Глава 7: Масштаб

Конференц-зал в правительственном бункере выглядел иначе, чем три дня назад. Тот же стол, те же кресла, те же люди. Но атмосфера изменилась. Вместо отчаяния — напряжённое любопытство. Вместо обречённости — опасная надежда.

Президент сидел во главе стола, премьер-министр справа от него. Генерал Касвин — слева. Министры обороны, науки, внутренних дел заняли остальные места. Все смотрели на человека у проектора.

Ифравер, главный научный сотрудник проекта "Колесница небес", выглядел измождённым. Три дня без сна, только кофе и адреналин. Седые волосы растрепаны, очки сползли на нос, рубашка измята. Но глаза горели.

— Господа, — начал он, включая проектор. — Три дня назад вы получили краткую сводку. Сейчас я покажу детали.

На экране появилось изображение корабля. Вид сверху. Огромная серебристая капля, лежащая в пустыне.

— Корабль находится в Айхеловых горах, в пустынной долине. Он не врезался в землю — он сел. Посадка была контролируемой, хотя и жёсткой. Вокруг места посадки — кольцо выжженной почвы радиусом триста метров. Температура грунта в момент касания достигала полутора тысяч градусов.

Ифравер переключил слайд. Теперь на экране — схема корабля с размерами.

— Длина объекта — одиннадцать километров и четыреста метров. Максимальная ширина — четыре с половиной километра. Высота — один километр восемьсот метров.

Тишина.

Министр обороны медленно отложил ручку.

— Вы уверены в этих цифрах?

— Трижды проверены, — Ифравер кивнул. — Лазерное сканирование, радиолокация, триангуляция. Погрешность не превышает пяти метров. Для сравнения — это примерно как если бы взять половину столицы Виерии и поставить её на ребро.

Президент откинулся в кресле:

— Продолжайте.

Ифравер переключил на следующий слайд. Схема внутренней структуры — частичная, с множеством пустых зон.

— Мы проникли внутрь через шлюз в южной части корпуса. Дверь открылась сама, когда группа исследователей приблизилась. Внутри — парадная галерея. Двадцать пять метров в ширину, потолок четыре метра тридцать сантиметров. Стены гладкие, светятся изнутри. Непонятный материал — не металл, не пластик. Что-то среднее. Прочнее титана, но легче алюминия.

Он увеличил изображение.

— Галерея ведёт вглубь на двести метров, потом разветвляется в систему сервисных коридоров — те уже более компактные, восемь на шесть метров. Везде надписи — символы, которые мы не можем прочитать. Не алфавит, не иероглифы. Что-то другое. Лингвисты работают круглосуточно, но пока успехов нет.

Он сделал паузу, переключил слайд.

— Важная деталь. Корабль реагирует на присутствие. Когда первая группа вошла в парадную галерею, освещение включилось автоматически. Это ожидаемо — датчики движения. Но потом... — он показал фотографию. — Из стен выдвинулись лавки. Из пола поднялись столы со стульями. Плавно, бесшумно. Будто корабль готовил место для гостей. Мы зафиксировали около двухсот мест в одной только парадной галерее.

Министр обороны нахмурился:

— Реагирует... это безопасно?

— Относительно, — Ифравер поправил очки. — Есть электромагнитная аномалия в ближнем контуре — примерно до пятидесяти метров от корпуса. Один из наших специалистов с кардиостимулятором потерял сознание при приближении. Стимулятор начал сбоить. На расстоянии двухсот метров всё нормализовалось. Мы предполагаем, что корабль излучает поле, которое влияет на некоторую электронику. Наше основное оборудование работает нормально, но медицинские имплантаты — зона риска.

— Что вы нашли за три дня? — спросил премьер.

Ифравер переключил слайд. Появилась схема с отмеченными зонами.

— Мы обследовали доступную территорию. Это примерно тридцать пять процентов корабля. Остальные шестьдесят пять процентов — закрыты. Мы не знаем, как туда попасть. Нет дверей, нет шлюзов, нет переходов. Просто стены. Глухие, непроницаемые.

Он указал на схему.

— В доступной зоне мы обнаружили огромные залы. Их двенадцать. Каждый размером примерно с городскую площадь — пять тысяч квадратных метров. Высота потолков — пятнадцать метров. Освещение включается автоматически, когда кто-то входит. Внутри прохладно — около семнадцати градусов. Постоянно.

