Глава 21: Социальное напряжение
День десятый после взлёта.
Уровень 5, жилой сектор. Небольшая комната — четыре спальных места, один стол, два стула. На стенах ничего. Серый металл, тусклый свет.
Семья из четырёх человек сидела за столом. Отец, мать, дочь около десяти лет, сын семь лет. Именинник.
На столе — миски с вермишелью и варёным картофелем, небольшой салат из микрозелени. Стандартный рацион. Тёплая еда, но без изысков. Стаканы воды.
Сын смотрел на еду, потом на родителей. Пытался улыбнуться.
— С днём рождения, — сказала мать. Голос дрожал.
Отец положил руку на плечо сына:
— Прости, что не можем... подарить тебе велосипед. И торта тоже нет.
Сын молчал. Кусал губу. Он знал — велосипеда не будет. Никогда. Земли больше нет. Магазинов нет. Денег нет. Даже сахара для торта нет.
Но всё равно больно.
Дочь обняла брата:
— Я спою тебе песню. Хочешь?
Он кивнул.
Она пела тихо, немного фальшиво. Родители подпевали. В комнате металлическое эхо. Холодно.
Когда песня закончилась, мать плакала. Тихо, чтобы дети не слышали.
Отец встал:
— Подождите здесь. Я... попробую что-нибудь сделать.
***
Коридор уровня 5. Патруль — двое солдат с автоматами на плечах. Проходили мимо очередной двери.
Отец вышел, окликнул их:
— Простите.
Солдаты остановились. Один — молодой, лет двадцать пять, смущённо отвёл взгляд. Другой — постарше, с шрамом на щеке, посмотрел внимательно.
— Что случилось?
Отец замялся:
— У моего сына сегодня день рождения. Семь лет. Я знаю, что времена тяжёлые, но... может быть, есть возможность... немного сладкого? Для детей? Хоть что-то.
Молодой солдат неловко переступил с ноги на ногу. Старший вздохнул:
— Мы не решаем. Но передам наверх. Обещать ничего не могу.
Отец кивнул:
— Спасибо. Просто... он так ждал этого дня.
Солдаты молча ушли дальше. Старший достал рацию:
— Блок управления, тут запрос. Личный. По поводу детей...
***
Медицинский блок, уровень 4. Та же тесная комната, те же семь врачей и двое переводчиков в углу.
Доктор Кервик положила новую стопку медицинских карт на стол. Лицо усталое, под глазами тёмные круги.
— Восемьдесят четыре беременных на учёте, — сказала она. — За десять дней — сорок выкидышей.
Она потерла виски. Голос устало:
— Я чувствую себя не врачом, а летописцем вымирания.
Молчание.
Флекс пододвинул несколько карт ближе:
— Паттерн сохраняется. Семь-девять недель. Все сорок. Это уже не статистика. Это закономерность.
Муреса медленно выдохнул:
— Сорок из восьмидесяти четырёх. Почти половина.
Нувира нахмурилась:
— Если тенденция продолжится, через месяц у нас не будет ни одной успешной беременности.
Шексиль откашлялся:
— Коллеги, прошу рассмотреть ещё одну проблему. Депрессия.
Все повернулись к нему.
— За десять дней мы выявили около восьми тысяч человек с признаками клинической депрессии, — продолжил Шексиль. — Апатия, отказ от еды, самоизоляция. Суицидальные мысли у двухсот из них.
Солейра ошарашенно переспросил:
— Восемь тысяч? Было пять, теперь восемь?
Шексиль кивнул:
— Рост на шестьдесят процентов. Люди теряют надежду быстрее, чем мы успеваем их поддерживать. Досуговые программы помогают, но их недостаточно. Нужны медикаменты — антидепрессанты. А их...
Вельсир закончил за него:
— Их мало. Запас на десять лет, если не будет массовых кризисов. А мы уже в кризисе.
Кервик тихо спросила:
— Лекарственные культуры?
Нувира кивнула:
— Начали выращивать. Две тысячи квадратных метров выделили на уровне шесть. Ромашка, валериана, мята. Но первый урожай — через три месяца минимум. Для синтеза антидепрессантов нужна лаборатория, химики, время.
Флекс мрачно добавил:
— Три месяца. А люди ломаются сейчас.
Молчание.
Вельсир медленно сказал:
— Выкидыши. Депрессия. И ещё... пропавшие.
Все напряглись.
— Слухи ходят, — продолжил Вельсир. — Люди говорят, что кто-то исчезает. Волонтёры докладывают — родственники ищут пропавших, не могут найти.
Шексиль кивнул:
— Психологически это катастрофа. Если люди начнут верить, что корабль небезопасен...
Муреса закончил:
— Паника. Хаос. Мы потеряем контроль.
Нувира спросила:
— А что говорит УНК?
Вельсир пожал плечами:
— Сегодня вечером полное совещание. Нас не пригласили. