Глава 135

Писк. Монотонный, навязчивый.

Елена открыла глаза. Белый потолок. Яркий свет лампы над головой резал зрачки.

Попыталась повернуть голову — не получается. Что-то держит. Фиксатор. Мягкий, но надёжный.

Писк продолжался. Ровный ритм. Монитор сердца.

Медсестра склонилась над экраном прибора. Заметила изменение показателей. Быстро подошла к кровати, проверила капельницу, посмотрела на Елену.

— Вы очнулись! — голос удивлённый, облегчённый.

Медсестра вышла в коридор, позвала громко:

— Доктор Семёнов! Она пришла в себя!

Елена попыталась сглотнуть. Горло сухое, во рту привкус лекарств. Капельница. Прозрачная трубка вела к вене на левой руке. Датчики на груди, на пальце — пульсоксиметр мигал красным.

Где я?

Палата. Обычная больничная палата. Белые стены, окно с жалюзи, шкафчик у кровати. Не военный госпиталь отеля. Обычная больница.

В дверь вошёл врач. Мужчина лет сорока пяти, в белом халате, с планшетом в руках. Лицо спокойное, профессиональное.

— Елена Михайловна, — он подошёл к кровати, — вы меня слышите?

Она попыталась кивнуть, но голова была зафиксирована.

— Да, — голос хриплый, слабый.

— Отлично, — врач посветил фонариком в глаза, проверил реакцию зрачков. — Зрачки реагируют нормально. Как себя чувствуете?

— Что... — Елена сглотнула снова, — что произошло?

Врач убрал фонарик, начал осторожно проверять подвижность пальцев рук.

— Сжимаем кисть. Правую. Хорошо. Теперь левую. Отлично.

Он записал что-то на планшете, потом посмотрел на неё.

— У вас была аневризма базилярной артерии. Врождённая, судя по всему. Аневризма достигла критического размера — восемь миллиметров. Высокий риск разрыва. Вы потеряли сознание на территории отеля три дня назад.

Елена слушала, пытаясь осмыслить слова.

Три дня.

— Аневризма... — прошептала она.

— Да. Мы провели эндоваскулярную эмболизацию. Через бедренную артерию ввели микрокатетер, заполнили аневризму платиновыми спиралями. Операция прошла успешно. — Врач показал изображение на планшете — снимок ангиографии. — Вот здесь, видите? Аневризма изолирована. Кровоток восстановлен.

Елена смотрела на снимок. Профессиональным взглядом оценивала работу. Чисто. Аккуратно.

— Сколько я... в коме?

— Технически — двое суток после операции, — врач убрал планшет. — Но что интересно... ваш организм вошёл в защитное состояние ещё на территории отеля. До прибытия вертолёта. Самоиндуцированная кома.

— Самоиндуцированная? — Елена нахмурилась.

— Да. Ваш мозг, почувствовав критическое состояние, самостоятельно перешёл в режим минимального энергопотребления. Снизил активность до уровня, достаточного для поддержания жизненно важных функций. Это... — врач помедлил, — крайне редкое явление. Обычно такое не происходит без внешнего вмешательства. Но у вас показатели оставались стабильными до самого прибытия в операционную.

Он провёл пальцем по экрану планшета, открыл другой файл.

— Нам передал данные профессор Макаров. Он присутствовал на месте, когда вы потеряли сознание. Его показания были... фантастическими. — Врач посмотрел на неё серьёзно. — Елена Михайловна, вы буквально висели на волоске над пропастью. Аневризма должна была разорваться ещё там, на территории отеля. По всем медицинским параметрам у вас не было шансов дожить до прибытия вертолёта. Но ваш организм... он просто не собирался сдаваться. Как будто что-то держало вас.

Елена молчала. Вспоминала.

Парк. Комаров. Света.

Было ли это?

— Вертолёт медицинской эвакуации прибыл через сорок минут после вашего коллапса, — продолжал врач. — Везли вас сюда, в нейрохирургический центр. Операция длилась четыре часа. Всё прошло без осложнений.

Он наклонился, осторожно начал снимать фиксатор с головы.

— Сейчас освобожу вас. Не двигайтесь резко.

Мягкие ремни ослабли. Елена почувствовала облегчение. Медленно повернула голову — влево, вправо. Шея затекла, но боли не было.

— Головокружение? Тошнота? — спросил врач.

