Глава 9: Хаос
День пятнадцатый.
КПП второй линии обороны. Утро.
Автобус не двигался уже двадцать минут.
С позавчерашнего дня заработала одна полоса местного аэропорта — тяжёлые борта теперь шли каждые семь-девять минут. Шатлы мелькали туда-сюда, привозя новых пассажиров. Суточный поток подняли до восемнадцати-двадцати тысяч.
Но на КПП всё равно стояли пробки.
Солдат стоял у дверей, держа планшет и список. Рядом с ним — переводчик в жёлтом жилете, уже третий за сегодня. Первые двое не выдержали и ушли. Многоязычная толпа, крики на пяти языках одновременно, постоянные споры — кто угодно сорвётся.
Внутри автобуса — сорок семь человек. Виерийцы, двое лаарийцев, семья из Танмара. Снаружи, у входа — семья из четырёх: мать, отец, два мальчика. Говорят на сельхийском. Переводчик устало переводит солдату. И собака.
Немецкая овчарка, крупная, с умными глазами. Сидела спокойно, но настороженно. В первые дни животные шарахались от корабля — собаки скулили, кошки вырывались. Остаточный энергетический фон, говорили учёные. Теперь это прошло. Хальга вела себя нормально. Но правила оставались правилами.
— Я объяснил правила, — сказал солдат устало. — Домашние животные не допускаются на борт. Нет места. Нет ресурсов.
— Это член нашей семьи, — мать сжала поводок. — Хальга с нами десять лет.
— Понимаю, мэм. Но правила…
— К чёрту правила! — отец шагнул вперёд. — Мы бросаем дом, город, всё! И вы хотите, чтобы мы бросили его тоже?
Младший мальчик, лет шесть, вцепился в шерсть собаки и тихо всхлипывал.
— Сэр, я не принимаю решения. Я выполняю приказы.
— Тогда позовите того, кто принимает решения!
Солдат вздохнул. За его спиной в автобусе начали роптать. Кто-то высунулся в окно:
— Мы тут час сидим! Двигайтесь уже!
— Заткнись! — крикнул отец, обернувшись. — У тебя дети есть?
— При чём тут дети? Это собака!
— Для моих детей это не просто собака!
Мать опустилась на колени, обняла сыновей и собаку. Старший мальчик, лет десять, стоял молча, но его губы дрожали.
Солдат нажал кнопку рации:
— КПП-два. Нужен офицер. Снова конфликт с животным.
Статика. Потом усталый голос:
— Пятый за сегодня. Везите в зоо-блок, карантин за третьим кольцом. Процедура стандартная.
— Они отказываются.
— Тогда не грузим. Следующий автобус.
Солдат жестом указал в сторону: спорные случаи отводили в боковую полосу, чтобы колонна не вставала. Буферная зона. Там уже стояли двое с чемоданами и женщина с клеткой.
Солдат посмотрел на семью. На мать, прижимающую детей. На отца, стиснувшего кулаки. На собаку, которая, кажется, всё понимала.
— Вы слышали, — сказал он тихо. — Либо собака остаётся, либо не летите.
Мать всхлипнула. Младший сын закричал:
— Нет! Не отдам Хальгу!
Отец закрыл лицо руками.
Автобус за их спиной загудел нетерпеливо.
Внутри корабля. Уровень 4. Столовая.
Очередь тянулась метров на пятьдесят. Может, больше. Сотни людей стояли молча, устало, с подносами в руках. Запах супа и хлеба висел в воздухе — тёплый, почти домашний.
Почти.
В середине очереди двое мужчин разговаривали тихо. Один — виериец, широкоплечий, с короткой стрижкой. Второй — конгуриец, чуть ниже ростом, с острыми чертами лица.
— …сказал, что это временно, — виериец качал головой. — Но уже неделя. Вода по минутам, еда по очереди. Где обещанный комфорт?
— Комфорт, — конгуриец усмехнулся. — Ты вообще понимаешь, где мы? Это не отель.
— Я понимаю. Но ваши заняли лучшие секции на третьем уровне. Почему?
Конгуриец нахмурился:
— Наши? Мы пришли позже вас. Нам дали то, что осталось.
— Ага. Осталось. Южное крыло, где тепло и тихо. А нас засунули на пятый, где гудит как в заводе.
— Может, потому что вас больше?
— Или потому что вы договорились с управлением.
Конгуриец выпрямился:
— Что ты хочешь сказать?
— То, что говорю. Вы всегда умели договариваться. За чужой счёт.
Очередь вокруг замерла. Разговоры стихли. Люди начали оборачиваться.
— Повтори, — конгуриец шагнул ближе.
— Я сказал…
Виериец не успел договорить. Конгуриец толкнул его в грудь. Тот пошатнулся, уронил поднос. Металл звякнул о пол.
— Ты что творишь?!
— Ты первый начал!
