Глава 143
Громов остался один в кабинете.
Документы лежали перед ним. Цифры. Факты. Гипотезы. Семьдесят два ребёнка. Все зачаты на одной территории. Все заболели одинаково. Все выздоровели только там.
Он потёр переносицу.
Аномалия избирательна. Организм детей не считает это болезнью. Аномалия "завершила работу" три года назад.
Или создала самих детей такими, какие они есть.
Слова Елены не давали покоя.
Громов открыл защищённый канал связи. Набрал код. Ждал.
Экран ожил. Лицо мужчины средних лет, усталое, серьёзное.
— Павел Сергеевич, — сказал Громов. — Нам нужно поговорить. Немедленно.
Вокутин Павел Сергеевич, Премьер-Министр, нахмурился.
— Алексей Петрович, что случилось?
Громов выдохнул.
— Я только что прослушал первую часть доклада комиссии по "Лесному отелю". Перерыв до четырнадцати ноль-ноль. То, что они обнаружили... это выходит за рамки медицинской программы. Это вопрос национальной безопасности.
Вокутин наклонился к экрану.
— Слушаю.
Громов излагал факты чётко, по-военному. Без эмоций.
— Семьдесят два ребёнка. Все зачаты на территории отеля в один короткий период — восемь-девять лет назад. Узкий временной промежуток. Все заболели примерно пять лет назад. Одинаковая болезнь. Выздоравливают только на этой территории. Попытки вывезти детей заканчивались возвращением симптомов в течение суток.
Вокутин молчал. Слушал.
— Аномалия избирательна, — продолжил Громов. — Она лечит только эту болезнь. Никакие другие заболевания не реагируют на территорию. Организм детей не считает это болезнью — иммунная система не реагирует. Как будто дети... созданы такими специально.
— Созданы? — переспросил Вокутин осторожно.
— Генетически модифицированы, — уточнил Громов. — Главный санитарный врач, глава медицинской исследовательской комиссии, считает, что аномалия воздействовала на эмбрионы во время зачатия. Изменила их на генетическом уровне. Создала зависимость от территории.
Пауза.
— Среди родителей этих детей, — сказал Громов медленно, — генералы, владельцы корпораций, учёные, политики. Влиятельные люди.
Вокутин побледнел.
— Вы говорите о...
— О целенаправленном воздействии, — закончил Громов. — Павел Сергеевич, я военный. Я смотрю на угрозы. И вижу две возможности.
Он сделал паузу.
— Первая: враждебное государство. Испытание секретной технологии. Биологическое оружие нового поколения. Цель — контроль через детей влиятельных людей. Создание зависимости от конкретной территории как рычага давления.
Вокутин молчал.
— Вторая возможность, — Громов выдержал паузу, — внеземной разум.
Вокутин поднял брови.
— Алексей Петрович... внеземной разум? Это звучит как научная фантастика.
— Я тоже так думал, — кивнул Громов. — Но посмотрите на факты. Технология, которая избирательно воздействует на генетику. Создаёт территориальную зависимость. Воздействует через воду, почву, магнитное поле. И мы понятия не имеем, как это работает. Ни одна из наших технологий не может воспроизвести подобное.
Тишина.
— Доказательства? — спросил Вокутин тихо.
— Нет прямых доказательств ни для одной версии, — признал Громов. — Только совпадения. Слишком много совпадений.
Вокутин задумался. Смотрел в сторону. Потом вернул взгляд на экран.
— Я не отвергаю эту версию полностью, — сказал он осторожно. — Но... нужны доказательства. Что-то конкретное.
— Поэтому я предлагаю создать секретную комиссию, — сказал Громов. — Расследовать обе версии. Параллельно с медицинской программой.
Вокутин кивнул медленно.
— Хорошо. Но я хочу присутствовать на послеобеденном заседании. Услышать всё своими ушами.
— Понял, Павел Сергеевич.
— Начало в четырнадцать ноль-ноль?
— Да.
— Буду.
Связь прервалась.
Ровно в четырнадцать ноль-ноль заседание возобновилось.
Елена вошла в конференц-зал вместе с членами комиссии. Села на своё место. Включила видеосвязь.
На экране появился Громов. Как обычно.
И рядом с ним — другой человек. Мужчина средних лет, в строгом костюме, с серьёзным лицом.
Елена замерла.
— Доктор Кузнецова, — сказал Громов официально, — позвольте представить. Вокутин Павел Сергеевич, Премьер-Министр.
Елена вскочила. За ней поднялись все члены комиссии.
— Господин Премьер-Министр, — выдохнула Елена.
Вокутин кивнул.
