Глава 123
Десять минут пролетели быстро. Учёные вернулись к столу, но атмосфера изменилась. Скептицизм сменился напряжённым вниманием. Документы на столе — дневник, журналы, метеосводка — лежали как вещественные доказательства невозможного.
Елена Михайловна встала.
— Кирилл Петрович, — её голос был твёрже, — мы... принимаем ваши слова о временных аномалиях. Документы подтверждают нарушения причинно-следственной связи. — Она посмотрела на коллег, те кивнули. — Теперь нам нужно понять другое: как аномалия проявляет физическую силу?
Петрович кивнул, ожидая.
— Вы упоминали корни. Трактор, который они подняли. — Елена села. — Расскажите подробнее. Со всеми техническими деталями.
Петрович открыл дневник на закладке.
— Десятый месяц работы. Участок под зоопарк. Нужно было выкорчевать корни для вольеров. — Он полистал страницы. — Использовали «Caterpillar D9». Сорок тонн. Мощнейшая машина.
Малинин, геофизик, придвинулся ближе.
— Опишите процесс. Как именно работали с корнями?
— Обычная процедура. Закрепили тросы — десять штук, импортные, стальные. Каждый выдерживает несколько тонн нагрузки. — Петрович показал руками. — Обвязали корни, трактор начал тянуть.
— И что произошло?
— Корни держались. Трактор тянул, двигатель ревел, но... — Петрович покачал головой, — ...корни не поддавались. А потом вдруг дёрнули обратно. Так резко, что передняя часть трактора поднялась в воздух.
Малинин быстро записывал.
— На сколько поднялась?
— Полметра. Может, чуть больше. Задние гусеницы на земле, передние висят. — Петрович сделал паузу. — Сорок тонн стали. В воздухе.
— А тросы?
— Натянуты до предела. Дрожали от напряжения. Мы боялись, что один лопнет — тогда всех в радиусе пятидесяти метров убьёт.
Малинин переглянулся с Щербаковым.
— Какое усилие нужно, чтобы поднять сорок тонн? — он что-то считал на полях блокнота. — Минимум сорок пять, пятьдесят тонн тяги. И это при идеальном рычаге.
— Корни оплели подземные камни, — напомнил Петрович. — Геодезист Михалыч проверял. Каменные блоки на глубине девять-десять метров. Размером с автобус. Корни зацепились за них как якоря.
— Но это не объясняет силу, — Малинин покачал головой. — Древесина не может... По законам механики, корни должны были лопнуть задолго до того, как подняли трактор.
— Они не лопнули, — тихо сказал Петрович.
Дакарова, гидрогеолог, подалась вперёд:
— Вы говорили, что корни были чёрные. Толстые. С запахом. Опишите подробнее.
Петрович нахмурился, вспоминая.
— Чёрные. Не тёмно-коричневые, как обычные корни. Именно чёрные. Толщиной... — он показал руками, — ...как столб. Может, полметра в диаметре.
— А запах?
— Терпкий. Неприятный. — Петрович поморщился. — Не древесный. Не смола, не гниль. Что-то... неестественное.
— Можете сравнить с чем-то знакомым?
Петрович помолчал.
— Нет. Не могу. Я такого раньше не чувствовал.
Дакарова записала, подчеркнула дважды.
— А когда их пилили? Вы говорили, что цепи тупились.
— Да. Четыре цепные пилы угробили на этих корнях. — Петрович полистал дневник. — Цепи как об камень тупились. Электрик Васильев... — он запнулся, — ...покойный Васильев говорил, что так даже металл не режется.
— Температура? — спросила Дакарова. — Земля в том месте была холоднее или теплее?
— Не помню. Не замерял. — Петрович покачал головой. — Просто... земля была влажная. Рыхлая. Хотя дождей не было.
Дакарова кивнула, что-то прошептала Малинину.
Челесков, радиолог, откашлялся.
— Кирилл Петрович, вы упомянули взрыв. Турбина трактора разорвалась. Где вы были в тот момент?
— В кабинете. На третьем этаже главного корпуса. — Петрович показал в окно. — Триста метров отсюда, наверное.
— Что вы услышали?
— Грохот. Мощный. Металлический. — Петрович сжал кулаки, вспоминая. — И вой. Воздух вырывался под давлением. Я подскочил в кресле, выбежал из кабинета.
— А когда прибежали на место?
— Трактор висел. Из моторного отсека валил дым. Пар. Чёрный дым. — Петрович потёр переносицу. — Запах гари. Едкий. Копоть, масло, охлаждающая жидкость. Механик Володя стоял, руками за голову держался.
