Глава 4: Протокол
Восемь часов назад. Штаб.
Командный центр располагался в пятидесяти километрах от места падения — бывшая военная база, быстро переоборудованная под нужды операции. Бетонные стены, низкие потолки, десятки мониторов на стенах. Пахло кофе, потом и напряжением.
Касвин стоял у центрального стола с развёрнутой картой периметра. Вокруг — офицеры, советники, несколько политиков, которых не удалось отвадить.
Рация на столе ожила. Голос Марков, искажённый помехами:
— Штаб, это Марков. Мы нашли вход. Шлюз открылся сам, когда группа приблизилась. Внутренние двери тоже открылись. За ними... коридор. Огромный. Мы не знаем, что там дальше.
В комнате повисла тишина.
— Вы вошли? — спросил Касвин.
— Нет, сэр. Ждём указаний.
— Правильно. Оставайтесь на месте. Никого не пускать внутрь до прибытия специалистов.
Он отпустил кнопку рации, посмотрел на собравшихся.
— Итак, господа. Корабль открылся. Сам. Вопрос: что мы делаем?
Один из офицеров — майор Грант, опытный военный с шрамом через бровь — сказал то, о чём все думали:
— А если там кто-то есть?
— Экипаж? — переспросил кто-то из советников.
— Или что похуже, — Грант не отрывал взгляда от карты. — Мы понятия не имеем, с чем имеем дело. Это может быть автоматика. Может быть ловушка. Может быть... разумная жизнь, которая просто ждёт, пока мы войдём.
— Сканирование ничего не показало, — возразил технический специалист. — Никаких признаков биологической активности.
— Сканирование не проходит через корпус, — напомнил Грант. — Мы слепые.
Касвин кивнул:
— Он прав. Нам нужны люди, которые знают, как действовать в подобной ситуации.
— Подобной? — премьер-министр, присутствовавший на совещании через видеосвязь, усмехнулся без радости. — Ничего подобного никогда не было.
— Именно поэтому у нас есть Комиссия по контакту с внеземными цивилизациями, — Касвин посмотрел на экран. — Теоретики, конечно. Но лучшее, что у нас есть.
— Вызывайте их, — согласился премьер. — Немедленно.
Касвин кивнул оператору связи. Тот начал набирать номер.
— И ещё, — добавил премьер, — лаарийские учёные. Тайрен и его группа. Они уже на объекте, но формально... нам нужны подписи. Соглашения о неразглашении, протоколы безопасности, вся бюрократическая процедура.
Грант фыркнул:
— Конец света через два месяца, но бюрократия бессмертна.
— Именно потому что конец света, — ответил премьер холодно, — нам нужен порядок. Если мы выживем, секреты должны остаться секретами. Если нет... хотя бы документы будут в порядке.
Никто не стал спорить.
Шесть часов назад. Штаб.
Комиссия по контакту с внеземными цивилизациями прибыла через два часа. Три человека — всё, что успели собрать на такой короткий срок.
АкКолин — старший специалист, мужчина лет сорока пяти с аккуратной бородкой и внимательными глазами. Экзобиолог по образованию, последние десять лет возглавлял теоретический отдел Комиссии. Человек, который всю жизнь готовился к встрече, в которую не до конца верил.
Вурдернер — лингвист и психолог, женщина за тридцать, нервная, говорящая быстро и много. Специализировалась на межкультурной коммуникации и разработке протоколов первого контакта. Теоретически.
СаоКартер — инженер-системщик, мужчина лет пятидесяти, молчаливый, с металлическими нотками в голосе. В команде его звали просто Картер. Отвечал за технический анализ возможных коммуникационных систем. Ходил с тростью — старая травма, после которой в груди стоял кардиостимулятор.
Они вошли в штаб с кейсами, полными оборудования и документов. АкКолин сразу направился к Касвину:
— Где учёные из Лаарии? Нам нужны их подписи, прежде чем продолжать.
Касвин указал на соседнюю комнату:
— Доктор Тайрен и трое его коллег. Они ждут.