— Садитесь, пожалуйста. Я здесь как наблюдатель. Министр обороны поделился со мной некоторыми... интересными данными. Хотел бы услышать подробности.
Елена села. Сердце билось быстро.
Премьер-Министр. Он здесь. Что-то произошло.
Громов начал методично.
— Доктор Кузнецова, господин Премьер-Министр интересуется... теоретической возможностью. Могло ли воздействие на детей быть результатом целенаправленных действий? Враждебного государства, например?
Елена выбрала слова осторожно.
— Господин министр, господин Премьер-Министр... мы не исключаем эту возможность. Но технология должна быть настолько продвинутой, что сам факт её существования даже представить сложно.
Она сделала паузу.
— Это должно было начаться как минимум двенадцать лет назад. Ещё до начала строительства отеля. Чтобы заложить основу. Подготовить территорию. Затем — активация восемь-девять лет назад. Массовое зачатие. Затем — болезнь у детей через несколько лет. Всё это требует не просто технологии. Это требует планирования. На десятилетия вперёд.
Вокутин нахмурился.
— Десятилетия?
Елена кивнула.
— Кроме того, есть и другие аспекты. Постояльцы отеля — и раньше, во время строительства, и сейчас — сообщали о необычных снах. Очень ярких. Раньше, пять-шесть лет назад, они были более агрессивными. Люди просыпались в холодном поту. Сейчас сны стали реже, но всё ещё... невероятные. Постояльцы их запоминают надолго.
Вокутин наклонился вперёд.
— Сны? Какая связь?
— Мы не знаем точно, — призналась Елена. — Но если нечто существует — артефакт, технология, что угодно — его влияние нужно рассматривать в комплексе. Не что-то конкретное отдельно. Генетическое воздействие. Территориальная зависимость. Сны. Геомагнитные аномалии. Подземная река с уникальным составом. Всё это — части одного целого.
Вокутин молчал. Обдумывал.
— То есть, — сказал он медленно, — кто бы это ни был — враждебное государство или... что-то ещё — это воздействует на людей на множестве уровней одновременно.
Елена кивнула.
— Именно так. И мы не понимаем, как это работает. У нас нет технологии, которая могла бы это воспроизвести.
Громов посмотрел на список участников.
— Доктор Малинин. Что запустило аномалию? Когда она появилась?
Малинин встал. Неуверенно.
— Господин министр, господин Премьер-Министр... мы не можем дать точный ответ. Но в процессе исследования я нашёл... любопытную информацию.
Он открыл планшет.
— Семьдесят лет назад в местной газете была опубликована небольшая заметка. Землетрясение. Четыре целых две десятых балла. Глубина эпицентра восемь — десять километров. Незначительное событие с точки зрения сейсмологии.
Вокутин нахмурился.
— И?
— Через примерно десять лет после этого землетрясения в том же регионе начались... странные случаи. Местные жители жаловались на головные боли, нарушения сна, повышенную раздражительность. Несколько несчастных случаев. Агрессивное поведение животных.
Малинин сделал паузу.
— Я, как учёный, склонен считать это преувеличениями. Один человек заметил что-то необычное, другой добавил деталей, третий раздул слухи. Классический механизм формирования местных легенд.
— Но? — подсказал Громов.
— Но возможно, — осторожно продолжил Малинин, — землетрясение сдвинуло геологические пласты. Приблизило что-то к поверхности. И люди начали ощущать слабое воздействие. Неосознанно.
— Что именно могло быть приближено к поверхности? — спросил Громов.
Малинин покачал головой.
— Мы не знаем, господин министр. Во время геологических исследований наш бур на глубине двадцати метров упёрся во что-то твёрдое. Мы не смогли пройти дальше. Возможно, скальная порода. Возможно... что-то иное.
— Что-то иное? — переспросил Вокутин.
Малинин замялся.
— Объект может находиться гораздо глубже. Возможно, на глубине сотен метров. Двадцать метров — это где остановился наш бур. Но сам объект...
Он не закончил фразу.
Крылов встал. Физик, спокойный, методичный.
— Господин министр, господин Премьер-Министр, позвольте добавить. В процессе наших исследований мы рассматривали различные гипотезы — даже те, которые могут показаться абсурдными. Мы пытались объяснить происходящее всеми возможными способами.
Он сделал паузу.
— Одна из гипотез предполагает, что под территорией находится древний объект неизвестного происхождения.
Тишина.
Вокутин перевёл взгляд на изображение Громова на экране. В его голове вновь всплыла мысль о внеземном разуме, но он быстро взял себя в руки и вернул фокус на изображение Крылова.
— Древний? — спросил он осторожно. — Насколько?