Министр науки наклонился вперёд:

— Откуда энергия?

— Не знаем, — Ифравер развёл руками. — Мы не нашли генераторов, батарей, реакторов. Ничего. Энергия просто есть. Везде. Стены светятся, системы работают. Мы попытались измерить потребление — приборы показывают аномалии. Энергия идёт откуда-то из закрытых зон.

Он переключил на следующий слайд. Схема многоуровневой структуры.

— Корабль не плоский. Внутри — минимум двенадцать уровней, возможно больше. Мы обследовали пять нижних. Между ними — лифты. Или что-то вроде лифтов. Платформы, которые движутся вверх и вниз по шахтам. Без кабелей, без рельсов. Просто висят в воздухе и перемещаются. Магнитная левитация, предполагаем. Но масштаб технологии... — он на секунду замолчал, в глазах блеснул азарт. — Это чисто фантастика. Мы даже близко не подошли к такому.

Генерал Касвин прищурился:

— Жилые помещения?

— Да, — Ифравер кивнул. — На третьем и четвёртом уровнях. Сотни комнат. Маленькие — по десять-двенадцать квадратных метров каждая. В каждой — что-то вроде кровати, встроенной в стену. Или капсулы. Мы не уверены. Никаких личных вещей, никаких следов обитателей. Просто пустые комнаты.

Он переключил слайд. Изображение капсулы.

— Вот одна из таких комнат. Размер — десять-двенадцать квадратных метров. На первый взгляд пустая. Но когда человек входит впервые... — он сделал паузу, явно вспоминая. — Комната преображается. Из стены выдвигается кровать — два метра в длину, метр в ширину. Поверхность гладкая, тёплая на ощупь, подстраивается под форму тела. Из пола поднимается стол и два стула. В углу открывается ниша — возможно, шкаф. Всё встроенное, всё скрытое до момента использования.

Он переключил на следующий слайд — схема санитарного блока.

— В каждой жилой зоне мы обнаружили общие санитарные блоки. Душевые, санузлы — всё функционирует. Вода есть, дренаж работает. Системы самоочистки активны. Примерно один санблок на пятьдесят комнат. Мы подсчитали — если каждая комната рассчитана на одного человека, то в одной жилой зоне может разместиться около ста тысяч человек.

Тишина.

— Сто тысяч в одной зоне? — президент медленно выговорил.

— Да. И мы обнаружили десять таких зон, — подчеркнул Ифравер. — Это тридцать пять процентов корабля — та часть, которая явно предназначена для обитания. Остальные шестьдесят пять процентов — техническая территория, закрытая для нас. Но даже эти тридцать пять процентов... — он сделал паузу. — По самым осторожным оценкам, там можно разместить около миллиона человек.

Слова повисли в воздухе.

Министр обороны усмехнулся:

— Миллион? Вы шутите?

— Нет, — Ифравер покачал головой. — Я основываюсь на расчётах. Площадь обитаемых зон, которые мы полностью обследовали — около ста квадратных километров. С многоуровневой структурой, жилыми блоками, ботаническими садами... миллион человек вполне реально разместить. Это примерно как средний город, только компактнее и в несколько уровней.

Он переключил на схему с резервуарами.

— Плюс, мы обнаружили водные резервуары. Огромные. На втором уровне — цистерны диаметром двести метров и высотой двадцать метров. Четыре штуки. Это около двух с половиной миллионов кубометров.

Он сделал паузу, переключил слайд. На экране появилось изображение огромного пространства, заполненного водой.

— Но это не всё. На самом нижнем доступном уровне мы обнаружили... — он подобрал слово. — Море. Иначе не назовёшь. Резервуар длиной почти километр, шириной пятьсот метров, глубиной двадцать метров. По нашим оценкам — не менее десяти миллионов кубометров воды.

Несколько человек за столом переглянулись.

— Десять миллионов? — премьер нахмурился. — Это... сколько это в пересчёте на людей?

Ифравер кивнул, явно ожидая этот вопрос.

— Хороший вопрос. Если взять стандартное потребление — пятьдесят литров на человека в сутки, включая питьё, готовку, базовую гигиену — то десять миллионов кубометров хватит примерно на двести дней для миллиона человек. С учётом дополнительных цистерн на втором уровне — двенадцать с половиной миллионов кубометров — около двухсот пятидесяти дней без рециркуляции.

