Глава 142 (начало четвёртой арки)

Десять ноль-ноль.

Конференц-зал административного здания "Лесного отеля" был готов к видеосвязи. Большой экран на стене светился логотипом Министерства обороны. Вдоль овального стола расположились одиннадцать человек — научная комиссия под руководством Елены Михайловны Кузнецовой.

Пять лет.

Пять лет с момента запуска государственной программы. Пять лет наблюдений, исследований, попыток понять природу аномалии. И сегодня — отчёт перед министром обороны.

Елена сидела во главе стола, перебирая папки с документами. Рядом — академик Щербаков, седой, подтянутый, в строгом костюме. Волкова в очках поправляла презентацию на планшете. Крылов сутулился над графиками электромагнитных полей. Малинин листал геологические карты.

Остальные молчали. Ждали.

Ровно в десять экран ожил. На нём появилось изображение кабинета. Высокий мужчина с седеющими висками, в форме без знаков различия, сел за стол напротив камеры.

Алексей Петрович Громов. Министр обороны.

Елена выпрямилась. Все встали.

— Садитесь, — коротко сказал Громов.

Комиссия опустилась на места.

Громов открыл папку перед собой, пробежал глазами по первой странице. Поднял взгляд.

— Доктор Кузнецова. Пять лет программы "Защита семей с особыми потребностями". Прошу доложить результаты.

Елена кивнула. Встала.

— Господин министр. За пять лет программа значительно расширилась. На момент запуска у нас было шесть семей с больными детьми. Сейчас — семьдесят две семьи.

Она включила презентацию. На экране появились цифры, графики, фотографии территории.

— Все дети, прибывшие на территорию комплекса, выздоровели в течение трёх дней. Стопроцентная эффективность. Возраст детей на данный момент — от семи с половиной до восьми с половиной лет. Все практически одного возраста.

Громов кивнул, делая пометки.

— Инфраструктура, — продолжила Елена. — За пять лет на территории поместья возведён четвёртый корпус. Трёхэтажный. Специально для семей с особенными детьми. Построена школа. Организованы спортивные комплексы, помимо уже существовавших кортов. Открыт магазин продуктов первой необходимости и несколько развлекательных мест для семей.

На экране сменились слайды — фотографии нового корпуса, школы, детских площадок.

— Под руководством Кирилла Петровича, главного инженера строительства отеля, возведён бизнес-центр. Родители детей получили возможность управлять своими компаниями удалённо, не покидая территорию. Административное здание не вмещало всех — бизнес-центр решил эту проблему.

Громов кивнул.

— С нашей стороны, — сказал он, — база "Сокол-2" переехала ближе. Раньше двадцать километров, теперь пять от границы леса. Построили аэродром для приёма пассажирских и транспортных бортов. Вертолёты теперь садятся там, а не на территории поместья. Шум снизился?

— Значительно, господин министр, — кивнула Елена. — Семьи отмечают улучшение качества жизни.

— Хорошо, — Громов сделал пометку. — Слышал хорошие отзывы из района. Комплекс гармонично встроился в местную структуру. У местных жителей нет жалоб. — Он перевёл взгляд на следующую страницу. — Финансирование. Вам хватает выделенных средств для покрытия расходов?

Елена позволила себе слабую улыбку.

— Среди семидесяти двух семей — владельцы крупных корпораций, генералы, учёные, политики. Влиятельные люди. Они вкладывают собственные средства в развитие поместья. Программа близка к самоокупаемости. Государство значительно разгружено финансово.

Громов откинулся на спинку кресла.

— Самоокупаемость. Впечатляет. — Он посмотрел на комиссию. — Теперь к научным результатам. Территориальная зависимость. Устранена?

Тишина.

Елена медленно покачала головой.

— Нет, господин министр.

Громов нахмурился.

— За пять лет не нашли способа?

Академик Щербаков встал.

— Позвольте доложить, господин министр. Щербаков Виктор Павлович, медицинская география.

Громов кивнул.

— Территориальная зависимость подтверждена и картирована, — начал Щербаков. — Радиус действия аномалии — примерно двенадцать километров от центра поместья. При выходе за эту границу у детей начинается быстрая регрессия. Симптомы возвращаются в течение часа. Риск летального исхода.

— Попытки расширить зону влияния? — спросил Громов.

— Проводились, — ответил Щербаков. — Результат отрицательный. Граница стабильна. Аномалия не распространяется и не сокращается.

Громов сжал губы.

