Глава 5: Спасение
Телефон зазвонил в четыре утра.
Морекхан проснулся мгновенно — после тридцати лет в политике инстинкт не давал спать глубоко. Протянул руку к тумбочке, взял трубку. На экране высветилось: "Хорасек. Личная линия."
Личная линия. Не официальная. Плохой знак.
— Слушаю, — голос ещё хрипел ото сна.
— Морекхан, — в голосе Хорасека была паника, которую он пытался скрыть и не мог. — Мне нужна помощь. Срочно.
Морекхан сел на кровати, включил лампу. Жена рядом зашевелилась, но не проснулась.
— Что случилось?
— Повстанцы узнали, где моя семья. Идут за ними. У меня есть час. Может, два. — Хорасек говорил быстро, словно боялся, что связь оборвётся. — Морекхан, я прошу не как премьер-министр. Я прошу как друг. Помоги. Пожалуйста.
Морекхан закрыл глаза. Хорасек. Экс-премьер Сельхи — правительство рухнуло неделю назад. Старый товарищ ещё со времён университета. Вместе учились, вместе пили, вместе строили карьеры. Сорок лет дружбы.
— Где они?
— Пригород столицы. Район Северных холмов. Координаты вышлю. — Пауза. — И ещё. Там два учёных. Вольтер и АхФаль. Они работали над... над сейсмическим проектом. Знают то, что не должны знать другие. Если повстанцы их возьмут...
— Понял. — Морекхан уже встал, искал одежду. — Час, говоришь?
— В лучшем случае.
— Держись, Хорасек. Вытащим.
Он положил трубку, начал одеваться. Жена открыла глаза:
— Что-то случилось?
— Всё случилось, — ответил он, застёгивая рубашку. — Но сейчас нужно спасти семью старого друга.
Через двадцать минут Морекхан уже сидел в кабинете вместе с Рехрасеком и генералом Касвином. Карта Сельхи развёрнута на столе. Красные зоны покрывали почти всю страну.
— Район Северных холмов, — Касвин ткнул пальцем в точку на окраине столицы Сельхи. — Ещё держится, но ненадолго. Последние данные — повстанцы контролируют три соседних района. Двигаются быстро.
— Сколько времени на операцию? — спросил Рехрасек.
— Полтора часа туда, столько же обратно. Плюс время на сбор людей. — Касвин посмотрел на часы. — Если вылетим через полчаса, успеем. Но это на грани.
— Прикрытие? — Морекхан смотрел на карту, пытаясь найти безопасный маршрут. Таких не было.
— Гуманитарная миссия. Медикаменты для беженцев. — Касвин развернул другую карту, где была отмечена трасса полёта. — Вертолёт с красным крестом, восемь бойцов спецназа под видом медперсонала. Если кто спросит — везём препараты в полевой госпиталь.
— А если не поверят?
— Тогда будем драться, — просто сказал Касвин. — Но шансы невелики. Сельха сейчас — это не страна. Это месиво из банд, повстанцев и отчаявшихся людей с оружием.
Морекхан выпрямился:
— Кого берём из спецназа?
— Группу "Коготь". Лучшие из того что у нас есть. Командир — майор Трейс. Был в Конгурском конфликте, знает что такое ад.
— Семья Хорасека — это жена и двое детей, — добавил Рехрасек, читая с планшета. — Восемь и двенадцать лет. Плюс два учёных.
— Учёные? — Касвин поднял бровь.
— Вольтер и АхФаль, — Морекхан кивнул. — Работали над сейсмическими технологиями. Если их возьмут повстанцы...
— Поняли, — Касвин взял телефон. — Поднимаю группу. Вылет через тридцать минут.
Он вышел из кабинета. Морекхан и Рехрасек остались вдвоём.
— Это безумие, — тихо сказал премьер-министр. — Рисковать восемью бойцами ради...
— Ради друга, — перебил Морекхан. — Хорасек не попросил бы, если бы не был в отчаянии.
— Мир заканчивается. Может, пора перестать думать о старых связях?
Морекхан посмотрел на него:
— Если перестанем думать о старых связях, то чем мы лучше повстанцев?
Рехрасек промолчал. Потом кивнул.
Вертолёт поднялся в небо, когда рассвет только начинал окрашивать горизонт в серо-розовые тона. Военная машина с красным крестом на бортах, внутри — восемь человек в форме медперсонала. Под халатами — бронежилеты и автоматы.