Он переключил на схему с трубами и фильтрами.

— Но главное — система рециркуляции. Мы обнаружили масштабную инфраструктуру очистки. Фильтры, мембраны, целые комплексы переработки. Замкнутый цикл воды. Если предположить высокую эффективность рециркуляции — скажем, девяносто три процента, то есть только семь процентов воды уходит безвозвратно, а остальное многократно очищается и возвращается. Судя по масштабам систем на корабле, эффективность может быть ещё выше.

Министр науки наклонился вперёд, слушая внимательно.

— При девяносто трёх процентах рециркуляции, — продолжил Ифравер, — годовые потери для миллиона человек при норме пятьдесят литров на человека составят около одного миллиона трёхсот тысяч кубометров. Это значит, что двенадцати с половиной миллионов кубометров хватит почти на десять лет.

Он посмотрел на присутствующих.

— И это при условии, что система работает на минимальной мощности. Если рециркуляция достигает девяносто девяти процентов, как можно предположить для такой развитой технологии... около семидесяти лет. Практически неисчерпаемый запас для поколений.

Он сделал паузу, посмотрел на схему корабля.

— Хотя... — он нахмурился, — для корабля таких размеров вода нужна не только для людей. Охлаждение систем, радиационная защита, возможно даже балласт или рабочее тело для каких-то двигателей. Такие объёмы воды явно выполняют множество технических функций. Мы ещё не понимаем всех систем, но очевидно — вода здесь не просто запас для питья. Плюс, — он указал на схему с закрытыми зонами, — в шестидесяти пяти процентах закрытой территории могут быть свои резервуары. Возможно, ещё большие. Мы просто не знаем.

Президент встал, подошёл к экрану. Долго смотрел на схему.

— Командная рубка?

Ифравер вздохнул:

— Не нашли. Мы искали три дня. Прочесали каждый коридор, каждую комнату в доступной зоне. Нет ничего похожего на мостик, пульт управления, командный центр. Ничего.

— Как такое возможно? — генерал Касвин нахмурился. — Корабль такого размера должен иметь управление.

— Должен, — согласился Ифравер. — Но либо оно в закрытой зоне, либо... — он замолчал.

— Либо что? — президент обернулся.

— Либо управление не похоже на то, что мы представляем. Возможно, нет кресла капитана, нет панелей с кнопками. Возможно, всё устроено иначе. Мы пытались найти хоть какие-то интерфейсы, терминалы, экраны. Есть только надписи на стенах и эти светящиеся панели. Но мы не знаем, как с ними взаимодействовать.

Он показал фотографию панели — плоская поверхность, вмонтированная в стену, с мерцающими символами.

— Мы пробовали касаться, говорить, даже пытались проецировать на них световые сигналы. Ничего не работает. Символы просто мерцают, как будто корабль ждёт чего-то.

Министр науки почесал подбородок:

— Возможно, нужен ключ? Кодовое слово? Биометрия?

— Возможно всё, — Ифравер пожал плечами. — Мы работаем вслепую. У нас нет инструкций, нет руководства, ничего. Представьте, что вы — первобытный человек, который впервые видит компьютер. Вы можете тыкать в экран сколько угодно, но без знания языка, без понимания логики интерфейса — это просто светящаяся коробка.

Премьер-министр откинулся в кресле:

— Итак, подытожим. Корабль огромен. Потенциально может вместить до миллиона человек. Системы жизнеобеспечения работают. Вода есть. Пространство есть. Но мы не знаем, как управлять кораблём, не знаем, как открыть закрытые зоны, не знаем, как заставить его взлететь.

— Верно, — Ифравер кивнул.

— Сколько времени нужно, чтобы разобраться?

Ифравер медленно снял очки, протер их краем рубашки.

— Не знаю. Месяцы? Годы? Мы обследовали всю доступную площадь за три дня. Буквально каждый метр. Дальше — тупик. Закрытые зоны не поддаются. Мы пытались просканировать их радарами — сигнал не проходит. Стены глушат всё. Мы пробовали найти техническую документацию, схемы, что угодно — ничего. Только пустые комнаты и эти чёртовы надписи, которые мы не можем прочитать.

Он надел очки обратно, посмотрел на президента.

