Глава 120
Прибытие.
Вертолёт сделал круг над территорией перед посадкой. Кирилл Петрович смотрел в иллюминатор, и в груди что-то сжалось.
Отель. Тот самый отель.
Четыре года. Четыре года он не возвращался сюда. Четыре года пытался забыть эти полтора года стройки — самые странные в его жизни.
С высоты всё выглядело... иначе. Красивые корпуса с красной черепицей, аккуратные дорожки, ухоженная территория. Будто это никогда не была та хаотичная стройка с грязью по колено и вечным запахом солярки. Но Петрович узнал это место сразу — изгиб дороги, линия леса, холмы на горизонте.
Только теперь к пяти корпусам отеля добавились новые строения. Складские ангары. Технические здания. И много — очень много — больших армейских палаток, белых и зелёных, выстроенных ровными рядами.
Вертолёт пошёл на посадку.
Петрович крепче сжал в руке потёртую кожаную сумку. Внутри — дневник. Тот самый, куда он записывал всё по совету психиатра. Все странности. Все аномалии. Всё, что не вошло в официальные отчёты.
Шасси коснулись бетона. Двигатель заглушили.
Пора.
Майор Соколов ждал у площадки. Высокий, подтянутый, в полевой форме. Петрович вышел из вертолёта, прищурился от яркого солнца. Майор шагнул навстречу.
— Кирилл Петрович? Майор Соколов. Мы встречались четыре года назад.
Петрович всмотрелся в лицо. Что-то знакомое... Точно. Тот самый офицер, который приезжал с генералом Морозовым проверять территорию.
— Помню, — кивнул Петрович. — Вы с генералом тогда инспекцию проводили.
— Да, — майор коротко улыбнулся. — Рад, что помните. Пройдёмте, вас ждут.
Они пошли по дорожке к административному зданию. Петрович оглядывался. Всё так изменилось, но одновременно осталось прежним. Вот здесь был склад стройматериалов. А там — вагончик Игоря Семёновича. Теперь вместо этого — ровный газон и клумбы.
— Место сильно изменилось, — заметил майор, проследив за его взглядом.
— Много нового, — Петрович вздохнул. — Хотя общие очертания остались.
Они прошли мимо одной из армейских палаток. Оттуда доносились голоса — медсёстры что-то обсуждали. Дальше, у вольера с оленями, смеялись дети. Обычные детские голоса — звонкие, радостные.
Петрович невольно замедлил шаг. Дети. Радостные детские голоса резко контрастировали с тем, что он помнил об этом месте. Тем не менее, это он предпочитал больше.
— Кирилл Петрович? — майор обернулся.
— Иду, — Петрович встряхнулся, пошёл дальше.
Административное здание — тот самый первый корпус, где когда-то был его кабинет на третьем этаже. Теперь на фасаде висела вывеска "Администрация отеля". Внутри — чистые коридоры, свежий ремонт, запах кофе и какой-то цветочной отдушки.
Майор провёл его на второй этаж, остановился у двери с табличкой "Конференц-зал".
— Здесь вас ждут, — сказал он. — Если что понадобится — я буду неподалёку.
Петрович кивнул. Сжал сумку. Толкнул дверь.
Комната совещаний.
Комната была просторной, с большим овальным столом в центре. Вдоль одной стены — окна с видом на территорию отеля. У противоположной — доска для презентаций и экран.
За столом сидело больше десяти человек.
Петрович на мгновение замер в дверях. Все повернулись к нему. Женщина средних лет встала из-за стола и шагнула навстречу.
— Кирилл Петрович, здравствуйте. Елена Михайловна Кузнецова, главный санитарный врач.
— Здравствуйте, — Петрович пожал протянутую руку.
— Присаживайтесь, пожалуйста, — Елена указала на свободное место во главе стола. — Позвольте представить нашу комиссию.
Петрович опустился на стул, поставил сумку у ног. Елена Михайловна обвела рукой собравшихся:
— С вами будут работать десять ведущих специалистов страны. Академик Щербаков, специалист по медицинской географии. Доктор Волкова, клеточная биология. Профессор Крылов, физика электромагнитных полей...
