Глава 20: Когда надежда трещит по швам

Утро третьего дня после взлёта встретило корабль привычной суетой. В коридорах уровня 4 тянулись очереди за завтраком — длинные, но уже организованные. Люди научились ждать. Военные с нарукавными повязками следили за порядком, кто-то из волонтёров разносил воду в пластиковых стаканах.

Всё выглядело почти нормально. Почти.

В углу большого зала женщина с ребёнком на руках тихо плакала. Никто не подходил — все уже привыкли к таким сценам. Чуть дальше двое мужчин разбирали драку: кто-то толкнул кого-то в очереди, и дело чуть не дошло до рукоприкладства. Солдат разнял их спокойно, почти механически.

За три дня в медпункты обратились две тысячи восемьсот человек. В основном — лёгкие травмы. Падения в переходах между уровнями, ушибы на скользких лестницах, вывихи от неловких движений в узких коридорах. Корабль был огромным, но эти тридцать пять процентов доступной территории оказались неудобными для жизни. Люди ещё не привыкли к планировке.

Но врачи не жаловались на ушибы.

***

Медицинский блок на уровне 4 был тесным — несколько комнат, переоборудованных под кабинеты. В одной из них, за закрытой дверью, собралась комиссия из семи врачей и двух переводчиков. Последние сидели в углу, тихо шептали друг другу, помогая тем, кто не понимал акцентов коллег.

Доктор Кервик положила на стол стопку карт пациенток. Лицо у неё было усталым.

— Восемьдесят четыре беременных на учёте, — сказала она. — Шестнадцать экстренных случаев за три дня.

Пауза. Все смотрели на карты.

— Все шестнадцать? — спросил Солейра, молодой травматолог. Голос нервный.

— Все, — кивнула Кервик. — Ни одну не удалось спасти.

Вельсир, опытный хирург с сединой в волосах, медленно выдохнул:

— Девятнадцать процентов потерь за три дня. Это... аномально.

Флекс положил несколько медицинских карт на стол:

— Пятнадцать из шестнадцати — один и тот же срок: семь-девять недель. Статистически это ненормально. Это паттерн, а не случайность.

Переводчики тихо передавали цифры тем, кто не расслышал.

Профессор Нувира, биолог с методичными жестами, наклонилась вперёд:

— Нам нужно понять причины. Не можем списать на случайность.

Флекс, радиолог с вечно мрачным лицом, сложил руки на груди:

— Космическая радиация. Без магнитного поля планеты, без экранирования — эмбрионы получают прямое облучение. Повреждение ДНК на ранних стадиях.

Он помолчал, потом добавил:

— Хотя внешняя доза в норме. Значит, либо внутри корабля есть зоны с повышенным фоном, либо поле корабля нестабильно.

Кервик покачала головой:

— Но клинические признаки не совпадают. Нет типичных радиационных поражений тканей матери. Это что-то другое.

Муреса, спокойный терапевт за пятьдесят, вмешался:

— Стресс. Катастрофический. Потеря планеты, замкнутое пространство, страх. Гормональный дисбаланс может спровоцировать самопроизвольное прерывание.

Нувира задумчиво кивнула:

— Возможно, комплекс факторов. Стресс плюс радиация плюс... что-то ещё. Микрогравитация? Хотя корабль, кажется, имеет искусственную гравитацию...

Никто не был уверен.

Вельсир добавил:

— А вода? Питание? Рециркуляция систем корабля не была рассчитана на беременных. Может быть дефицит микроэлементов, неизвестные примеси.

Флекс мрачно кивнул:

— Или неизвестные космические факторы. То, что мы даже не умеем измерять. Мы никогда не изучали беременность в таких условиях.

Профессор Шексиль, психиатр с аккуратной бородкой, откинулся на спинку стула:

— Позвольте добавить психологическую перспективу. За три дня я провёл оценку общего состояния населения через опросы волонтёров и военных патрулей.

Все повернулись к нему.

— Мы наблюдаем две противоположные тенденции, — продолжил Шексиль. — Первая группа — острая паника: люди не спят, постоянно плачут, отказываются от еды. Вторая группа — апатия: полная эмоциональная отстранённость, механическое выполнение задач, отсутствие реакции на окружающих.

— И как это связано с выкидышами? — спросила Кервик.

— Напрямую, — ответил Шексиль. — Катастрофический стресс запускает каскад гормональных изменений — кортизол, адреналин. У беременных это может спровоцировать сокращения матки, нарушение кровоснабжения плаценты. Организм матери, грубо говоря, решает: "Сейчас не время для беременности. Выживание важнее".

Пауза.

— То есть это... эволюционный механизм? — уточнила Нувира.

Шексиль кивнул:

— В экстремальных условиях — да. Тело жертвует плодом ради выживания матери. Но здесь масштаб стресса беспрецедентный. Потеря планеты, замкнутое пространство, неизвестность будущего... Я не удивлён такому проценту потерь.

