Глава 18: Новый порядок

Шок длился примерно час.

Люди стояли у панорамных окон и смотрели в космос, не в силах оторвать взгляда. Кто-то плакал. Кто-то молился. Кто-то просто стоял с пустыми глазами, пытаясь осознать масштаб произошедшего.

Потом, медленно, по одному, люди начали отходить от окон.

Осознание пришло постепенно, как холодная вода, заполняющая лёгкие. Они в космосе. На чужом корабле. Летят неизвестно куда. И назад дороги нет. Никогда не будет.

На Альтарии они были кем-то. Учителями, врачами, инженерами, родителями. У них была работа, дом, семья, цель. Здесь? Кем они будут здесь? Кому они нужны в этой металлической коробке, летящей сквозь пустоту?

Атмосфера на корабле начала меняться. Радость от спасения уступала место смятению и сомнению. Космический корабль — это не подводная лодка, которая всплывёт через несколько дней, чтобы экипаж мог подышать свежим воздухом и увидеть солнце. Это навсегда.

Некоторые впадали в апатию, садились на пол в коридорах и просто сидели, уставившись в одну точку. Другие становились раздражительными, огрызались на соседей из-за пустяков, срывались на крик без причины.

В огромных залах, где скапливались тысячи людей, начинались драки. Мелкие, глупые — из-за места у окна, из-за случайного толчка, из-за взгляда. Но драки.

Кто-то начал говорить о самоубийстве. Шёпотом, в углах, но достаточно громко, чтобы другие услышали. И слово это распространялось, как зараза.

***

В командной рубке царила суета.

Сто пятьдесят человек элиты — генералы, министры, президенты — собрались у центрального стола, на котором лежали распечатки карт корабля. Спорили. Громко, перебивая друг друга.

— Нужно немедленно установить комендантский час!

— Это вызовет панику! Люди подумают, что мы их сажаем в тюрьму!

— Они УЖЕ в тюрьме! Просто не все это поняли!

— Господа, прошу соблюдать порядок...

Генерал Касвин стоял в стороне, у окна, и смотрел на эту суету с каменным лицом. Рядом с ним стояли ещё пятеро генералов — представители разных стран, которые ещё неделю назад готовы были перегрызть друг другу глотки. Теперь они молча переглядывались.

Верховный командующий Конгура, старый вояка со шрамом через всё лицо, первым нарушил молчание:

— Долго мы будем слушать этот цирк?

Генерал-лейтенант Профасии, женщина с седыми волосами, коротко стриженными по-военному, хмыкнула:

— Политики делают то, что умеют. Говорят.

— А мы делаем то, что умеем мы, — Касвин оторвался от окна. — Решаем проблемы.

Они переглянулись. Кивнули.

Касвин громко стукнул кулаком по столу. Разговоры стихли мгновенно.

— Господа политики, — его голос был ровным, но в нём слышалась сталь, — мы ценим ваши... дискуссии. Но пока вы обсуждаете, на корабле начинается хаос. Предлагаю разделить обязанности более эффективно.

Президент Виерии нахмурился:

— Что вы имеете в виду, генерал?

— Военные возьмут под контроль ресурсы и логистику. Запасы еды, воды, медикаментов. Системы жизнеобеспечения. Безопасность критических зон корабля. — Касвин обвёл взглядом присутствующих. — А политики займутся тем, что делают лучше всего — управлением людьми. Успокоением масс. Поддержанием морали.

Повисла напряжённая пауза.

Премьер-министр Лаарии прищурилась:

— Звучит как военный переворот, генерал.

Один из министров, представитель Танмара, резко встал со своего места:

— Именно! Они связывают нам руки! Контроль ресурсов — это абсолютная власть в текущих обстоятельствах. Мы превращаемся в марионеток!

Но другой политик, пожилой дипломат из Корвелии, повернулся к нему с раздражением:

— А вы лично хотите охранять склады от друзей с чёрного рынка и толп тысяч голодных и недовольных? — Его голос был полон сарказма. — Вы хоть представляете, что начнётся, если мы позволим ресурсам попасть не в те руки? Через неделю у нас будет подпольный рынок, через две — вооружённые банды, через три — гражданская война на корабле!