— Нет, — Елена осторожно подняла руку, потрогала голову. Повязка. Небольшая, на затылке. — Трепанация?

— Нет. Эндоваскулярная операция не требует вскрытия черепа. Повязка на месте пункции — просто предосторожность. — Врач проверил капельницу. — Сейчас вам капают физраствор с добавлением ноотропов и лёгкого анальгетика. Для поддержки нейрометаболической реабилитации.

Елена кивнула. Термин знакомый. Восстановление метаболизма мозга после травмы.

— Как долго... мне нужно здесь оставаться?

— Стандартный срок после такой операции — от семи до четырнадцати дней. Но ваш случай... — врач задумался, — нестандартный. Вы восстанавливаетесь с невероятной скоростью. Синхронизация биоритмов произошла за несколько часов. Обычно это занимает дни. Гомеостаз полностью восстановлен. Анализы показывают идеальные параметры.

Он посмотрел на неё.

— Честно говоря, я редко вижу такую скорость восстановления после нейрохирургического вмешательства.

Елена не ответила. Смотрела в потолок.

Чувствовала взгляд врача. Изучающий. Оценивающий. Точно такой же, каким учёные в её команде смотрели на детей.

Аномалия. Интересный случай. Что-то необычное.

Жуткое ощущение. Она стала белой вороной. Объектом. Все хотят понять — почему.

Отель. Дети. Света.

— Мне нужно вернуться, — тихо сказала она.

— Вернуться? Куда? — врач нахмурился.

— К дочери, — Елена посмотрела на него. — Ей три года. Она там, в отеле.

Врач кивнул с пониманием.

— Есть кто-то, кто присматривает за ней?

— Её отец. Он с ней.

— Тогда я могу сообщить им, что они могут навестить вас здесь, — врач достал планшет. — Дайте контакт, я организую...

— Это невозможно, — быстро перебила Елена.

Врач поднял взгляд. Острый. Брови приподняты. Удивление. Вопрос.

Елена сглотнула. Чуть покачала головой из стороны в сторону.

— У моей дочери редкое заболевание. Она... нетранспортабельна.

Врач нахмурился.

— Нетранспортабельна? Что за заболевание?

— Редкое, — Елена отвела взгляд. — Очень редкое. Она находится под постоянным наблюдением специалистов на территории отеля. Я не могу оставить её надолго.

Пауза.

Врач посмотрел на неё внимательно. Изучающе.

Опять этот взгляд.

— Елена Михайловна, — он сказал мягко, — вы только что перенесли серьёзную операцию. Минимум неделю нужно оставаться под наблюдением.

— Я понимаю, — Елена закрыла глаза. — Но мне нужно вернуться.

Пауза.

Врач вздохнул.

— Хорошо. Минимум три дня вы остаётесь здесь. Под наблюдением. Мне нужно убедиться, что нет осложнений. Потом, если показатели будут стабильными... — он посмотрел на неё серьёзно, — я готов передать вас лично в руки профессора Макарова. Он сможет продолжить уход за вами в госпитале на территории отеля. Это единственное условие, на которое я согласен.

— Согласна.

Она закрыла глаза.

Макаров. Впервые я благодарна, что он там есть. На него можно рассчитывать.

— Хорошо. — Врач записал что-то на планшете. — Отдыхайте. Медсестра принесёт вам еду. Лёгкий бульон, чай. Завтра начнём восстановительную гимнастику. Если всё пойдёт так же хорошо... через три дня вы сможете вернуться.

Он вышел из палаты, закрыв дверь.

Елена осталась одна.

Смотрела в потолок. Слушала писк монитора. Чувствовала, как медленно возвращаются силы.

Три дня.

Света ждёт.

Все они ждут.

За окном светило солнце. Обычный день. Обычная больница. Обычная реальность.

Елена смотрела в потолок. Слушала писк монитора. Чувствовала, как медленно возвращаются силы.

Три дня.

Она вспомнила. Парк. Карусели без людей. Музыка сама по себе. Силуэты детей. Света.

Был ли это сон?

Галлюцинация?

Результат аневризмы?

Мозг перед критическим состоянием мог создавать любые образы. Нехватка кислорода. Нарушение кровотока. Это объясняло всё.

Бред.

Елена закрыла глаза.

Объяснение я найду потом. Сейчас нужно восстанавливаться.

И вернуться к Свете.