Глава 124
Петрович плохо спал. Всю ночь ворочался в номере гостевого дома, вспоминая вчерашний допрос. Лица учёных. Их недоверие, сменившееся шоком. Документы на столе — доказательства невозможного.
К восьми утра он уже сидел в ресторане, глядя в окно. Пил кофе, который не помогал проснуться. Руки слегка дрожали.
Майор Соколов подсел к нему за столик.
— Как ночь?
— Нормально, — соврал Петрович.
Соколов кивнул, понимающе. Сам он тоже выглядел не выспавшимся.
— Сегодня будет тяжелее, — тихо сказал майор. — «Волна». Я помню тот день.
Петрович посмотрел на него.
— Вы тоже там были.
— Да. — Соколов усмехнулся без радости. — Генерал до сих пор не любит вспоминать. Я тоже, если честно.
В девять утра Петровича проводили обратно в комнату совещаний. Учёные уже сидели за столом. Выглядели напряжёнными, сосредоточенными. На доске висели новые схемы — карты территории, графики, таблицы.
Елена Михайловна встала, когда он вошёл.
— Доброе утро, Кирилл Петрович. — Голос был ровным, но в глазах читалась усталость. — Надеюсь, вы отдохнули?
— Да, спасибо.
Ложь была очевидна, но никто не стал уточнять.
Петрович сел на своё место, достал дневник и сумку. Положил на стол.
Елена села напротив.
— Вчера вы упомянули событие, которое назвали «Волной». — Она сложила руки на столе. — Мы считаем, что это ключевой момент в понимании аномалии. Пожалуйста, расскажите подробно. Со всеми деталями.
Петрович открыл дневник на последних страницах. Полистал. Нашёл нужную запись.
— Конец стройки. Четырнадцатый месяц. — Его голос был тихим. — Приехали асфальтоукладчики. Начали укладывать дорогу к воротам.
Он поднял глаза.
— И тогда же приехали военные. Генерал Морозов. Инспекция.
Петрович говорил медленно, вспоминая.
— Генерал приехал с майором Соколовым и группой солдат. Человек тридцать. Техника, автоматы. — Он полистал дневник. — Они проверяли территорию. Инспекция какая-то. Не объясняли зачем.
Он сделал паузу.
— Мы стояли у ворот. Я, генерал, майор, инспектор Круглов. Солдаты рядом. — Петрович прикрыл глаза. — Согласовывали детали инспекции. Военные с нашими инспекторами от застройщика. И вдруг... начался гул.
— Гул? — Челесков, радиолог, придвинулся ближе. — Опишите подробнее.
— Низкий. Глубокий. — Петрович провёл рукой по груди. — Не просто звук. Он... проникал внутрь. В грудную клетку. Сердце начало биться в такт этому гулу.
— Какая частота? — быстро спросил Челесков. — Высокая или низкая?
— Низкая. Очень низкая. — Петрович нахмурился. — Как... как рокот. Или гул моторов, но глубже. Ритмичный.
Челесков что-то записал, подчеркнул дважды.
— А ощущения? Физические? Тепло? Холод?
— Волосы на руках начали шевелиться, — Петрович показал на руку. — Словно статическое электричество. В воздухе что-то накапливалось.
Челесков переглянулся с Крыловым.
— Ионизация, — тихо сказал физик.
Петрович продолжал:
— Гул нарастал. С каждой секундой громче, ощутимее. Генерал оглядывался, искал источник звука. Солдаты направили автоматы на лес. Но стрелять было не в кого — звук шёл отовсюду.
Он открыл глаза, посмотрел на учёных.
— А потом... поднялся ветер.
— Обычный ветер? — уточнила Дакарова.
— Нет. Мощный порыв. Верхушки деревьев заколыхались так сильно, словно невидимая рука встряхивала весь лес. — Петрович сжал кулаки. — Птицы сорвались с веток. Все. Сразу. Потоком полетели прочь от стройплощадки.
Щербаков кивнул, делая пометки.
— А дальше? — тихо спросила Елена.
Петрович сглотнул.
— Над лесом... там, где деревья были особенно густые... начало подниматься нечто.
Тишина в комнате стала абсолютной.
— Сначала тёмная полоса на горизонте. Потом она стала расти. Быстро. — Петрович говорил глухо. — Волна. Гигантская стена воды поднималась из-за леса.