Солейра нервно спросил:

— Но если это стресс, то со временем должно улучшиться? Когда люди адаптируются?

Шексиль неуверенно пожал плечами:

— Теоретически — да. Но мы не знаем, как долго продлится адаптация. Недели? Месяцы? И это при условии, что внешние факторы не ухудшатся.

***

В командной рубке на первом уровне собрались те, кто на самом деле управлял кораблём.

Касвин стоял у голографической карты корабля, руки за спиной. Вокруг собрались высокопоставленные военные — около пятидесяти человек. Генералы и старшие офицеры из Виерии, Лаарии, Танмара, Сельхи, представители других стран. У стен стояли несколько переводчиков. Политиков не было.

— Итак, — начал Касвин, — подведём итоги третьего дня.

Тархун шагнул вперёд с планшетом:

— Распределение сил: четырнадцать тысяч солдат по семи уровням, по две тысячи на каждый. Патрули, контрольно-пропускные пункты, разбор конфликтов. Четыре с половиной тысячи на охране трёх главных складов продовольствия — три смены. Полторы тысячи в резерве для быстрого реагирования.

Касвин кивнул:

— Проблемы?

— Конфликты, — ответил Тархун. — За три дня восемьдесят драк, двадцать попыток взлома закрытых зон, пять угроз насилия. Патрули справляются, но напряжение нарастает.

Тренн, командир спецназа, добавил:

— Люди скучают. Особенно молодые. Они не хотят работать в садах или убирать коридоры. Им нужно... что-то ещё.

Грейн усмехнулся:

— Развлечения в конце света. Звучит абсурдно.

— Но это реальность, — сказал Касвин. — Если не займём их, получим банды или самоубийства.

Риал спокойно предложил:

— Можем организовать спортивные залы, театральные группы, музыкальные вечера. DJ Маркус уже работает с системой оповещения. Можем использовать это.

Касвин задумался:

— Хорошо. Тархун, составь план досуговых мероприятий. Координируй с волонтёрами. Люди должны быть заняты.

Тархун записал.

Касвин обвёл взглядом собравшихся:

— Теперь главное. УНК — это видимая власть. Морекхан, Рехрасек, политики... Они нужны как лицо. Но реальная сила — у нас.

Все молча кивнули.

— Формируем внутренний совет, — продолжил Касвин. — Мы принимаем решения, они озвучивают. Политики думают, что управляют. Мы знаем правду.

Тренн усмехнулся:

— Теневое правительство.

— Называй как хочешь, — сказал Касвин. — Главное — стабильность. Если люди поймут, что военные контролируют всё, политики потеряют вес. А нам нужна иллюзия гражданской власти.

Грейн кивнул:

— Работает. Пока.

***

На следующий день медицинская комиссия собралась снова.

Вельсир достал папку с документами и положил на стол.

— Есть ещё одна критическая проблема, — сказал он. — Медикаменты.

Все напряглись.

— Мы провели инвентаризацию всех запасов, — продолжил Вельсир. — Антибиотики, обезболивающие, противовоспалительные, сердечные препараты, инсулин... На восемьсот восемьдесят тысяч человек у нас есть запас максимум на десять лет. И это при условии строгого рационирования.

Солейра ошарашенно выдохнул:

— Десять лет? Это же ничто!

Нувира кивнула:

— Мы собрали всё. Буквально опустошили аптеки и фармзаводы всех стран. Больше взять было неоткуда.

Муреса спросил:

— Значит, через десять лет мы останемся без лекарств?

Кервик поправила:

— Раньше. Если начнутся эпидемии, массовые травмы, хронические заболевания обострятся... Запасы улетят за пять-шесть лет.

Молчание.

Флекс мрачно добавил:

— Без антибиотиков мы вернёмся в средневековье. Простая инфекция станет смертельной.

Вельсир поднял руку:

— Поэтому мы должны действовать сейчас. Нам нужно начать производство лекарств на корабле.

Нувира оживилась:

— Лекарственные растения. Можно выращивать в ботанических садах. Ромашка, алоэ, валериана, женьшень, мята, зверобой... Это не заменит синтетические препараты, но покроет базовые потребности.

Муреса спросил:

— А для синтеза более сложных лекарств?

Нувира ответила:

— Нужны лаборатории. И химики. У нас есть оборудование, но нужно выделить помещения, организовать производство.

Вельсир кивнул:

— Проблема в том, что ботанические сады уже загружены. Микрозелень, картофель, томаты — всё для питания. Нужны дополнительные площади.

Кервик спросила:

— Сколько нужно?

Нувира быстро посчитала:

— Минимум две-три тысячи квадратных метров под лекарственные культуры. Отдельные зоны с контролируемым климатом. Плюс небольшая лаборатория для первичной обработки и синтеза.

Она постучала пальцем по столу:

— Три направления работаем параллельно: лекарственные растения, ферментация для антибиотиков, синтез простых препаратов. На развёртывание зон — неделя максимум.