Майор Трейс сидел у окна, смотрел вниз. Пролетали над кораблём. Даже на рассвете там кипела работа — техника двигалась по периметру, расширяя второе кольцо обороны. Сотни людей, как муравьи, таскали материалы, рыли траншеи, устанавливали вышки.
Связь щёлкнула на долю секунды — будто кто-то поставил запятую в эфире. Курсор компаса на миг дёрнулся на два градуса и вернулся. Пилот машинально проверил частоты и махнул: бывает.
— Строят, — сказал кто-то из бойцов. — Будто это спасёт.
— Может и спасёт, — ответил Трейс, не отрывая взгляда от корабля. Слишком организовано для случайности. Слишком безлично для заботы. — Если в этой штуке действительно можно улететь.
— А ты веришь?
— Уже не знаю во что верить, — он откинулся на сиденье. — Но сегодня мы верим в то, что вытащим семью Хорасека. Остальное потом.
Вертолёт набрал высоту и развернулся на юг. Корабль остался позади, превращаясь в серебристую точку на фоне равнин.
Час с лишним полёта. Внизу менялся ландшафт — от зелёных полей Виерии к выжженным степям на границе, потом к хаосу Сельхи. Разрушенные города, дороги забитые беженцами, пожары на горизонте.
В салоне каждый справлялся по-своему. Один из бойцов беззвучно шевелил губами — молитва или просто слова, которые помогали не думать. Другой смотрел на фотографию в телефоне — жена с детьми, улыбаются. Сухость в горле, дрожь в руках. Трейс видел это, но молчал. Сам сжимал автомат крепче, чем нужно.
— Господи, — прошептал один из бойцов, глядя в иллюминатор. — Это ад.
— Это Сельха, — поправил Трейс. — Или то, что от неё осталось.
Пилот включил связь:
— Майор, подлетаем к точке. Десять минут.
— Готовиться, — Трейс встал, проверил оружие. Остальные последовали примеру. Сняли белые халаты, остались в бронежилетах и камуфляже.
Вертолёт снизился, пошёл над пригородом столицы Сельхи. Район Северных холмов когда-то был престижным — особняки, парки, тихие улицы. Сейчас половина домов в руинах, на улицах дым от костров, группы вооружённых людей.
— Координаты точные, — пилот вёл машину осторожно, облетая повреждённые здания. — Посадка на крыше. Площадка небольшая, держитесь крепче.
Вертолёт завис над пятиэтажным особняком, медленно опустился на плоскую крышу. Колёса коснулись бетона.
— Пошли! — Трейс выпрыгнул первым, автомат наготове. Бойцы развернулись по периметру, прикрывая подходы.
Дверь на крышу распахнулась. Женщина с двумя детьми — девочкой лет восьми и мальчиком постарше. За ними двое мужчин с чемоданами. Один худой и нервный, второй седой и спокойный.
— Вы от Морекхана? — женщина говорила быстро, держа детей за руки.
— Да, мэм. Майор Трейс. Быстро в вертолёт.
Она кивнула, потащила детей к машине. Седой учёный — АхФаль — помог ей подняться. Второй, Вольтер, нервно оглядывался, сжимая чемодан.
— Документы? — спросил он. — У меня здесь...
— Потом, — оборвал Трейс. — Летим.
Все погрузились. Пилот сразу начал взлёт. Вертолёт оторвался от крыши, пошёл вверх.
— Всё, вытащили, — выдохнул один из бойцов.
Слишком рано.
Внизу раздались крики. Группа вооружённых людей выбежала на улицу, подняла оружие. Кто-то кричал в рацию.
— Засада! — пилот дёрнул рычаг. — Они знали!
— Как?! — Трейс прильнул к иллюминатору. Внизу уже десятки людей. Кто-то волочил РПГ.
Вертолёт поднялся на тридцать метров. Сорок. Пятьдесят.
Рация ожила. Голос на ломаном общем языке:
— Вертолёт Виерии. Возвращайтесь. Садитесь. Или мы вас сбиваем.
Пилот посмотрел на Трейса. Тот — вниз. Три РПГ уже нацелены прямо на них.
— Майор? — пилот ждал приказ.
Трейс сжал автомат. Внизу повстанцы не шутили. Если полетят — собьют. Если сядут — убьют всех.
Пальцы на рукояти. Но перед глазами не прицел внизу, а другая картина — маленькая ладонь в его руке, Конгурский конфликт, горящая деревня, крики. Он не успел тогда. Мальчик остался в огне.