— Насколько высоко? — спросил Малинин.
— Сотни метров. Может, тысяча. — Петрович покачал головой. — Я не знаю точно. Она достигала облаков. Заслонила полнеба.
Волкова прикрыла рот рукой.
— Это... это невозможно. Откуда в лесу такая масса воды?
— Не знаю, — Петрович посмотрел на неё. — Знаю только, что я видел. Мы все видели.
— Что делали военные? — спросил Аруков.
— Один солдат выронил автомат. Капитан Волков упал на колени. — Петрович говорил ровно, без эмоций. — Генерал Морозов... человек, прошедший две войны... у него подкосились колени.
Он помолчал.
— Все поняли, что через несколько минут нас не будет. Стена воды шла прямо на нас.
Карпова, нейробиолог, тихо спросила:
— Что вы чувствовали в тот момент?
Петрович посмотрел на неё.
— Ничего. Парализован был. Стоял, задрав голову, и смотрел на приближающуюся смерть. — Пауза. — Полтора года я видел странности. Но это... это превосходило всё.
— А генерал? — спросил Щербаков. — Военные? Кто-то пытался отдать приказы?
— Нет. Все просто стояли. Или падали на колени. Кто-то крестился. — Петрович потёр лицо руками. — Майор Соколов прошептал: «Это конец». Без всякой военной выправки. Просто ужас.
Назулин, биофизик, наклонился вперёд:
— Опишите волну подробнее. Вы видели детали? Структуру?
— Да. Когда она приблизилась... — Петрович закрыл глаза, вспоминая, — ...можно было видеть отдельные струи воды. Пенные гребни. Хаотичное движение внутри громады.
— Грохот был?
— Оглушительный. Земля вибрировала от массы воды. Ветер усилился до урагана. Срывал головные уборы. — Петрович открыл глаза. — Оставались секунды.
Тишина.
— И что произошло? — прошептала Волкова.
— Волна начала рассыпаться.
Учёные замерли.
— Как? — быстро спросил Назулин. — Мгновенно или постепенно?
— Сначала с вершины стали отделяться клочья тумана. — Петрович показал руками. — Потом массивные участки воды стали терять плотность. Превращаться в облака. Ещё мгновение — и от стены не осталось ничего.
— Ничего? — переспросил Крылов.
— Только серые дождевые облака. Обычные. Лениво плывущие по небу. — Петрович посмотрел на физика. — Не белые. Не грозовые. Просто серые облака, обещающие дождь.
— Как быстро это произошло? — уточнил Назулин.
— Мгновенно. Несколько секунд. — Петрович щёлкнул пальцами. — Вот так. И всё исчезло.
— А что вы почувствовали в момент исчезновения?
Петрович помолчал.
— Тишину. Оглушительную тишину. После того грохота... вдруг ничего. Только тяжёлое дыхание людей. Шорох листьев.
Карпова быстро записывала.
— А люди? Как они отреагировали?
— Никто не двигался. Все стояли в тех же позах, в которых встретили волну. — Петрович вспомнил. — Кто-то на коленях, кто-то с поднятыми руками, кто-то крестился. Никто не говорил. Слов не было.
— Сколько прошло времени, прежде чем кто-то заговорил?
— Не знаю. Минута? Две? — Петрович пожал плечами. — Первым пришёл в себя генерал. Сказал: «Свёртываемся. Всем в машины. Немедленно».
Щербаков поднял голову.
— А погода? Какая была видимость после исчезновения волны? Туман? Дождь?
— Ясно. Обычный день. — Петрович нахмурился. — Серые облака, но не дождь. Просто... обычное небо.
— Генерал что-то сказал? Объяснил?
Петрович усмехнулся без радости.
— Приехали военные инженеры. Они начали объяснять. Что это мираж. Атмосферная линза. Солнечная радиация. — Он посмотрел на учёных. — Генерал согласился с облегчением. Записали в отчёте: «Атмосферные явления. Активность Солнца».
— Он действительно в это поверил? — спросила Елена.
— Нет. — Петрович покачал головой. — Он просто хотел объяснение. Любое. Чтобы не признавать правду.
— Какую правду?
Петрович посмотрел ей в глаза.
— Что это место живое. И оно нас предупредило.