Министр Танмара открыл рот, чтобы возразить, но дипломат не дал ему вставить слово:

— Военные хотят грязную работу? Пусть берут! Мы займёмся тем, что действительно важно — не дать людям сойти с ума.

Верховный командующий Конгура, представитель Империи Джаафар, подошёл к столу, его шрам через всё лицо выглядел особенно зловеще в свете панелей управления:

— Это звучит как разумное разделение труда, мадам премьер-министр. Вы хорошо говорите с людьми. Мы хорошо организуем логистику. Кто контролирует ресурсы, контролирует ситуацию. И мы предпочитаем контролировать ситуацию, чем расхлёбывать хаос.

Несколько политиков попытались возразить, встали со своих мест, начали было речи о демократии и народном представительстве. Но генерал-лейтенант Профасии подняла руку, и голос её прорезал шум, как нож:

— На корабле почти девятьсот тысяч человек в состоянии глубочайшего стресса. Они только что покинули умирающую планету. Многие оставили семьи. Через неделю начнутся самоубийства, если мы не наведём порядок. Через две — бунты. — Она посмотрела на политиков тяжёлым взглядом. — У нас нет времени на долгие дебаты. Либо мы действуем быстро и жёстко, либо этот корабль превратится в плавучую тюрьму для безумцев.

Тишина.

Потом президент Виерии медленно кивнул:

— Хорошо. Но мы формируем совет. Управление Небесной Колесницей. УНК. В него войдут и военные, и политики.

— Согласен, — Касвин кивнул. — Но решения принимаются быстро. Без недельных обсуждений.

— Без недельных обсуждений, — согласился президент.

Генералы переглянулись. Первый шаг сделан.

***

Через два часа политиков отправили к людям.

Каждому выделили по две тысячи солдат для охраны и организации. Первым делом политики начали отбирать из гражданских тех, кто служил в правоохранительных органах — полиция, охрана, тюремная служба. Формировали свою прослойку между собой и массами.

Военные это предвидели. И не возражали. Пусть политики чувствуют себя в безопасности. Спокойные политики — полезные политики.

В командную рубку привели учёных.

Сорок семь человек под вооружённой охраной. Лучшие умы, работавшие над системами корабля последние недели на планете. Те, кто добился хоть каких-то результатов в расшифровке инопланетной технологии.

Они выглядели испуганно. Кто-то протирал очки нервным жестом. Кто-то оглядывался по сторонам, пытаясь понять, куда их привели и зачем. Кто-то унимал дрожь в руках, засунув их глубоко в карманы. Несколько учёных тащили за собой сумки, набитые исписанными дневниками и блокнотами.

Кто-то даже принёс ноутбуки и планшеты, хотя все прекрасно знали — на корабле нет ни одной розетки в привычном понимании. Система полностью изолирована. Чужая.

Увидев знакомые лица — тех, кто руководил проектом "Небесная Колесница" ещё на планете, — учёные выдохнули с облегчением. Взяли себя в руки. По крайней мере, их не арестовали.

Касвин кивнул им:

— Господа учёные, нам нужна ваша помощь. Корабль работает, но мы не понимаем как. Нам нужно получить контроль над системами. Хотя бы минимальный.

Один из учёных, пожилой мужчина с седой бородой и в мятом костюме, осторожно поднял руку:

— Генерал, мы работали над кораблём три недели на планете. И это... — он замялся, подбирая слова. — Это как пытаться понять принцип работы ядерного реактора, имея только каменный топор и базовые знания физики. Мы даже близко не...

— Мы не просим вас запустить двигатель или изменить курс, — перебил его Касвин, и в его голосе появилась сталь. — Вы работали с кораблём три недели на планете, когда он был выключен. Мёртвым куском металла. Сейчас все системы функционируют. У нас есть доступ к командному мостику. Панели управления активны.

Кто-то нервно поправил очки. Молодая учёная посмотрела на солдат, стоявших у дверей с автоматами наготове, потом на жёсткие лица генералов — и глубоко вздохнула. Старый профессор быстро что-то записал в свой блокнот, подчеркнул дважды. Молодой физик наклонился к коллеге, прошептал что-то на ухо — тот кивнул, глядя на активные панели управления.