Виериец замахнулся. Кто-то крикнул. Двое других мужчин бросились разнимать. Началась толчея. Кто-то упал. Поднос покатился по полу, суп разлился.
— Хватит!
— Придурки!
— Охрану!
Через минуту прибежали двое солдат. Оттащили дерущихся в стороны. Конгуриец вырывался, виериец рычал что-то на своём языке.
Очередь стояла молча. Люди смотрели. Никто не вмешивался.
Жилая зона. Лифт.
Платформа застыла между вторым и третьим уровнями.
Двенадцать человек внутри. Тесно. Жарко. Стены гладкие, без кнопок, без панелей. Только мягкое свечение по краям.
— Почему мы стоим? — женщина с ребёнком прижала дочь к себе.
— Не знаю, — ответил мужчина у противоположной стены. — Может, перегруз.
— Какой перегруз? Мы же не…
Платформа дёрнулась. Кто-то вскрикнул.
— Что это было?
— Система сбоит!
— Нет, это кто-то толкнул!
В углу двое парней — подростков, лет семнадцати — начали раскачивать платформу, упираясь в стену ногами.
— Эй, хватит!
— Мы застряли! Надо её расшатать!
— Прекратите! Вы делаете хуже!
Один из парней не слушал. Толкнул стену сильнее. Платформа качнулась.
И вдруг — остановилась. Совсем.
Свет по краям погас. Остался только слабый отблеск где-то сверху.
Тишина.
— Что… что случилось?
— Она заблокировалась.
— Мы в ловушке!
Женщина с ребёнком задышала чаще. Дочь начала плакать. Кто-то застонал. Один из мужчин принялся колотить в стену:
— Эй! Кто-нибудь! Мы тут!
Ничего.
Прошла минута. Две. Пять.
Жарко. Душно. Двенадцать человек в замкнутом пространстве. Кто-то тяжело дышал — паническая атака.
— Успокойтесь… дышите…
— Я не могу! Мне плохо!
— Сядьте. Голову вниз.
Парень, который раскачивал платформу, сидел в углу, прижав колени к груди. Молчал. Друг рядом с ним тоже.
Прошло ещё десять минут.
Потом двадцать.
Наконец женщина с ребёнком тихо сказала:
— Она ждёт.
— Что?
— Платформа. Она ждёт, пока мы успокоимся.
— Это бред…
— Нет. Посмотрите. Когда мы кричали, толкали — она стояла. Сейчас мы тише. И…
Свет по краям вспыхнул снова. Мягкий, тёплый.
Платформа дрогнула. Начала двигаться. Плавно, медленно. Вверх.
Через минуту двери открылись. Третий уровень.
Все вышли молча. Никто не оглядывался.
Жилая зона. Уровень 5. Вечер.
Стук в дверь. Громкий, настойчивый.
Алира открыла. За дверью стоял мужчина лет сорока, с усталым лицом и красными глазами.
— Ваш брат, — сказал он без приветствия. — Он орёт по ночам.
Алира моргнула:
— Что?
— Орёт. Кошмары. Каждую ночь. Мы не спим уже три дня.
— Он ребёнок. Ему страшно.
— Мне тоже страшно, — мужчина повысил голос. — Но я не ору на весь коридор!
— Извините, но…
— Я не хочу извинений! Я хочу тишины! Сделайте что-нибудь или я пожалуюсь управлению!
Он развернулся и ушёл, громко хлопнув дверью своей комнаты.
Алира закрыла дверь. Прислонилась к ней. За спиной на кровати сидел братишка, обхватив колени руками.
— Я не хотел, — прошептал он.
— Я знаю.
— Мне снится дом. И землетрясение. И мама кричит…
Алира подошла, обняла его.
— Всё нормально. Мы здесь. Мы в безопасности.
Но сама она не верила этим словам.
Ботаническая зона. Уровень 5.
Профессор Марков шла между грядками, проверяя всходы. Микрозелень уже проклюнулась — тонкие зелёные ростки, нежные, но живые. Картофель пока в земле. Ещё месяцы до урожая.
Рядом шёл Делтан, агроном из Лаарии. Они молча осматривали ряды.
— Слышали про драку в столовой? — спросил он.
— Слышала. Виериец и конгуриец.
— Это только начало. Когда голод начнётся по-настоящему…
Марков остановилась:
— Голода не будет. Мы справляемся.
— Пока сто десять тысяч. А когда будет триста? Полмиллиона?
Она не ответила.
За их спинами раздался шорох. Марков обернулась. У дальней стены, возле ящиков с рассадой, кто-то копошился.
— Эй!
Фигура замерла. Молодой парень, лет двадцати. В руках — ящик. А в ящике…
Марков подошла ближе. Увидела.
Кот. Серый, с белыми лапами. Сидел тихо, прижав уши.
— Ты что делаешь? — спросила она.
Парень побледнел:
— Я… я не мог его оставить. Пожалуйста. Я спрячу его. Никто не узнает.