— Значит, дети остаются заложниками этой территории.

— К сожалению, да, — тихо сказал Щербаков.

Он сел. Громов посмотрел на Елену.

— Вы понимаете, как работает выздоровление? Почему дети восстанавливаются?

Доктор Волкова встала. Женщина в очках, собранная, чёткая.

— Волкова Марина Андреевна, клеточная биология и цитология.

Громов кивнул.

— Господин министр, при прибытии детей их анализы показывали критические значения. Лимфопения, тромбоцитопения, повышенный С-реактивный белок. Организм на грани отказа. Через три дня — полная нормализация всех показателей. Мы наблюдали это у всех семидесяти двух случаев.

— Как это возможно?

— Клеточная регенерация ускорена в десять, возможно, в пятнадцать раз по сравнению с нормой, — ответила Волкова. — Механизм восстановления работает на уровне, который мы не можем объяснить современной медициной.

Громов нахмурился.

— Вы не знаете, как это работает?

Волкова выдержала паузу.

— Господин министр, аномалию было невозможно проследить ни в лабораторных, ни в полевых условиях. Мы не могли поставить опыты на животных — они не подвержены этой болезни. А экспериментировать на трёхлетних детях влиятельных людей... — она посмотрела на него прямо, — было бы крайне проблематично. Никто в здравом уме не отдал бы своего ребёнка на опыты с риском летального исхода.

Громов медленно кивнул.

— Понятно.

Она села.

Громов потер переносицу.

— Иммунитет детей. Изменился?

Доктор Лепина встала. Строгая женщина средних лет.

— Лепина Анастасия Борисовна, иммунолог.

— Слушаю.

— Иммунная система детей... реорганизована, — осторожно сказала Лепина. — Они практически не болеют простудными заболеваниями. Реакция на инфекции нетипична. Организм работает иначе, чем у обычных детей.

Она сделала паузу.

— Что интересно, господин министр, анализы крови не показывали никаких аномалий в поведении антител. Иммунная система функционировала... нормально. Как будто организм не классифицировал это состояние как болезнь. Как будто это было... его естественное состояние вне территории.

Громов наклонился вперёд.

— Какие риски?

— Долгосрочные последствия неясны, — ответила Лепина. — Но на данный момент дети здоровы. Более того...

Она замялась.

— Говорите, — приказал Громов.

— Мы пробовали привозить на территорию детей с другими заболеваниями. Онкология. Диабет. Аутоиммунные болезни. — Лепина покачала головой. — Эффект был крайне слабым или отсутствовал полностью. Аномалия избирательна. Она воздействует только на детей с этой конкретной болезнью. Активирует способность их организмов к самовосстановлению.

Тишина.

Громов смотрел на неё долго.

Она села.

Министр откинулся на спинку кресла. Закрыл глаза на мгновение. Потом посмотрел на комиссию.

— Что ещё обнаружили? Физические аномалии на территории?

Профессор Крылов встал. Высокий, сутулый, в мятом пиджаке.

— Крылов Константин Леонидович, физик. Специализация — электромагнитные поля.

Громов кивнул.

— Геомагнитное поле на территории... в пределах нормы, — начал Крылов осторожно. — Пять лет назад мы фиксировали циклические колебания. Поле словно "дышало" — циклы по три-четыре минуты. Были остаточные эффекты, которые указывали на источник аномалии. Но...

Он развёл руками.

— Всё это исчезло. Последние три года показания стабильны. Никаких отклонений от нормы. Как будто аномалия... завершила свою работу.

Громов нахмурился.

— Что это значит?

— Мы не знаем, господин министр, — честно ответил Крылов.

Он сел.

— Подземные структуры, — сказал Громов. — Что под землёй?

Малинин встал. Молодой, энергичный, в походной куртке.

— Малинин Геннадий Семёнович, геофизик и сейсмолог.

Громов кивнул.

— Мы провели бурение на глубину пятнадцати метров, — доложил Малинин. — Обнаружили подземную реку на глубине девяти-десяти метров. Корни деревьев уходят аномально глубоко — до десяти метров, что нетипично для этого региона.

— И?

— На глубине примерно двадцати метров бур упёрся в... что-то твёрдое, — Малинин поправил очки. — Неизвестная структура. Доступ невозможен без полноценной глубинной разведки.

Громов наклонился вперёд.

— Что это может быть?

— Возможно, скальная порода. Возможно, техногенный объект. Возможно... что-то ещё. Мы не знаем.