Они думали, что это будет научное приключение. Изучение инопланетных технологий, прорывы, открытия. Оказалось — выживание. Тяжёлая, грязная работа под дулами автоматов и давлением почти миллиона отчаявшихся людей.

Касвин обвёл их взглядом:

— Так что включайте свои головы и компьютеры вместо того, чтобы ныть о сложностях. — Он сделал паузу, давая словам осесть. — Дайте нам хоть что-то, с чем можно работать, чтобы восстановить порядок на корабле. Найдите способ.

***

Два часа спустя.

— Связь! — пожилой учёный привлёк к себе внимание военных. — Мы нашли несколько панелей, которые могут быть интерфейсами. Но без понимания принципа...

— Попробуйте, — жёстко сказал Касвин. — У нас нет других вариантов.

Учёные кивнули, расплылись по командной рубке, начали изучать светящиеся экраны с глифами. К ним приставили военных переводчиков, но те очень быстро поняли, что здесь не нужны.

Учёные перешли на язык формул. Они разговаривали между собой на смеси математики, физики и жестов, показывая друг другу расчёты в блокнотах, что-то быстро записывая, спорили о теориях, которые переводчики даже близко не понимали.

У военных-переводчиков начала болеть голова от потока терминов и чисел. Они отошли в сторону, признав поражение.

Генералы оставили учёных в покое. Пусть делают свою работу. Главное — результат.

***

Прошло четыре часа.

Генералы начали терять надежду. Учёные копались в системах, что-то записывали, спорили, но конкретного результата не было.

И тут один из них — молодой парень в очках, физик-теоретик лет тридцати — вдруг закричал так громко, что все в командной рубке обернулись:

— Нашёл! Я нашёл!

Он стоял у одной из боковых панелей, зарывшись по колено в исписанные дневники и распечатки, которые валялись вокруг него на полу. Его руки тряслись от возбуждения.

Остальные учёные сбежались к нему. Он начал быстро что-то объяснять, показывая на экран, на свои записи, выводя формулы прямо в воздухе пальцем. Некоторые из коллег начали кивать. Кто-то даже искренне захлопал в ладоши.

Касвин подошёл:

— Что нашли?

Молодой учёный повернулся к нему, глаза горели, он что-то быстро говорил, но Касвин не понимал его язык. Пришлось прервать бедолагу, пока не подошёл переводчик, после чего он начал с самого начала:

— Система оповещения, генерал! У корабля есть встроенная система трансляции звука! — Он говорил быстро, захлёбываясь словами. — Мы не можем протянуть кабели — переборки их уничтожат, система защиты корабля слишком агрессивная. Но эта система... она уже встроена! Нужно просто подключиться к ней!

Касвин почувствовал, как напряжение последних часов начинает спадать:

— Вы можете это сделать?

— Могу! Нужно только... — учёный запнулся, посмотрел на переводчика в поисках поддержки. Тот развёл руками с озадаченным видом. Учёный вспомнил, что переводчик — не учёный, и продолжил сам: — Нужен источник звука. Микрофон. Что-то, что можно подключить к этой панели.

В командной рубке возникла короткая пауза.

Потом генерал-лейтенант Профасии произнесла:

— У нас есть DJ.

Все обернулись на неё.

— Что? — переспросил Касвин.

— DJ, — повторила она. — Диджей. Профессиональный. Он в списках эвакуированных специалистов. Музыкант, звукорежиссёр. Международный комитет одобрил его кандидатуру специально на случай, если понадобится... — она махнула рукой, — ну, поднимать боевой дух. Музыка, радиопередачи, что-то такое.

Касвин моргнул:

— Почему его не позвали раньше?

Один из офицеров, стоявший рядом, ответил:

— Сэр, раньше не было системы оповещения. А тянуть кабели по кораблю невозможно — переборки между секциями закрываются наглухо. Любой кабель, что попадётся на пути, перерубает как ножом. Мы пробовали. Потеряли три катушки провода, пока не нашли лучшего решения.

Касвин медленно кивнул:

— Понятно. Тогда найдите его. Немедленно.

***

DJ нашли через полчаса.

Его звали Маркус Вейн, ему было тридцать восемь лет, и он был одним из самых известных диджеев Виерии до того, как планета начала умирать. Высокий, худой, с выбритыми висками и длинными волосами, собранными в хвост. На нём была потёртая кожаная куртка и джинсы.