Солейра вздохнул:

— Это много. Где мы возьмём столько места?

Вельсир твёрдо сказал:

— Это вопрос к УНК. Но мы должны поднять это сейчас. Чем раньше начнём выращивание, тем быстрее получим первый урожай. Лекарственные растения растут месяцы, не дни.

Муреса кивнул:

— Нужно составить план. Приоритетные культуры, объёмы, сроки. И представить УНК как критическую задачу.

Нувира сказала:

— Я возьму на себя координацию с ботаниками. Составим список культур и требований.

Вельсир согласился:

— Хорошо. Я доложу УНК завтра утром. Это нельзя откладывать.

Шексиль откашлялся:

— Коллеги, прошу рассмотреть ещё одну проблему. Депрессия. Массовая.

Все повернулись к нему.

— За четыре дня мы выявили около пяти тысяч человек с признаками клинической депрессии, — продолжил Шексиль. — Апатия, отказ от еды, самоизоляция. Некоторые высказывают суицидальные мысли.

Муреса ошарашенно переспросил:

— Пять тысяч? За четыре дня?

Шексиль кивнул:

— Это только те, кого мы смогли зафиксировать через волонтёров и патрули. Реальная цифра может быть выше. Люди потеряли планету, дом, близких. Многие не видят смысла продолжать.

Солейра спросил:

— Что мы можем сделать?

Шексиль ответил:

— Занять их. Дать цель. Депрессия расцветает в безделье. Если человек сидит в углу и думает о потерянном мире — он скатится в апатию или хуже. Нужна работа, проекты, досуг.

Кервик заметила:

— Но работы уже хватает. Сады, рыба, животные...

Шексиль покачал головой:

— Не всем подходит физический труд. Нужны культурные мероприятия — музыка, театр, обучение. Психологические группы поддержки. Что-то, что даст людям ощущение общности, смысла.

Нувира спросила:

— И если не сделаем?

Шексиль мрачно ответил:

— Самоубийства. Насилие. Бандитизм от скуки. Когда человеку нечем заняться в замкнутом пространстве, он либо ломается, либо ломает других.

Молчание.

Вельсир сказал:

— Это тоже нужно доложить УНК. Социальная стабильность не менее важна, чем медицина.

Шексиль задумчиво произнёс:

— Выкидыши, нехватка лекарств, депрессия... Всё это только начало. Мы спаслись от планеты, но попали в замкнутую систему с ограниченными ресурсами. Каждая проблема будет множиться.

Флекс добавил:

— Надеюсь, корабль продержит нас достаточно долго.

Кервик тихо спросила:

— А если нет?

Молчание. Никто не ответил.

Солейра вздохнул:

— Только бы ответ на этот вопрос не покинул эти стены...

Все кивнули. Понимали: их сомнения не должны просочиться к людям. Паника убьёт быстрее, чем нехватка лекарств.

Вельсир твёрдо сказал:

— Собираемся завтра, та же аудитория. Нувира готовит план по лекарственным культурам, я докладываю УНК. Остальные продолжают наблюдение за пациентами.

Все встали. Переводчики собрали вещи. В воздухе висела тяжесть недосказанного.

***

Прошло два дня.

В командной рубке Тархун развернул планшет перед Касвином:

— И последнее. Патрули докладывают... три человека пропали за три дня.

Касвин поднял взгляд:

— Пропали?

Тархун кивнул:

— Ушли в отдалённые секции и не вернулись. Пока списываем на дезориентацию — корабль огромный, легко потеряться.

Тренн нахмурился и добавил:

— Хотя странность есть. У всех троих последние метки входа — у одних и тех же шлюзовых створок. На разных уровнях, но один и тот же узел маршрута.

Тренн нахмурился:

— Или не хотят возвращаться. Кто-то может искать уединения.

Грейн добавил:

— Или что-то случилось. Травма, несчастный случай.

Касвин задумался:

— Три человека за три дня. Это... в пределах статистической погрешности.

Тархун согласился:

— Пока да. Но если тенденция продолжится...

Касвин кивнул:

— Молчим. Не создаём панику. Но держим на контроле. Тренн, твои люди проверяют отдалённые секции?

Тренн ответил:

— Да. Ничего подозрительного пока не нашли.

Касвин приказал:

— Продолжай. И сообщай сразу, если найдёшь что-то странное.

***

Ночь. Командная рубка опустела. Касвин стоял у большого окна, смотрел на звёзды. Бесконечное чёрное пространство, усыпанное холодными огоньками.

Три дня — три пропавших.

Шестнадцать — выкидышей на одном и том же сроке.

Пять тысяч — молчаливых, пустых взглядов.

Десять лет — срок жизни в аптечках.

Касвин сжал кулаки и посмотрел на своё отражение в стекле.

Колесница едет. Но мы ещё не знаем, кто держит вожжи.