Трейс посмотрел на детей Хорасека в салоне. Девочка плакала беззвучно. Мальчик прижимался к матери.
Не сегодня.
— Стоп. Зависаем.
Вертолёт замер на высоте пятидесяти метров. В салоне повисла мёртвая тишина. Жена Хорасека обняла детей, закрыла им глаза. Вольтер побелел, держался за сиденье. АхФаль смотрел вниз спокойно, будто уже смирился.
— Возвращайтесь. Сейчас, — повторил голос в рации.
Трейс смотрел на РПГ внизу. На людей, готовых стрелять. На семью, которую обещал спасти.
Не было выхода.
А потом земля взорвалась.
Землетрясение началось внезапно — семь с половиной баллов, как удар гигантского молота по планете. Земля дёрнулась так сильно, что повстанцы попадали, РПГ выпали из рук. Здания вокруг закачались, посыпалась штукатурка, где-то треснула стена.
— По графику аномалий должно было качнуть к полудню, — выдохнул АхФаль, глядя в иллюминатор на раскачивающуюся землю. — Сдвиг фазы на восемь часов... резонанс ускоряется.
— ВВЕРХ! ДАВАЙ! — Трейс заорал, и пилот рванул рычаг на себя.
Вертолёт взмыл вверх. Сто метров. Двести. Триста.
Пыльной стеной ударило в воздух, порыв сносил траектории. На высоте трёхсот пятидесяти метров кто-то из повстанцев, уже лёжа на раскачивающейся земле, успел схватить автомат. Стрелял вверх вслепую, сквозь пыль и хаос.
Тык-тык-тык.
Несколько пуль звякнули по обшивке, оставив вмятины и сорванную стружку. В салоне все вздрогнули от звука металла по металлу.
Но вертолёт продолжал набирать высоту. Четыреста. Пятьсот. Шестьсот метров.
Стрельба затихла — слишком высоко, слишком далеко.
Пилот выровнял машину, развернул на север. Внизу Сельха корчилась в агонии — здания рушились, поднимались столбы пыли, где-то вспыхнул пожар.
В салоне все выдохнули разом.
— Господи, — прошептал Трейс, откидываясь на сиденье. Руки дрожали. — Господи.
Жена Хорасека всё ещё обнимала детей, плакала беззвучно. Дети прижались к ней, не понимая, что только что произошло.
Вольтер опустил голову, закрыл лицо руками.
АхФаль смотрел в иллюминатор на разрушающуюся Сельху. На родину, которая умирала у него на глазах. Сжал кулаки.
— Родина нас не предала, — сказал он тихо, но твёрдо. — В отличие от этих... повстанцев.
Вольтер поднял голову, посмотрел на него. Кивнул молча.
Вертолёт лёг на курс домой. Сельха осталась позади, превращаясь в пятно дыма и разрушения на горизонте.
В штабе Виерии, в кабинете на тридцать втором этаже, Морекхан и Рехрасек смотрели на экран связи. Майор Трейс докладывал:
— Семья в безопасности. Учёные тоже. Повреждения минимальные — несколько пробоин от пуль, ничего критичного. Возвращаемся.
Морекхан выдохнул, откинулся в кресле:
— Хорошая работа, майор.
— Спасибо, сэр. Но... — Трейс помолчал. — Они знали. Нас ждали. Кто-то слил информацию.
Рехрасек и Морекхан переглянулись.
— Мы разберёмся, — сказал президент. — Летите домой.
Связь прервалась. Морекхан посмотрел на премьера:
— Утечка.
— Кто-то из штаба.
— Найди.
Рехрасек кивнул, взял телефон, начал отдавать распоряжения. Морекхан встал, подошёл к окну. Город внизу просыпался — машины, люди, обычная жизнь. Будто мир не заканчивался.
Где-то там, в штабе, в военных коридорах, был предатель. Тот, кто продал миссию повстанцам.
Его найдут. Обязательно.
Расследование заняло три часа.
Проверили логи всех компьютеров в штабе. Нашли вход с чужого логина в неположенное время — за четверть часа до вылета вертолёта. Сообщение отправлено на неизвестный адрес в Сельхе. Координаты, время, состав группы.
Камеры показали человека в коридоре третьего сектора. Не его сектор. Не его смена. Перед тем как сесть за компьютер, он достал телефон, посмотрел на экран несколько секунд — фото. Жена с маленькой девочкой на руках. Убрал телефон, начал печатать.
Делрих. Младший офицер связи. Двадцать восемь лет, три года на службе.