— Господин президент, у нас недостаточно ресурсов. Недостаточно людей. Недостаточно знаний. Наша команда — лучшие учёные Виерии. Но этого мало. Корабль настолько сложен, настолько чужд... нам нужна помощь.

Генерал Касвин нахмурился:

— О чём вы говорите?

Ифравер посмотрел на него, потом на остальных.

— Я говорю о международном сотрудничестве. Полноценном. Не формальном. Мы должны привлечь учёных из других стран. Из Лаарии — у них лучшие лингвисты и специалисты по криптографии. Из Танмара — их инженеры работают с гидравликой на уровне, до которого мы не дотягиваем. Даже из Конгура.

Последнее слово вызвало напряжение.

Министр обороны резко выпрямился:

— Конгур? Вы предлагаете впустить врага?

— Я предлагаю выжить, — Ифравер не повысил голос, но в его тоне была сталь. — У Конгура лучшие специалисты по материаловедению. Их исследования композитных сплавов на двадцать лет опережают наши. Если кто-то может понять, из чего сделан корабль — это они. Но главное — их разработки в области искусственного интеллекта. Конгур вложил десятилетия в машинное обучение, распознавание паттернов, адаптивные алгоритмы. Их системы анализа данных на порядок эффективнее наших. Для расшифровки надписей, для понимания логики корабля, для взлома этих интерфейсов... нам нужны их ИИ.

— В Конгуре далеко не идиоты, — генерал Касвин скрестил руки на груди. — Три дивизии у границы — это серьёзная сила. Но они понимают, что наши горные позиции дают нам преимущество. Прямая атака обойдётся им слишком дорого, особенно сейчас, когда каждый солдат на счету. Если мы предложим им места на корабле в обмен на сотрудничество... — он сделал паузу. — Дипломатия может быть эффективнее, чем артиллерия. Но наши вооружённые силы будут готовы в любой момент. Охрана периметра корабля, контроль доступа, безопасность исследовательских групп — всё под нашим контролем. Пусть привозят своих учёных, но не забывают, на чьей территории находится корабль.

— Вы правы насчёт контроля, — Ифравер кивнул, но в его взгляде промелькнула хитрость. — Но подумайте вот о чём, генерал. Когда в Конгуре увидят эти цифры, когда поймут масштаб корабля... они сами будут заинтересованы в сохранении тайны. Потому что если информация просочится дальше, если о корабле узнают все страны разом — тогда уже не три дивизии окажутся у границ. Тогда весь мир ринется сюда. И вот тогда никакие горные позиции не спасут. Конгур это прекрасно понимает. Мы получаем не просто их технологии — мы получаем союзника, который кровно заинтересован держать рот на замке.

Президент вернулся к столу, сел.

— Вы предлагаете сделку?

— Я предлагаю выбор, — Ифравер посмотрел ему в глаза. — Либо мы продолжаем работать в одиночку, тратим месяцы, возможно годы, и в итоге не успеваем. Либо объединяемся сейчас, пока есть время.

Повисла тишина.

Премьер-министр наклонился к президенту, что-то прошептал. Тот кивнул, потом посмотрел на министра обороны. Тот стиснул зубы, но тоже кивнул.

Президент выдохнул.

— Хорошо. Начинаем переговоры. Но тайные. Официально — ничего не происходит. Генерал, вы организуете охрану. Никаких утечек. Ифравер, вы готовите список специалистов, которые нам нужны. Из всех стран. Даже из Конгура.

Он встал.

— Господа, мы стоим перед выбором. Либо мы цепляемся за старые обиды и умираем поодиночке. Либо забываем о гордости и получаем шанс. Я выбираю второе.

Ифравер кивнул, выключил проектор. На экране погасло изображение корабля.

— Спасибо за внимание. Я вернусь к работе.

Он собрал папки, направился к двору. Дверь закрылась за ним с тихим щелчком.

В зале повисла тишина. Президент смотрел на тёмный экран проектора, где ещё минуту назад была схема корабля.

— Начинаем переговоры, — сказал он наконец. — Генерал, готовьте протоколы безопасности. Премьер, вы отвечаете за дипломатические каналы. Тайные. Абсолютно тайные.

Он встал, остальные последовали его примеру.

— Господа, у нас есть корабль. Теперь нужно научиться им пользоваться. Заседание окончено.