— Что он сказал?
— Что турбина разорвалась. Нагрузка запредельная, обороты в красную зону. Не успел заглушить двигатель. — Петрович посмотрел на Челескова. — Бах.
Челесков кивнул, записал.
— Вы видели раскалённый металл? Искры? Что-то необычное?
— Нет. Только дым и пар. — Петрович покачал головой. — Я не видел сам взрыв. Только последствия.
Челесков переглянулся с Крыловым. Тот что-то шепнул ему на ухо.
Крылов встал, подошёл к доске. Взял маркер.
— Сорок тонн, — он начал рисовать схему. — Десять тросов. Турбокомпрессор разорван от перегрузки. — Он обвёл что-то кружком. — Это требует усилия, которое биологическая ткань не может создать. Даже теоретически.
— Но это произошло, — повторил Петрович устало.
— Я знаю. — Крылов повернулся к нему. — Я просто пытаюсь понять — как.
Тишина.
Назулин, биофизик, тихо спросил:
— А земля вокруг трактора. Вы говорили, что она была изрыта траншеями. Трещины, провалы.
— Да. Радиус метров пятьдесят. — Петрович кивнул. — Сто квадратных метров. Корневая система занимала сто квадратных метров.
— Что за чудовище там, под землёй? — прошептала Волкова.
Никто не ответил.
За окном снова раздались детские голоса. Кто-то смеялся. Обычные звуки обычной жизни.
А в комнате совещаний учёные смотрели на схему Крылова и пытались понять, как нарушить законы физики.
Щербаков медленно встал.
— Кирилл Петрович, — его голос был серьёзным, — вы упоминали ещё одно событие. Самое масштабное. «Волна», кажется?
Петрович замер. Побледнел.
— Да.
— Расскажите.
Петрович открыл дневник на последних страницах. Руки дрожали.
— Это было... — он сглотнул, — ...это было в конце стройки. Когда асфальтоукладчики приехали.
Елена посмотрела на часы.
— Думаю, это тема для утра завтрашнего дня. — Она встала. — Кирилл Петрович, вы устали. Мы все устали. Давайте закончим на сегодня.
Петрович кивнул с облегчением.
— Ужин в ресторане в семь вечера, — сказала Елена. — Ваш номер в гостевом доме готов. Отдохните.
Учёные начали собирать вещи. Кто-то фотографировал документы на столе. Кто-то переписывал записи из дневника.
Петрович закрыл дневник, убрал в сумку. Встал. Ноги гудели от усталости.
Когда он вышел из комнаты, услышал за спиной приглушённые голоса:
— ...это невозможно с точки зрения...
— ...но документы подтверждают...
— ...завтра услышим про «Волну», и тогда...
Петрович закрыл за собой дверь.
Не хотел слышать, что они думают. Не хотел знать, верят ли ему.
Просто хотел забыть. Хотя бы на одну ночь.
Когда Петрович ушёл, в комнате повисла тяжёлая тишина.
Елена обвела взглядом коллег.
— Итак?
Крылов опустился на стул.
— Временные петли. Корни, которые не подчиняются законам механики. — Он потёр виски. — Я физик. Я должен найти рациональное объяснение. Но я не могу.
— Документы не врут, — Аруков положил на стол журналы. — Пропущенные номера накладных. Отсутствие записей в метеосводке. Это подтверждается независимыми источниками.
— Массовая галлюцинация отпадает, — добавила Карпова. — Слишком много объективных свидетельств.
Щербаков встал, подошёл к окну.
— Медицинская география изучает влияние среды на здоровье. Геомагнитные аномалии, радиация, биохимические факторы. — Он повернулся к коллегам. — Но это... это выходит за рамки всего, что я знаю.
— Второй корпус, — напомнил Малинин. — Лампы перегорали. Людям было неуютно. Ближе всего к лесу. Мне нужно обследовать это место завтра.
— А корни, — Дакарова листала свои записи, — чёрные, твёрдые, с неестественным запахом. Это не нормальная древесина.
— Нужны образцы, — сказала Волкова. — Клеточный анализ. Может, там особая структура волокон.
— А завтра он расскажет про «Волну», — тихо произнесла Лепина. — И я боюсь услышать, что там было.
Все переглянулись.
Елена закрыла блокнот.
— Идите отдыхать. Завтра будет тяжёлый день.
Учёные разошлись. Но никто не мог выкинуть из головы услышанное.
Где-то на территории отеля, под землёй, было что-то. Что-то мощное. Что-то, что могло нарушать время, поднимать тракторы и сводить людей с ума.
И завтра они узнают ещё больше.