Она называла имена и специализации. Петрович кивал, пытаясь запомнить хоть что-то. Седой мужчина лет шестидесяти — Щербаков. Женщина в очках — Волкова. Высокий сутулый — Крылов. Молодой парень — кажется, Малинин, геофизик. Остальные лица слились в общее пятно.
— Кофе? Воду? — спросила Елена, когда закончила представления.
— Воды, пожалуйста.
Кто-то подвинул к нему графин и стакан. Петрович налил, сделал глоток. В комнате повисла тишина — все смотрели на него с нескрываемым любопытством.
Елена Михайловна села напротив.
— Кирилл Петрович, спасибо что согласились приехать. Я понимаю, это место связано с... непростыми воспоминаниями. Но ваш опыт критически важен для нашего расследования.
Петрович молча кивнул.
— Мы изучаем аномальный характер этой местности, — продолжила Елена. — Лесного массива и прилегающей территории. Пытаемся понять природу явлений, которые здесь происходят, и оценить их влияние на людей.
Петрович нахмурился. Значит, не только у них были проблемы.
— Мы считаем, что причина — в самой территории, — Елена посмотрела ему в глаза. — В чём-то, что находится здесь. И вы, Кирилл Петрович, единственный человек, который провёл на этом месте полтора года. Который видел... странности.
Тишина. За окном пролетел вертолёт — звук нарастал и затих.
— Нам нужно услышать вашу историю, — тихо сказала Елена. — Всё, что вы помните. Всё, что происходило во время строительства. Даже если это звучит невероятно. Особенно если это звучит невероятно.
Петрович медленно выдохнул. Посмотрел на свою потёртую сумку. На дневник внутри.
— Хорошо, — сказал он. — Спрашивайте.
— Для начала, — Елена откинулась на спинку стула, — расскажите в общих чертах. О самом проекте. Как всё начиналось. Что строили. Сколько людей работало. Просто... общая картина. А потом мы будем уточнять детали.
Петрович кивнул. Снова сделал глоток воды. Прикрыл глаза на секунду.
Полтора года. Полтора года этой стройки.
С чего начать?
Первый рассказ.
— Проект назывался "Лесной отель", — начал Петрович медленно. — Административный корпус с рестораном. Три жилых корпуса. Гостевой дом. Плюс хозяйственные постройки. Срок — полтора года. С весны первого года до осени второго.
Он говорил, глядя в одну точку на столе. Не на людей — так легче.
— Я был главным бригадиром. Отвечал за всё. График, люди, материалы, координация. — Пауза. — Работали три бригады. Поэтапно.
Петрович потянулся к сумке, достал дневник. Потрёпанный блокнот в кожаной обложке. Полистал несколько страниц.
— Первая бригада — фундамент и каркас. Тридцать человек. Пришли весной, ушли через полгода, когда закончили основу всех корпусов.
Он перевернул страницу.
— Вторая бригада — стены, перекрытия, кровля. Тридцать пять человек. Работали примерно год. Часть осталась до конца, часть ушла когда крыши закончили.
Ещё страница.
— Третья бригада — отделка, электрика, сантехника, всё внутреннее. Двадцать пять человек. Работали до самого конца проекта.
Петрович поднял глаза. Все слушали молча.
— На пике — человек семьдесят-восемьдесят одновременно. К концу осталось около пятидесяти. Плюс повар, завхоз, охрана. — Пауза. — Это если говорить о цифрах.
За окном раздался детский смех — кто-то играл на газоне. Петрович дёрнулся, посмотрел на окно. Отвлёкся. Потом вернулся.
— Место было... — он подбирал слова, — ...непростое. Сначала всё шло нормально. Обычная стройка. Как десятки других, на которых я работал. Но потом... — он замолчал.
— Потом? — мягко подсказала Елена.
Петрович потёр переносицу.
