Глава 117
Ранее.
Генерал Морозов собрал родителей больных детей и объявил о государственной программе поддержки. Министр обороны Громов издал постановление о полном финансировании семей, изоляции территории и организации научных исследований. Владелец отеля согласился на условия. Родителям выдали бланки соглашения для заполнения и подписания.
На следующее утро отель проснулся в новой реальности.
В пяти километрах за пределами поместья началось активное движение. Грузовики с лязгом выгружали секции металлического ограждения. Бульдозеры расчищали просеки. Солдаты в рабочей форме вбивали столбы, натягивали сетку, устанавливали предупреждающие таблички.
"ПРОХОД ЗАПРЕЩЁН. ЧАСТНАЯ СОБСТВЕННОСТЬ"
Забор был высоким, но не агрессивным — двухметровая сетка-рабица с козырьком сверху. Внизу, через каждые пятьдесят метров, оставляли небольшие прорезы — для диких животных. Лисы, зайцы, барсуки должны были свободно перемещаться. Лес оставался лесом.
— Товарищ майор, — обратился лейтенант к Соколову, наблюдавшему за работой, — а линию под напряжение точно не делаем?
Майор Соколов спокойно покачал головой:
— Нет. Это навредит бизнесу отеля. Постояльцы увидят электрифицированное ограждение — подумают, что попали в какой-то концлагерь. Испортим репутацию комплекса. Нам это не нужно. Обычная сетка, обычные таблички. Скучно и неинтересно.
— Понял.
Работа шла быстро и слаженно. К обеду уже выросли каркасы двух блокпостов — небольшие будки с окнами, шлагбаумами и местом для дежурного. Рядом установили камеры наблюдения, замаскированные под обычные фонари.
Всё делалось профессионально, тихо, незаметно.
А в самом поместье было спокойно. Птицы пели. Ветер шелестел листвой. Обычные постояльцы отеля неспешно гуляли по территории, наслаждаясь утренней прохладой. Никто из них не подозревал, что в нескольких километрах отсюда армия выстраивает невидимый периметр безопасности.
Семьи с больными детьми, впрочем, замечали изменения.
Вертолёты. Их стало больше.
Раньше вертолёт прилетал раз в неделю — привозил важных гостей или срочные грузы. Теперь — два, а то и три раза в день. Грохот лопастей стал привычным фоном. Утром — доставка продуктов. В обед — какие-то ящики с оборудованием. Вечером — снова грузы.
Логистика изменилась полностью. Гражданский транспорт через лес больше не ходил. Всё необходимое сначала доставлялось на ближайшую военную базу "Сокол-2", а оттуда — по воздуху, прямо на вертолётную площадку отеля.
Повара на кухне отеля поначалу недоумевали, но быстро привыкли. Свежие овощи, мясо, молоко — всё прилетало вовремя, упакованное в стандартные контейнеры.
— Странно это всё, — пробормотал один из поваров, принимая очередную партию. — Вертолётами еду возить... Дорого ведь.
— Не наше дело, — отрезал старший повар. — Нам платят за готовку, а не за вопросы.
Толик стоял в коридоре третьего этажа административного здания и смотрел на солдата, который протягивал ему папку.
— Анатолий Сергеевич, — сказал солдат ровным тоном, — прошу ознакомиться с документом и расписаться, если согласны.
Толик взял бланк, пробежался глазами по тексту.
"УВЕДОМЛЕНИЕ О ПРЕДОСТАВЛЕНИИ РАБОЧЕГО ПОМЕЩЕНИЯ"
Кабинет номер 337. Предоставляется в пользование Анатолию Сергеевичу (фамилия вписана от руки) для ведения коммерческой деятельности. Пользователь несёт ответственность за сохранность имущества. Запрещается создавать неуместный шум, мешающий работе других. Плата за использование не взимается.
Толик перечитал последнюю строчку дважды. Плата не взимается? Серьёзно?
Он внимательно изучил каждый пункт. Никаких подводных камней. Никакого мелкого шрифта. Всё чётко, понятно, без скрытых условий.
— Хорошо, — сказал он наконец и расписался на бланке.
Солдат забрал документ, протянул ключ:
— Желаю продуктивной работы.
И ушёл, не оборачиваясь.
Толик остался один в пустом коридоре. Повертел ключ в руках. Тяжёлый, металлический, с выгравированным номером "337". Он вздохнул, вставил ключ в замочную скважину и открыл дверь.
Кабинет оказался просторным.
Толик замер на пороге, оглядываясь. Большое окно на восточную сторону — солнечный свет заливал комнату мягким золотистым сиянием. На окне висели шторы-плиссе, гофрированная полупрозрачная ткань, приглушающая яркость, но не блокирующая свет полностью.
Основной рабочий стол стоял у окна. На нём — современный компьютер с широким монитором, клавиатура, мышь, настольная лампа. Рядом — небольшой стол с четырьмя стульями. Для обедов. Или встреч с клиентами.
Два шкафа у противоположной стены. Один — для личных вещей, судя по вешалкам внутри. Другой — для офисных нужд, с полками для папок и документов.
В углу — кухонный уголок. Микроволновка. Чайник. Холодильник на триста литров — явно не самый дешёвый. Пара кружек на полке, упаковка кофе, сахарница.
На полу — крупная плитка с полимерным покрытием. Чистая, ухоженная, без царапин. Освещение — ультратонкие светодиодные панели под потолком. Свет ровный, не бьёт в глаза, не создаёт теней.