Его нашли в комнате отдыха, пил кофе, читал новости на планшете. Когда вошли военные, даже не попытался бежать. Просто поставил чашку на стол и поднял руки.
Касвин допрашивал лично.
— Зачем?
Делрих молчал.
— Зачем продал?! — Касвин ударил кулаком по столу.
— Они предложили место на корабле, — сказал Делрих тихо. — Мне и моей семье. Гарантированное место. Я... я не мог отказаться.
— Ты продал миссию за место на корабле, которое никто не гарантирует?
— Они обещали. — Делрих поднял глаза. В них не было раскаяния, только пустота. Озеро, где тонули лица — жена, дочка, их смех который он больше не слышал по вечерам. — Я увидел их в том обещании. Не ваши приказы, а их шанс. Мораль? — он усмехнулся горько. — Она умерла с первым землетрясением.
— Из-за меня моя семья могла получить шанс, — Делрих сжал кулаки. — Вы судите меня? Вы, кто сами решаете кто достоин жить, а кто нет? Вы просто принимаете другие ставки.
Касвин схватил его за воротник, притянул к себе:
— Мы хотя бы не предаём своих.
— Все предают, — прошептал Делрих. — Просто кто-то честнее в этом.
Касвин оттолкнул его, вышел из комнаты. В коридоре ждал Рехрасек.
— Что с ним?
— Идиот, — Касвин сплюнул. — Поверил повстанцам. Думал они дадут ему место на корабле.
— Как его вычислили?
— Одноразовый стакан. — Касвин усмехнулся без радости. — Оставил рядом с компьютером, которым пользовался. Экспресс-проба в лаборатории на первом этаже — совпадение по ДНК и отпечатку. Плюс он не был в том секторе по графику. Использовал чужой логин, чтобы подставить другого. Камеры всё показали. Дурак.
Рехрасек кивнул:
— Суд?
— Какой суд? — Касвин посмотрел на него. — Конец света через два месяца. Расстрел. Сегодня вечером.
Премьер-министр хотел возразить, но закрыл рот. Спорить было не о чем.
Вертолёт приземлился на посадочной площадке в Астерне вечером, когда солнце уже садилось за горизонт. Морекхан встречал лично.
Жена Хорасека вышла первой, держа детей за руки. Дети испуганные, молчаливые. Девочка всё ещё всхлипывала.
— Вы в безопасности, — сказал Морекхан, обнимая её. — Хорасек знает. Он благодарен.
Она кивнула, не в силах говорить.
Следом вышли Вольтер и АхФаль с чемоданами. Оба осмотрелись — город, огни, люди. Как будто войны и не было.
Вольтер оглядел горизонт и замер. Там, за пределами города, серебристый силуэт корабля возвышался над равниной. Даже на таком расстоянии его масштаб подавлял. Он вжал чемодан в руки крепче — вся его жизнь, все исследования в этих бумагах. И теперь вся надежда на технологию, которую никто не понимает.
— Если доберусь до лаборатории, — пробормотал он себе под нос, — проверю профиль воды по зонам. Слишком ровные линии в моделях...
АхФаль посмотрел на него, но промолчал. Тоже смотрел на корабль. Молча, долго. Потом отвёл взгляд.
— Добро пожаловать в Виерию, — Морекхан протянул руку. — Вы здесь нужны. Ваши знания помогут нам.
АхФаль пожал руку, кивнул:
— Нам нужно подписать документы? Разрешения на въезд, регистрация...
— Нет, — Морекхан покачал головой. — Вам некуда возвращаться. Конец света отменяет бюрократию.
Вольтер хмыкнул невесело. АхФаль просто кивнул. Они оба это понимали.
— Мы сделаем всё, что сможем, — сказал АхФаль.
Вольтер молча последовал за ним.
Вертолёт за их спинами был изуродован — борозды от рикошетов на корпусе, вмятины. Молчаливое напоминание о том, как близко всё было к катастрофе.
Морекхан посмотрел на лица спасённых. Жена Хорасека всё ещё дрожала, дети прижимались к ней. Учёные стояли как потерянные, сжимая чемоданы. Живые.
А земля под ногами казалась зыбкой. Город светился огнями, люди шли по улицам — иллюзия безопасности. И скольких не спасти? Миллионы.
Морекхан отогнал мысль. Сейчас не время. Сейчас время действовать.
Он развернулся и пошёл к машине. Семья и учёные последовали за ним.
День закончился. Впереди была ночь, а после — новый день катастрофы.