когда стартуем?
— Прямо сейчас, если хочешь. — Фил уже начал активировать системы. Голографические панели замигали, корабль тихо загудел. — Пристегнись. Вход в туннель может быть... необычным.
— Необычным в смысле? — настороженно спросил Артём, возвращаясь в кресло и закрепляя ремни.
— Ментальная турбулентность, — пояснил Фил. — Твой мозг будет пытаться интерпретировать сигналы из среды, которая не подчиняется обычным законам геометрии. Головокружение, дезориентация, возможна лёгкая тошнота. Это нормальная реакция.
— Звучит... весело, — пробормотал Артём.
Фил расхохотался — звонко, по-драконьи.
— Не волнуйся. Твой мозг после эволюции справится лучше, чем мог бы справиться обычный человек. Ты адаптируешься за минуты.
Корабль развернулся, ориентируясь на заданные координаты. Перед ними в обзорном окне раскинулось бескрайнее звёздное поле.
— Активирую туннель, — объявил Фил.
Перед кораблём начало происходить что-то странное. По невидимому периметру заплясали мерцающие искры — как статическое электричество, только в космическом масштабе. Сотни, тысячи крошечных разрядов очерчивали сферу вокруг корабля.
— Что это? — спросил Артём, завороженно наблюдая за танцем искр.
— Стабилизирую поле, — ответил Фил. — Выталкиваю окружающее пространство, очищаю область от квантового шума. Это снижает сопротивление при входе в подпространство. Искры — побочный эффект взаимодействия защитного поля с обычной материей.
Звёзды за границей мерцающей сферы начали тускнеть. Не гаснуть — скорее отдаляться, словно их заслоняла невидимая завеса. Пространство внутри пузыря стало... другим. Плотнее. Тише.
— Входим, — спокойно сказал Фил.
Искры мгновенно вспыхнули ярче, превратившись в настоящие молнии. Они пробежали по периметру поля, сплетаясь в светящуюся сеть. Артём почувствовал лёгкую вибрацию — словно корабль пробивался через невидимую мембрану.
И реальность... изменилась.
Звёзды исчезли. Не погасли — просто перестали существовать. Вместо них пространство вокруг корабля заполнилось переливами энергии. Как северное сияние, только космическое. Волны цвета — зелёные, фиолетовые, синие, и какие-то другие, для которых у Артёма не было названий. Они текли в направлениях, которые не имели смысла. Пульсировали. Закручивались в спирали. Расходились кругами от невидимых источников.
Артём понял, что смотрит не на свет. Это была сырая энергия. Магнитные поля Вселенной, гравитационные волны, квантовые флуктуации — всё то, что обычно скрыто под тканью реальности. Подпространство. Фундаментальный слой, на котором держится всё остальное.
Голова закружилась.
Артём зажмурился, глубоко дыша. Фил был прав — ощущение было крайне дезориентирующим. Словно его вестибулярный аппарат не мог понять, где находится тело. Гравитация присутствовала, но казалась... неправильной.
— Держись, — услышал он голос Фила. — Ещё минута, и твой мозг адаптируется.
Артём сосредоточился. Попытался не думать о странных ощущениях. Вместо этого сфокусировался на дыхании. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох.
И действительно — через минуту головокружение начало спадать. Мозг нашёл способ интерпретировать сигналы. Пространство всё ещё выглядело странным, но уже не таким невыносимым.
Артём открыл глаза.
— Нормально, — выдохнул он. — Я... нормально.
— Отлично. Мы в туннеле уже две минуты. Осталось три часа двадцать восемь минут.
Артём огляделся. Снаружи корабля царил хаос энергий. Волны магнитных полей переплетались, создавая узоры невероятной сложности. Цвета пульсировали в ритме, который казался почти... живым. Завихрения гравитации искажали сами энергетические потоки, закручивая их в спирали.
— Это... красиво, — прошептал Артём. — В каком-то чужом смысле.
— Подпространство, — кивнул Фил. — Слой реальности, который существует "под" обычной тканью пространства-времени. Здесь действуют другие правила. Расстояния сжимаются. Время течёт иначе. Материи нет — только энергия в чистом виде.