— Потом начались странности. Мелкие сначала. Люди говорили о кошмарах. О том, что техника глючит. Тени неправильные. — Он усмехнулся без радости. — Я тогда думал — переутомление. Изолированность от города, лес вокруг, тяжёлая работа. Люди устают, начинают чудить.
Он снова посмотрел в дневник. Листал страницы, будто искал что-то конкретное.
— Но потом... потом это стало очевидным. Уже нельзя было списать на усталость. — Пауза. Долгая. — Временные петли. Повторяющиеся события. Один и тот же день по два-три раза. Материалы, которые мы вчера приняли, сегодня привозят снова. А вчерашней записи в журнале нет.
Тишина в комнате стала плотнее.
Академик Щербаков наклонился вперёд. Доктор Волкова переглянулась с профессором Крыловым. Кто-то что-то записал в блокнот.
— Люди начали меняться, — продолжал Петрович тише. — Стали... не такими. Утром выходишь — все сидят у костра. Молчат. Смотрят в огонь. В глазах страх. Все видели кошмары той ночью. Одновременно.
Он закрыл дневник.
— А в лесу... в лесу было что-то. Корни. Живые корни, которые двигались. Туман, из которого не выбраться. — Петрович посмотрел на Елену в упор. — Один человек погиб. Электрик Васильев. Нападение кабанов. — Голос сорвался.
Петрович замолчал. Сжал дневник в руках. За окном снова пролетел вертолёт, и он вздрогнул от звука.
— Полтора года мы там работали, — сказал он тихо. — Кто-то выдержал, привык, адаптировался. Кто-то не смог — уехал на другой объект. Люди разные.
Тишина.
Елена Михайловна медленно выдохнула. Посмотрела на коллег. Те смотрели на Петровича с выражениями от скептицизма до откровенного недоверия.
— Кирилл Петрович, — начала она осторожно, — я понимаю, это тяжёлые воспоминания. Но нам важно разобраться в деталях. Вы не против, если коллеги зададут вам несколько уточняющих вопросов?
Петрович кивнул.
— Конечно. Спрашивайте.
Первые вопросы.
Академик Щербаков откашлялся. Седой, с глубокими морщинами у глаз, он смотрел на Петровича изучающе.
— Кирилл Петрович, давайте начнём с базовых вещей. Вы упомянули три бригады. Скажите, проводились ли какие-то геологические или экологические изыскания перед началом строительства?
Петрович нахмурился, вспоминая.
— Да. Приезжала геологическая партия ещё до нас. Буровые работы делали, пробы брали. Всё по стандарту.
— И они ничего... необычного не обнаружили?
— Нет. В отчёте всё было чисто. Грунт нормальный, никаких подземных пустот, вода глубоко. — Пауза. — Хотя...
— Хотя? — Щербаков наклонился вперёд.
Петрович полистал дневник.
— Хотя один из геологов потом звонил мне. Уже когда мы начали строить. Спрашивал, не замечали ли мы чего странного. Я тогда не придал значения, сказал что всё нормально. Это было в самом начале, аномалий ещё не было.
— Он конкретизировал, что именно его беспокоило?
— Нет. Сказал что-то про "нестандартные показания приборов" и попросил перезвонить, если что-то пойдёт не так. — Петрович усмехнулся. — Я тогда подумал, что он перестраховывается. Геологи всегда перестраховываются.
Молодой Малинин — геофизик — приподнял руку.
— Можно? — он посмотрел на Елену, та кивнула. — Кирилл Петрович, а сам рельеф. Опишите местность. Какая почва, уклоны, были ли овраги, ручьи?
Петрович прикрыл глаза, вспоминая.
— Холмистая местность. Не горы, но и не равнина. Перепады высот метров тридцать-сорок на всю территорию. Почва — суглинок с примесью песка. Весной размокала, летом нормально. Вокруг — смешанный лес. Лиственный в основном, с небольшими участками хвойных.
— Ручьи? Источники?
— Один ручей проходил по краю территории. Небольшой, метра два шириной. Мы его в ландшафт вписали, не трогали. Воду для стройки привозили цистернами, а потом пробурили скважину.