И запах.
Толик принюхался. Дерево. Приятный, лёгкий аромат древесины. Не резкий, не навязчивый — просто фоновый, успокаивающий. Владелец отеля не экономил на материалах. Многое из мебели было сделано из дерева местного леса. Даже спустя годы этот запах не выветрился.
Толик медленно прошёл к рабочему столу. Провёл рукой по столешнице — гладкая, тёплая. Сел в кресло — удобное, с поясничной поддержкой. Посмотрел в окно.
Вид на лес. Зелёная стена деревьев, лёгкий туман между стволами, птицы, перелетающие с ветки на ветку.
Он откинулся на спинку кресла и закрыл глаза.
Это место словно говорило: тебе будет комфортно здесь работать.
Толик подумал о Надежде. О Ларисе. О том, как ещё вчера вечером он не знал, смогут ли они остаться. О том, как боялся, что деньги закончатся, что придётся уехать, что Лариса снова начнёт умирать.
А теперь у него есть офис. Бесплатный офис. В котором он сможет продолжать работать. Вести свою логистическую компанию. Зарабатывать. Обеспечивать семью.
Государство не просто обещало помочь. Оно начало выполнять обещания прямо сейчас.
Толик открыл глаза, потянулся к компьютеру и нажал кнопку включения.
В тысяче с лишним километров от отеля, на другой стройке, Кирилл Петрович стоял у окна своего временного кабинета и смотрел на рабочих, монтирующих каркас нового жилого дома.
Обычная стройка. Спокойная. Предсказуемая.
Никаких странных корней. Никаких туманов. Никаких кошмаров по ночам.
За четыре года он почти отвык думать о том месте. Почти.
В дверь постучали.
— Войдите, — не оборачиваясь, сказал Петрович.
Дверь открылась. В кабинет вошёл мужчина лет пятидесяти, в рабочей куртке, с потёртой сумкой через плечо. Лицо обветренное, руки крепкие, взгляд уверенный. Строитель. Профессионал.
— Кирилл Петрович? — спросил он.
— Да.
— Павел Андреевич Ноградов. — Мужчина протянул руку. — Приехал по распоряжению Игоря Викторовича Громова.
Петрович пожал руку, нахмурившись:
— Громов? Что-то случилось?
Ноградов достал из сумки папку, вытащил документ и протянул Петровичу:
— Я прибыл, чтобы заменить вас на посту начальника стройки.
Петрович замер.
— Что?
Он схватил бумагу, пробежался глазами по строчкам. Печать Громова. Подпись. Официальное распоряжение.
"...перевести Мирлова Кирилла Петровича на особый объект государственной важности... Ноградову Павлу Андреевичу принять руководство текущим объектом..."
Я что-то сделал не так? Почему меня заменяют?
Петрович снова уставился в документ. Читал дальше.
"...явиться на военную базу "Беркут-5" для дальнейшей транспортировки вертолётом в пункт назначения..."
Вертолёт?
"...пункт назначения: комплекс "Лесной отель"..."
Кровь отхлынула от лица.
Нет.
Только не туда.
Петрович пролистнул страницу дальше. В конце документа был график:
"Передача дел: 1 час. Личные вопросы: 30 минут. Транспорт прибудет через 1,5 часа. Ориентировочное время полёта: 6 часов."
— Кирилл Петрович? — обеспокоенно позвал Ноградов. — Вы в порядке?
Петрович медленно опустился на стул. Бумага выпала из рук.
Четыре года. Четыре года он не возвращался в то место. Четыре года пытался забыть. Кошмары стали реже. Он почти перестал просыпаться по ночам в холодном поту, вспоминая туман, корни, смерть Васильева.
Почти.
А теперь это место требовало его возвращения.
Полтора часа. Всего полтора часа до отъезда.
— Понял, — выдавил Петрович.
Следующий час прошёл в тумане. Он передавал дела Ноградову механически, на автомате. Показывал чертежи, объяснял график работ, знакомил с бригадирами. Ноградов был профессионалом — схватывал всё на лету, задавал правильные вопросы. Громов не прислал бы абы кого.
Когда всё было закончено, Петрович вернулся в кабинет. Посмотрел на металлический сейф в углу.
Медленно подошёл. Набрал код. Открыл дверцу.
Внутри, на верхней полке, стояла бутылка "Хеннесси".
Четыре года она там пролежала. Нетронутая. Этикетка чуть запылилась, но бутылка была целой, янтарная жидкость внутри — всё такая же.
Петрович осторожно вынул бутылку, сдул пыль с этикетки. Потом достал свою рабочую кожаную сумку — немного потёртую, верную спутницу многих строек — и аккуратно положил "Хеннесси" внутрь, завернув в запасную рубашку, чтобы не разбилась.
Сейф нужно было передать Ноградову. А бутылка... бутылка его. Его память. Его груз.
Он застегнул сумку, перекинул через плечо и вышел из кабинета.
На улице уже ждала машина. Военная. С затемнёнными стёклами.
Петрович обернулся, посмотрел на стройку в последний раз. Обычная. Спокойная. Безопасная.
Как же он хотел, чтобы все стройки были такими.
Водитель открыл дверь:
— Кирилл Петрович, прошу.
Петрович сел на заднее сиденье. Закрыл глаза.
Не знал, зачем туда едет. Что там случилось. Почему именно он.
Просто ехал.
И горько улыбался.