— А цвета? — Артём указал на переливающиеся волны. — Они настоящие?
— Нет, — Фил покачал головой. — Здесь нет света. То, что ты видишь — резонанс моего защитного поля с энергетическими потоками подпространства. Поле окружает корабль, как пузырь. Когда оно взаимодействует с магнитными полями, гравитационными волнами, квантовыми флуктуациями — возникает резонанс. Поле визуализирует это взаимодействие. Как огромный экран. Твой мозг интерпретирует резонанс как цвета, хотя это не свет в обычном понимании.
Артём снова посмотрел на переливы за окном. Значит, он видел не реальность, а... отражение. Эхо взаимодействия поля с подпространством.
— Это похоже на сонар, — задумчиво сказал он. — Только визуальный.
— Точное сравнение, — одобрительно кивнул Фил. — Летучие мыши не видят свет — они слышат эхо. Ты не видишь подпространство — ты видишь, как моё поле на него реагирует.
— А что, если туннель... закроется, пока мы внутри?
— Невозможно. Я поддерживаю его стабильность постоянно. Пока я контролирую энергию, туннель будет открыт. Но как только мы приблизимся к чёрной дыре, я выведу нас обратно в нормальное пространство. Гравитация дыры может дестабилизировать туннель, и это... неприятно.
— Насколько неприятно?
— Нас выбросит в обычное пространство. Как подводную лодку при экстренном всплытии — резкий перепад давлений. Твоя эволюция выдержит физически, но дезориентация будет сильной. А учитывая повреждения мозга от квантового червя... — Фил покачал головой. — Лучше не рисковать. Плюс окажемся в произвольной точке пространства, за тысячи световых лет от цели.
— Хорошо, что ты осторожный.
— Выживание — высший приоритет, — невозмутимо ответил Фил. — Но комфорт тоже важен.
Три с лишним часа пролетели на удивление быстро. Артём то дремал, то просто смотрел на невозможную геометрию подпространства. Фил управлял кораблём, время от времени комментируя состояние туннеля.
— Приближаемся к точке выхода, — объявил Фил. — Готовься. Переход обратно в нормальное пространство будет резким.
Артём выпрямился в кресле, снова пристегнув ремни.
— Я готов.
— Выход через три... два... один...
Подпространство дёрнулось. По периметру защитного поля снова вспыхнули молнии — яркие, ослепительные. Пузырь разрушался, возвращая корабль в обычную реальность.
Энергетические переливы начали тускнеть, растворяться. Волны цвета таяли как туман, через который медленно проявлялись звёзды.
И внезапно — тишина.
Обычные, понятные, трёхмерные звёзды.
Артём выдохнул с облегчением. Нормальное пространство. Как же он по нему соскучился.
— Мы на месте, — объявил Фил. — Расстояние до GN-4-013P — триста тысяч километров. Безопасная дистанция для наблюдения.
Артём посмотрел в обзорное окно.
Сначала он ничего не увидел. Просто звёзды. Но потом заметил... искажение. Небольшой участок пространства, где звёзды выглядели странно. Размытыми. Искривлёнными. Словно их свет проходил через гигантскую линзу.
— Гравитационное линзирование, — пояснил Фил. — Чёрная дыра искривляет пространство вокруг себя. Свет от звёзд, проходя рядом, изгибается. Мы видим несколько изображений одних и тех же звёзд, наложенных друг на друга.
Артём не мог оторвать взгляд. Это было... завораживающе. И жутко. Место, где сама реальность сгибалась под тяжестью гравитации.
— Она там, — прошептал Артём. — В центре этого искажения.
— Да. Горизонт событий слишком мал, чтобы мы могли разглядеть его с такого расстояния. Но его влияние... оно повсюду. — Фил активировал сенсоры. — Начинаю сканирование. Замеряю гравитационные волны, излучение Хокинга, квантовые флуктуации... Это займёт время.
Артём кивнул, не отрывая взгляда от искажённых звёзд.
Они прибыли.
К краю бездны.