— Скважина работала нормально? — это уже Дакарова, гидрогеолог. Женщина лет сорока с аккуратной причёской.
— Да. Хорошая вода, чистая. Никаких проблем. — Петрович задумался. — Хотя... были периоды, когда вода пахла странно. Как будто болотом. Но это редко случалось. Думали, верховодка какая-то попадает.
Дакарова что-то быстро записала.
Профессор Крылов — высокий, сутулый — поправил очки.
— Вы упоминали проблемы с техникой. Уточните, пожалуйста. Какие именно были проблемы? С электрикой? С механизмами?
Петрович вздохнул.
— С электрикой — да. Лампы перегорали часто. Слишком часто для новых проводов. Генераторы глючили — то заводятся нормально, то как будто захлёбываются. Электроинструмент — дрели, болгарки — тоже. То работают, то нет. Васильев... — он запнулся, — ...покойный Васильев вечно возился с проводкой. Проверял, перепроверял. По всем нормам делал, но глюки не прекращались.
— Были ли какие-то... закономерности? — Крылов склонил голову. — Например, проблемы возникали в определённое время суток? Или в определённых местах?
Петрович нахмурился. Полистал дневник.
— Знаете... да. Вечерами чаще. Особенно ближе к закату. — Он водил пальцем по записям. — И ещё... около второго корпуса лампы перегорали чаще, чем в других местах. Та часть территории оставалась темнее. Ближе к лесу с той стороны.
— Второй корпус, — повторил Крылов, записывая. — Он чем-то отличался от остальных? Расположением?
— Нет, все три жилых одинаковые. — Петрович задумался. — Но около второго... не знаю. Может, рельеф какой-то особенный. Или просто совпадение.
Крылов переглянулся с Малининым. Геофизик что-то быстро записал в блокнот.
— А туман? — спросил Крылов. — Вы упоминали туман в вашем рассказе.
— Да, — кивнул Петрович. — Когда туман появлялся, вообще всё глючило. Техника, электрика, связь.
Учёные переглянулись. Кто-то что-то прошептал соседу.
Елена подняла руку, останавливая вопросы.
— Кирилл Петрович, может сделаем небольшой перерыв? Минут десять. Вы могли бы выйти, подышать воздухом. А мы тут... — она обвела взглядом коллег, — ...обсудим услышанное.
Петрович с облегчением кивнул.
— Да, конечно.
Он встал, взял сумку с дневником и вышел из комнаты.
Перерыв (десять минут).
Петрович стоял на балконе второго этажа, глядя на территорию отеля. Закурил — первый раз за два года. Бросил было, но сейчас... сейчас руки тянулись к сигаретам сами.
Внизу, на газоне, несколько детей играли в мяч. Смеялись, бегали. Обычные дети на обычной территории.
Петрович затянулся — и тут же закашлялся. Неприятный вкус, будто сигареты отсырели за два года. Или просто отвык. Он поморщился, затушил окурок о перила.
Странное ощущение — возвращаться сюда. Четыре года прошло, а всё как вчера.
Дверь за спиной открылась. Петрович обернулся — майор Соколов.
— Как дела, Кирилл Петрович? — спросил он, останавливаясь рядом. — Тяжело?
— Да нет, — Петрович стряхнул пепел. — Просто... странно возвращаться. Думал, что забыл уже. А нет. Всё как вчера.
— Понимаю, — кивнул майор. — У меня с этим местом тоже... сложные отношения.
Петрович посмотрел на него с интересом.
— Вы здесь долго?
— Несколько месяцев. С момента, как госпиталь развернули. — Майор посмотрел на играющих детей. — Видел многое. И не всё объяснимо.
— То есть верите мне? — усмехнулся Петрович. — А то там, — он кивнул на дверь, — половина смотрит как на сумасшедшего.
— Верю, — просто сказал Соколов. — Потому что сам видел.
Они помолчали.
— Время идёт, — майор посмотрел на часы. — Пора возвращаться.
Петрович вздохнул.
— Ладно. Пошли продолжать.