Тайрен сидел за столом, когда АкКолин вошёл с толстой папкой документов. За ним следовала ассистентка с ещё двумя папками.
— Доктор Тайрен, — АкКолин протянул руку. — АкКолин, Комиссия по ВЦ. Прежде чем мы продолжим, нам нужно завершить формальности.
Тайрен пожал руку, посмотрел на папки:
— Сколько?
— Двадцать пять документов. Соглашение о неразглашении, протоколы безопасности, пункты ответственности, согласие на возможный карантин, отказ от претензий в случае... непредвиденных обстоятельств.
Тайрен медленно выдохнул. Взял первый бланк. Начал читать.
Его коллеги — трое других учёных — получили свои стопки. Комната наполнилась шелестом бумаги и вздохами.
— Это серьёзно? — спросил один из ассистентов. — Мы стоим на пороге величайшего открытия в истории человечества, а нам нужно...
— Подписать бумаги, — закончил Тайрен устало. — Да. Это серьёзно.
Он взял ручку. Начал ставить подписи.
Страница за страницей. Подписи, печати, даты. Бюрократия заполняла воздух вместо кислорода.
Один из его коллег потёр переносицу, закрыв глаза на секунду. Другой застыл с ручкой на полпути к подписи, глядя в пустоту, потом резко дописал.
Через тридцать минут Тайрен закончил.
АкКолин собрал документы, проверил каждую подпись, кивнул удовлетворённо:
— Отлично. Теперь вы официально часть операции. Добро пожаловать в первый контакт с внеземной цивилизацией, доктор Тайрен.
Тайрен замер с ручкой в руке. Медленно поднял взгляд:
— Вы серьёзно?
АкКолин не улыбался:
— Абсолютно. Объект инопланетного происхождения. Корабль. Мы не знаем откуда и не знаем зачем он здесь, но он точно не наш.
Тайрен посмотрел на свою затёкшую руку, потом на документы, потом обратно на АкКолина. Один из его коллег за соседним столом выдохнул:
— Инопланетный... господи.
АкКолин кивнул:
— Если хотите отступить — ещё не поздно. Только держите в секрете то, что услышали. Соглашение о неразглашении уже подписано.
Тайрен засмеялся — коротко, нервно:
— Ахаха, меня теперь и концом света не напугать. Пропустить такое открытие? Потом до конца жизни сожалеть, сколько бы её ни осталось.
АкКолин впервые за всё совещание улыбнулся:
— Понимаю. У меня те же чувства.
Следующие три часа прошли в брифинге.
АкКолин разложил на столе схемы, протоколы, сценарии. За стеной приглушённо гудела вентиляция — старая система, шумная, но надёжная. Где-то в соседней комнате цокали клавиатуры, доносились обрывки разговоров операторов. Кто-то ронял папку — глухой стук, потом ругательство.
— Протокол первого контакта делится на три уровня, — начал он, указывая на документ. — Уровень один: отсутствие признаков разумной жизни. Мы входим, исследуем, собираем данные. Минимальный риск.
— Уровень два, — продолжила Вурдернер, — обнаружение следов разумной жизни, но без прямого контакта. Артефакты, надписи, технологии. Мы действуем осторожно, документируем всё, не трогаем ничего, что может быть культурно или религиозно значимым.
— Уровень три, — СаоКартер постучал пальцем по столу, — прямой контакт. Живые существа. Здесь всё сложно. Мы не знаем их намерений, возможностей, даже базовой биологии. Протокол требует максимальной осторожности и готовности к немедленному отступлению.
Касвин слушал внимательно:
— А если они враждебны?
— Мы отступаем, — ответил АкКолин просто. — Военные закрывают периметр. Никаких героических попыток договориться. Первый контакт — это не переговоры. Это оценка риска.
— Оружие?
— Группа входа будет вооружена, но оружие — последнее средство. Выстрел может быть воспринят как агрессия. Мы не знаем их культурных кодов.
Грант, присутствовавший на брифинге, покачал головой:
— Теория. Красивая теория. А на практике?