— Здесь нельзя.
— Пожалуйста! Его убьют! Там, снаружи, его просто… — голос сорвался. — Я не мог.
Марков посмотрела на кота. Тот смотрел на неё спокойно, почти с достоинством.
Делтан подошёл, тоже посмотрел.
— Что будем делать? — спросил он тихо.
Марков вздохнула.
— Я ничего не видела. Ты?
Делтан покачал головой:
— Я тоже.
Парень выдохнул, прижал ящик к груди.
— Спасибо. Спасибо вам…
Он исчез за стеллажами.
Марков и Делтан переглянулись.
— Завтра найдут, — сказал он.
— Знаю.
Они вернулись к грядкам. Продолжили работу.
Санитарный блок. Уровень 3.
Очередь в душевые. Сорок человек. Может, больше.
Часы показывали шесть вечера. Девушка в начале очереди стояла уже полтора часа. Полотенце через плечо, мыло в руке. Устала. Хотела просто смыть пот и грязь.
Впереди неё — женщина лет пятидесяти. За ней — мужчина с ребёнком.
Дверь душевой открылась. Вышел парень, вытирая волосы. Следующий вошёл.
Три минуты. Ровно три минуты. Потом вода отключалась автоматически.
Очередь двигалась медленно.
Где-то сзади кто-то закричал:
— Да сколько можно ждать?!
— Заткнись! Все ждут!
— Я тут четыре часа стою!
— И я тоже!
Начались пререкания. Потом толчея. Кто-то попытался пролезть вперёд. Его оттолкнули.
— Куда прёшь?!
— У меня ребёнок маленький!
— У всех дети!
Женщина в начале очереди закрыла глаза. Устала. Просто устала.
Дверь открылась. Её очередь.
Она вошла. Закрыла дверь. Прислонилась к стене.
Три минуты. У неё было три минуты.
Командный центр. Временный штаб. Поздний вечер.
Мужчина сидел за столом, уткнувшись в стопку докладов. Перед ним — планшет, бумаги, пустая чашка кофе. За окном — темнота. Корабль светился вдали, как огромный маяк.
Он листал отчёты.
"Сектор Д-7: драка в очереди за едой. Трое пострадавших. Виериец и конгуриец. Разведены по разным зонам."
"Жилая зона 5: жалоба на шум. Сосед требует переселения. Отказано — мест нет."
"КПП-2: отказ грузиться без домашних животных. Заблокировано 4 автобуса. Задержка 3 часа. Семья в итоге осталась. Автобус ушёл пустым."
Переворачивает страницу.
"Периметр 4-го кольца: скопление местных беженцев. Примерно 2000 человек. Требуют пропустить на территорию. Ситуация накаляется. Усилена охрана."
Он замер. Местные. Те, кто не попал в списки. Те, кому не хватило мест.
Ещё страница.
"Санблок, уровень 3: очередь 4,5 часа. Две потасовки. Один человек упал в обморок."
"Технический уровень: лифт остановился между этажами из-за потасовки внутри кабины. 12 человек, раскачивали платформу. Система заблокировалась. Полчаса в ловушке, пока не успокоились. Паническая атака у троих. После стабилизации лифт продолжил движение самостоятельно."
Он прочитал это дважды. Лифт заблокировался. Подождал. Продолжил движение.
Корабль… реагировал.
Следующая страница.
"Зоо-блок, периметр 3: 847 конфискованных животных. Волонтёры не справляются. Нехватка корма. Три собаки усыплены из-за агрессии."
"Слухи о пропавших: 5 человек не вышли на связь более 48 часов. Поиск не дал результатов."
Он откинулся на спинку кресла. Массировал виски.
Дверь открылась. Вошёл коллега — такой же измотанный, с папкой в руках.
— Ещё доклады?
— Да. С утра.
— Положи на стол.
Коллега положил. Посмотрел на него:
— Ты как?
Мужчина молчал. Потом тихо сказал:
— Я на это не подписывался.
— Что?
— Меня взяли за заслуги. За достижения в логистике. Я думал — координация, планирование, графики. Я не… — он показал на стопку докладов. — Драки. Паника. Протесты. Беженцы штурмуют периметр. — Он посмотрел на цифры в отчёте. — Сто десять тысяч. Всего сто десять. А уже это. — Пауза. — А что будет, когда их станет триста? Пятьсот? Миллион?
Коллега молчал.
Мужчина повторил, почти шёпотом:
— Миллион.
Цифра повисла в воздухе. Огромная. Невозможная. Реальная.
Коллега положил руку ему на плечо:
— Никто не подписывался на это. Но кроме нас некому.
Мужчина не ответил. Просто смотрел на доклады. На графики роста. На прогнозы.
За окном корабль светился в темноте. Дышал. Жил. Требовал.
Сто десять тысяч было только началом.
А конца не было видно.