Когда его привели в командную рубку, он тащил за собой огромный металлический кейс.

— Вы DJ Маркус? — спросил Касвин.

— Да, сэр, — Маркус кивнул, оглядывая зал с явным любопытством. — Мне сказали, что я нужен. Что-то с музыкой?

— Не совсем, — Касвин указал на молодого учёного. — Объясните ему.

Учёный подошёл к Маркусу, начал быстро рассказывать про систему оповещения, про панель, про необходимость подключения источника звука.

Маркус слушал, кивая. Потом спросил:

— У вас есть электричество?

Учёный запнулся:

— В каком смысле?

— Ну, — Маркус постучал ногой по кейсу, — моя аппаратура работает от сети. Нужна розетка. Или генератор.

Повисла неловкая пауза.

Пожилой учёный, стоявший рядом со своей горой исписанных блокнотов, скривился и пробормотал себе под нос:

— Вот и нам бы не помешало... — Он многозначительно посмотрел на свой мёртвый планшет, валявшийся на куче дневников.

Один из представителей УНК, стоявший у стены, поднял руку:

— У нас уже есть решение этой проблемы. — Он повернулся к остальным. — Пока наши лучшие теоретики объединились для расшифровки систем корабля, инженеры тоже не теряли времени зря.

Он кивнул солдату, стоявшему у дверей. Тот вышел.

***

Прошло минут десять. В командной рубке стояла напряжённая тишина. Учёные переглядывались. Маркус нервно перебирал что-то в своём кейсе.

Наконец двери открылись, и вошли несколько человек в форме инженеров. За ними солдаты катили большую платформу на колёсах.

Все с интересом смотрели, как платформу подкатили к центру зала. Один из инженеров, мужчина лет пятидесяти в испачканной форме, подошёл к группе генералов:

— Господин генерал Касвин, мы принесли то, что вы запросили. Магнитный генератор энергии. Автономный.

Он кивнул солдатам, те сняли брезентовый чехол с платформы.

Под ним оказался массивный цилиндрический агрегат размером примерно с большой холодильник. Из него торчали толстые кабели. На корпусе мигали какие-то индикаторы.

Инженер вытянул один из кабелей, протянул его к кейсу Маркуса:

— Это должно дать вам достаточно мощности.

Учёные, стоявшие в стороне, смотрели на генератор с откровенной завистью. Несколько человек буквально пускали слюни, глядя на кабели. Их ноутбуки и планшеты были мертвы уже несколько часов. Вся их работа хранилась в дневниках и блокнотах, в голове. А тут — источник энергии. Настоящий, рабочий источник энергии.

Касвин заметил их взгляды, повернулся к инженеру:

— Сколько у вас выходов?

— На этом генераторе? — инженер посмотрел на агрегат. — Могу протянуть два толстых кабеля. На каждом по пятьдесят стандартных розеток и двадцать USB-портов.

— Сделайте, — кивнул Касвин. — Один кабель для диджея. Второй — для учёных. Им нужно зарядить технику.

Учёные едва не бросились к инженеру с благодарностями.

***

Через час система была готова.

Маркус подключил свою аппаратуру к генератору. Инженеры помогли ему соединить выход микшера с панелью управления системой оповещения корабля. Это потребовало некоторых... импровизаций с проводами и переходниками, но в конце концов всё заработало.

Молодой учёный в очках, который нашёл систему, стоял у панели управления и объяснял:

— Система очень умная. Можно выбирать, куда транслировать звук. По всему кораблю сразу. Или только на определённые уровни. Или даже в конкретные секции. — Он провёл пальцем по светящемуся экрану, на котором появилась схема корабля. — Видите? Касаешься пальцем секции — она подсвечивается. Трансляция пойдёт только туда.

— Можно сохранить настройки? — спросил Касвин.

— Да, — учёный кивнул. — Как макрос. Можно даже дать название, правда на их языке — другого система не принимает. Но потом можно быстро переключаться между сохранёнными вариантами.

— Схема показывает весь корабль?

— Нет, — учёный покачал головой. — Только открытые для нас зоны. Примерно тридцать пять процентов. Остальное закрыто.

Касвин кивнул. Этого достаточно.

— Нужно протестировать, — сказал он.