— На практике, майор, — Вурдернер посмотрела на него, — мы надеемся не умереть в первые пять минут. Это лучшее, что у нас есть.
Грант усмехнулся, но кивнул. Честность ему нравилась больше, чем уверенность.
Настоящее время. Периметр.
Вертолёт приземлился на расстоянии километра от корабля — временная посадочная площадка на первой линии обороны. Из него вышли шесть человек: трое из Комиссии, Тайрен, Марков и военный сопровождающий — капитан Риал, спокойный мужчина с автоматом через плечо.
Их встретили два внедорожника. Сели. Поехали.
Дорога заняла десять минут. За окнами мелькали военные посты, колючая проволока, зенитные установки. Потом — пустая земля, вспаханная при падении. И наконец — корабль.
Даже подготовленные, они замерли, увидев его вблизи.
Громадина из тёмного сплава, покрытая золотистыми надписями. Плавные линии, странная геометрия, абсолютно чужая эстетика. Не красота. Не уродство. Просто... другое.
— Господи, — прошептала Вурдернер.
АкКолин не ответил. Просто смотрел, не мигая.
Внедорожники остановились в пятидесяти метрах от шлюза. Открытый проём — тёмный прямоугольник в боку корабля — выглядел как вход в другой мир.
Группа вышла из машин.
И тогда Картер сделал шаг вперёд, опираясь на трость.
Ещё шаг.
Остановился.
Лицо побледнело. Рука схватилась за грудь.
— Картер? — АкКолин обернулся.
Картер попытался ответить, но вместо слов вырвался сдавленный хрип. Он пошатнулся, упал на колено. Трость выскользнула из руки.
— Медик! — крикнул Риал.
Медик, дежуривший у шлюза, бросился к упавшему. Проверил пульс, достал портативный сканер, приложил к груди.
Экран замигал красным. Показания скакали хаотично.
— Кардиостимулятор сбоит, — выдохнул медик. — Сильные помехи. Нужно отвести его на безопасное расстояние. Сейчас!
Двое солдат подхватили Картера под руки, потащили назад к внедорожникам. Он пытался сопротивляться, бормотал что-то про "нужно... анализировать...", но не мог даже стоять.
Марков смотрела на корабль, потом на показания своего датчика:
— Электромагнитная аномалия. Сильная. Корабль излучает поле, которое влияет на электронику.
— Наше оборудование работает, — заметил Тайрен, проверяя планшет.
— Потому что мы дальше пятидесяти метров. А Картер приблизился. Стимулятор в его груди... корабль его почувствовал.
Вурдернер обняла себя за плечи:
— Или не хочет пускать.
Никто не стал спорить.
Через пять минут по рации доложили: на расстоянии двухсот метров стимулятор нормализовался. Картер приходит в себя, но слаб. Его эвакуируют в штаб.
АкКолин посмотрел на оставшихся:
— Итак. Нас пятеро. Марков, Тайрен, Вурдернер, капитан Риал и я. Достаточно?
— Для чего? — спросила Вурдернер тихо. — Умереть? Достаточно.
— Для первого контакта, — поправил АкКолин. — Идём.
Они двинулись к шлюзу.
Внутри.
Снаружи было видно только тьму. Но когда АкКолин переступил порог, что-то изменилось.
Тишина стала плотнее. Воздух — холоднее. И тогда корабль... проснулся.
Сначала на высоте примерно двух с половиной метров вспыхнули горизонтальные полосы мягкого жёлтого света.
Группа вздрогнула. На секунду им показалось, что корабль воспламеняется изнутри.
Но нет. Это были встроенные в стены светильники, каждый длиной сантиметров девяносто, включавшиеся последовательно — один, другой, третий. Они шли через каждые тридцать сантиметров вдоль обеих стен коридора.
Это выглядело как волна света, катящаяся вглубь. Не мгновенно, а плавно, методично. Свет давил на темноту, рассеивал её, отгонял всё дальше и дальше, пока не исчез за поворотом коридора.
Рация капитана Риала зашипела статикой. На полсекунды связь оборвалась совсем — мёртвая тишина. Потом вернулась.