— Возможно, тысячи лет, — ответил Крылов.
Вокутин наклонился вперёд.
— А какие цивилизации существовали в этом регионе тысячи лет назад? Кто мог создать такой объект?
Крылов покачал головой.
— Археологических данных о высокоразвитых цивилизациях в этом регионе нет, господин Премьер-Министр.
Пауза. Вокутин смотрел в стол.
Громов продолжил.
— Профессор Крылов, вы упомянули, что объект был изолирован. Землетрясение разрушило изоляцию. Как именно он воздействует на поверхность?
Крылов собрался с мыслями.
— Через подземную реку. Вода фильтруется через него — отсюда уникальный химический состав, о котором докладывала доктор Дакарова. Через магнитное поле — мы фиксировали аномалии. Через радиационные всплески.
Челесков, радиолог, добавил:
— Всплески совпадают с периодами солнечной активности, господин министр. Как будто объект реагирует на солнечное излучение. Усиливает эффект.
Вокутин наклонился вперёд.
— Реагирует на солнце? То есть... он активен? Не просто лежит под землёй, а работает?
Крылов кивнул осторожно.
— Возможно. Хотя последние три года мы не фиксируем никаких аномалий. Как будто он... завершил свою работу.
Вокутин взял стакан с водой. Сделал глоток. Обдумывал.
Крылов продолжил:
— Около восьми лет назад была зарегистрирована повышенная солнечная активность. Если наша гипотеза верна, это могло усилить эффект объекта. Период массового зачатия детей совпадает с этим временем.
— Совпадение? — уточнил Громов.
— Возможно, — осторожно ответил Крылов. — Но это лишь теория. У нас нет прямых доказательств связи между солнечной активностью и аномалией.
Пауза.
Громов задумался.
— А как это объясняет происшествия во время строительства? — спросил он. — Отчёт Петровича. Строители жаловались на странные ощущения, головные боли, нарушения сна. Это было во время активного этапа стройки. До пика солнечной активности.
Вокутин удивлённо посмотрел на Громова.
Отчёт Петровича? О чём он говорит?
Крылов неуверенно ответил:
— Да. Это... не укладывается в гипотезу солнечной активности. Возможно, объект воздействовал и без солнечного усиления. Или мы просто не понимаем механизм полностью.
Елена добавила:
— Мы постоянно сталкиваемся с такими противоречиями. Каждая гипотеза объясняет что-то одно, но не объясняет другое. У нас нет целостной картины.
Крылов включился, задумчиво:
— По современным представлениям это больше похоже на множественную корреляцию, чем на реальную закономерность. Каждая новая теория лишь усиливает энтропию системы интерпретаций, создавая дополнительные... э-э... стохастические шумы в общей парадигме наблюдаемых феноменов, что приводит к...
Громов поднял руку.
— Профессор Крылов. Можно человеческим языком?
Крылов моргнул. Словно очнулся. Смущённо кашлянул.
— Извините, господин министр. То есть... слишком много совпадений. И мы не понимаем, связаны ли они на самом деле или это просто... случайность.
Вокутин тихо обратился к Громову:
— Отчёт Петровича?
Громов коротко ответил:
— Перешлю.
Громов посмотрел на Малинина.
— Можно ли добраться до источника? Провести глубинное бурение?
Малинин покачал головой.
— Технически возможно, господин министр. Но это потребует тяжёлой техники. Шум. Вибрация. Это помешает нормальной работе поместья и всем его постояльцам.
Елена включилась:
— Господин министр, господин Премьер-Министр... мы не знаем, как аномалия отреагирует на вмешательство. Ситуация сейчас стабилизирована. Дети здоровы. Семьи спокойны. Если мы начнём бурение... вспомните отчёт Петровича. Всё это происходило, когда территория подвергалась активному вмешательству.
Она сделала паузу.
— Среди семидесяти двух семей — владельцы корпораций, генералы, учёные, политики. Если их дети пострадают из-за наших действий... это закончится катастрофой. Не медицинской. Политической.
Вокутин молчал. Обдумывал.
Потом кивнул.
— Понял. Оставляем бурение на территории. Продолжайте наблюдение.
Громов посмотрел на Елену.
— Елена Кузнецова, есть ещё что-то, о чём мы должны знать?
Елена замялась. Посмотрела на членов комиссии. Потом вернула взгляд на экран.
— Господин министр, господин Премьер-Министр... есть ещё один аспект. Мы не включили его в официальный доклад, потому что... не понимаем, что это значит.
Громов нахмурился.
— Слушаю.
Елена выдохнула.
— Дети. С пяти лет мы фиксируем у них... необъяснимые паттерны поведения.