Громов сжал кулаки.

— Что с водой? С почвой? Находили что-то необычное?

Дакарова встала. Женщина лет сорока, в строгом костюме.

— Дакарова Елизавета Петровна, гидрогеолог и геохимик.

— Слушаю.

— Анализ воды показал нетипичную концентрацию микроэлементов, — доложила Дакарова. — Почва содержит повышенное количество железа и редкоземельных элементов. Подземная река — источник неизвестен. Химический состав воды уникален для этого региона.

— Уникален в каком смысле?

— В природе такой состав встречается крайне редко. Как будто вода... фильтруется через что-то, чего не должно быть здесь.

Дакарова села.

Громов потёр виски.

— Радиация? Опасность для постоянного проживания?

Челесков встал. Пожилой мужчина с военной выправкой.

— Челесков Игорь Афанасьевич, радиолог и дозиметрист.

— Радиационный фон в пределах нормы, — чётко доложил Челесков. — Территория безопасна для постоянного проживания. Однако зафиксированы кратковременные всплески излучения. Причина неясна. Всплески не представляют угрозы здоровью.

Он сделал паузу.

— Возможно, это связано с солнечной активностью. Но мы не смогли установить чёткую корреляцию. У нас нет возможности предсказывать изменения солнечной активности с достаточной точностью, чтобы проверить эту гипотезу.

— Хорошо, — кивнул Громов.

Челесков сел.

— Связь между территорией и детьми, — сказал министр. — Вы её понимаете?

Назулин встал. Мужчина средних лет, в очках, спокойный.

— Назулин Фёдор Денисович, биофизик.

Громов кивнул.

— Электромагнитное поле территории взаимодействует с биологией детей на клеточном уровне, — объяснил Назулин. — Мы наблюдаем резонанс. Поле словно "настраивает" метаболизм детей. Это объясняет территориальную зависимость. Дети физиологически адаптированы к этому полю. Вне его — организм теряет настройку.

— Можно ли воссоздать это поле искусственно? — спросил Громов. — В другом месте?

Назулин покачал головой.

— Мы пытались. Результат отрицательный. Поле слишком сложное. Мы не понимаем его структуру полностью.

Он сел.

Громов закрыл папку. Посмотрел на комиссию.

— Пять лет работы. Семьдесят два ребёнка спасены. Инфраструктура развита. Программа близка к самоокупаемости. — Он сделал паузу. — Но вы не знаете, как работает аномалия. Не можете устранить территориальную зависимость. Не понимаете, что под землёй.

Елена кивнула.

— Да, господин министр.

Громов смотрел на неё долго.

— Последний вопрос, — сказал он медленно. — Есть ли что-то общее между всеми этими семьями? Что-то, что объединяет их? География? Профессия? Генетика?

Тишина.

Елена медленно встала.

— Есть, господин министр. Одна общая черта.

Громов наклонился вперёд.

— Какая?

— Все дети, которые заболели... все семьдесят два ребёнка... были зачаты на территории этого отеля.

Тишина в зале.

Громов замер.

— Что вы сказали?

Аруков встал. Открыл папку. Достал таблицу.

— Мы проверили, — сказал он спокойно. — Все семьи. Все семьдесят две. Каждая пара побывала здесь восемь-девять лет назад — когда отель только открылся или ещё строился. Некоторые — в командировках. Некоторые — на отдыхе. Некоторые — под вымышленными именами.

Он посмотрел на Елену.

— Некоторые даже не помнили, что были здесь. Но архив отеля всё помнит. Все они были здесь в период две тысячи триста десятого — две тысячи триста одиннадцатого года. И все их дети были зачаты в этот период.

Громов откинулся на спинку кресла.

— То есть... восемь лет назад что-то произошло на этой территории. Что-то, что повлияло на всех, кто здесь побывал.

Елена кивнула.

— Именно так. Связь мы обнаружили недавно. Восемь лет назад что-то произошло на этой территории. И результат проявился только через несколько лет.

Громов смотрел на неё долго. Потом медленно произнёс:

— Может ли быть так, что эта аномалия является не чудесной панацеей... а первопричиной болезни?

Елена держала паузу. Потом медленно сказала:

— Или создала самих детей такими, какие они есть.

Тишина.

Громов смотрел на неё. Потом на комиссию. Потом на часы.

— Перерыв на обед, — сказал он. — Два часа. В четырнадцать ноль-ноль продолжим.

Он встал. Все встали следом.

Экран погас.