— Штаб, вы нас слышите? — Риал нажал кнопку.
— Слышим, капитан. У вас был обрыв связи. Всё в порядке?
— Да. Продолжаем.
Группа замерла, не дыша.
Потом зажглось основное освещение.
Потолок — четыре метра тридцать сантиметров высотой — был усеян плоскими квадратными светильниками. Они вспыхнули одновременно, мягким белым светом. Не слепили, хотя были явно мощными. Просто... заполнили пространство ровным, комфортным сиянием.
Коридор открылся перед ними.
Двадцать пять метров в ширину — шире, чем любая дорога. Стены гладкие, без швов, без единого дефекта. Тот же тёмный сплав, что и снаружи, но внутри он казался почти тёплым в этом свете.
Пол — идеально ровный, слегка матовый, не скользкий.
— Это... — Вурдернер не смогла закончить.
— Чисто, — закончил Тайрен, опускаясь на колено и проводя рукой по полу. — Ни пылинки. Ни царапины. Словно его построили вчера.
— Или он сам себя чистит, — добавила Марков.
АкКолин сделал ещё несколько шагов вглубь коридора. Огляделся. И тогда заметил движение по бокам.
Из стен начали проступать... лавки.
Плавно, бесшумно. Тёмный металл, но с какой-то мягкой обивкой сверху — не ткань, не кожа, что-то среднее. Удобное на вид.
Лавки вышли на полметра, остановились. Вдоль обеих стен. Их было много — хватило бы на сотню человек, как минимум.
— Он... готовит место? — прошептала Вурдернер. — Для нас?
Никто не ответил. Потому что в центре коридора начало происходить что-то ещё.
Сначала звук. Глухой гул, идущий откуда-то из глубины. Не громкий, но ощутимый — вибрация проходила через пол, через кости. Едва уловимый разряд статического электричества заставил волосы на руках встать дыбом.
Потом пол разошёлся.
Не треснул. Не сломался. Просто разделился на секции, которые плавно опустились, открывая пространство внизу. И оттуда, медленно, величественно, начали подниматься столы.
Пять длинных столов, каждый метра по три в длину, метр в ширину. Вокруг каждого — стулья. Удобные, с высокими спинками, тоже обитые этим странным материалом.
Столы встали на место. Пол вокруг них сомкнулся обратно, идеально ровный, без швов.
Тайрен медленно обошёл ближайший стол. Провёл рукой по поверхности.
— Семьдесят мест, — сказал он тихо. — Может, чуть больше. Плюс лавки у стен. Здесь могут разместиться почти двести человек.
— Зачем? — спросила Марков. — Корабль пустой три дня. Экипажа нет. Зачем ему готовить место для такого количества людей?
АкКолин смотрел на столы, на лавки, на мягкое освещение.
— Может, — сказал он медленно, — он всегда был рассчитан на пассажиров. Не только на экипаж.
Воздух дрожал едва заметно, будто зал тихо дышал в ответ на их присутствие.
— Пассажиров, — повторил Тайрен. — Или... пленников?
Повисла тишина.
Капитан Риал, стоявший у входа с автоматом наготове, сказал то, о чём все думали:
— Может, нам не стоит здесь задерживаться?
АкКолин посмотрел на него, потом обратно на столы.
— Может, и не стоит. Но мы уже вошли. И корабль нас... принял.
Вурдернер обняла себя за плечи:
— Или заманил.
Никто не ответил.
В глубине коридора, за столами, виднелся ещё один проём. Тёмный, пока не освещённый. Ведущий куда-то дальше.
У входа в шлюз один из солдат охраны смотрел на монитор портативной камеры наблюдения, направленной внутрь. Нахмурился. Перемотал запись назад.
Когда Тайрен проходил мимо гладкой панели справа, изображение... дёрнулось. Один кадр пропал. Микросекунда. Едва заметно.
Солдат покрутил настройки. Проверил соединение. Всё работало нормально.
Он пожал плечами. Техника. Помехи от корабля.
Внутри корабль ждал.