Касвин достал из планшета приблизительный чертёж корабля — на нём были обозначены все патрульные посты и ответственные за секции. Пальцем провёл по схеме, остановился на дальнем конце седьмого уровня.

— Офицер Тарк, седьмой уровень, дальняя секция. — Он посмотрел на связиста. — Свяжитесь с ним. Пусть подтвердит готовность к тесту системы оповещения.

Один из офицеров взял рацию, начал передавать приказ. Связался с офицером Тарком, объяснял задачу, уточнял детали, согласовывал позицию.

***

Прошло минут десять на координацию. Потом по рации пришло подтверждение — они на месте, в дальнем конце седьмого уровня, почти в десяти километрах от командной рубки.

Маркус надел наушники, склонился над микшером, кивнул Касвину:

— Готов к тесту.

— Говорите что-нибудь.

Маркус включил микрофон, произнёс:

— Проверка связи. Один, два, три.

Пауза. Потом рация ожила:

— Слышим вас, — голос солдата звучал удивлённо. — Абсолютно чётко. Даже слишком чётко. Голос такой чистый, что кажется... кажется, вы стоите в той же комнате с нами. Это... это жутковато, сэр.

В командной рубке несколько человек переглянулись.

— Подтверждаю, — добавил другой голос из рации. — Звук идеальный. Будто призрак говорит прямо в ухо.

Касвин медленно выдохнул. Это работает. У них есть связь.

— Возвращайтесь к обычному патрулированию, — приказал он в рацию.

Касвин повернулся к генералам и политикам, собравшимся в командной рубке:

— Господа, у нас есть голос. Теперь нужны слова.

Один из представителей УНК, женщина средних лет в строгом костюме, кивнула:

— Нужно обратиться к людям. Успокоить их. Объяснить ситуацию.

— И дать им надежду, — добавил другой представитель УНК. — Без надежды они сломаются.

— Тогда готовьте речь, — сказал Касвин. — У вас два часа. Потом мы начинаем первую трансляцию по всему кораблю.

Представители УНК кивнули, собрались в углу командной рубки, начали спорить о формулировках.

***

Третий уровень корабля.

Президент Виерии Морекхан стоял рядом с премьер-министром Рехрасеком и группой советников, наблюдая за толпой людей, растянувшейся вдоль широкого коридора. Тысячи беженцев сидели на полу, прислонившись к стенам, разговаривали приглушёнными голосами. Атмосфера была тяжёлой — усталость, страх, неопределённость.

К президенту подошёл молодой человек в костюме — его административный помощник, с папкой документов в руках. Он выглядел измождённо, глаза красные от недосыпа.

— Господин президент, — он протянул папку, — вот доклад о размещении людей по уровням, который вы запрашивали. Статистика, распределение по национальностям, проблемные зоны...

Президент Морекхан взял папку, но не открыл. Посмотрел на помощника с кислым выражением на лице:

— Да какой я президент... — он махнул рукой в сторону панорамных окон, за которыми была чёрная пустота космоса. — Виерии уже нет. Её съели вулканы и землетрясения. Пепел и лава — вот что от неё осталось.

Повисла неловкая пауза. Несколько советников, стоявших рядом, отвели глаза.

Премьер-министр Рехрасек поднял голову, посмотрел на президента жёстко:

— Не соглашусь с вами. — Его голос был твёрдым. — Да, мы больше не на нашей планете. Наши города разрушены. Наши дома сгорели. Но страна — это не только земля под ногами. — Он обвёл взглядом людей вокруг. — Страна — это люди. И пока жив хотя бы один виериец, Виерия существует. Мы здесь. Мы выжили. И мы остаёмся теми, кем были.

Президент Морекхан молчал несколько секунд, глядя на него.

Он понимал чувства Рехрасека. Понимал это стремление держаться за то, что было. За названия, за идентичность, за смысл их должностей и титулов.

Но реальность изменилась. Навсегда.

Им придётся подстраиваться под новые обстоятельства. Мир, где больше не будет ни Виерии, ни Лаарии, ни Танмара, ни любой другой страны. Где старые границы стёрлись вместе с континентами, которые их разделяли.

Новые реалии. Новые принципы существования.

И новые правила игры, которые им ещё предстоит понять.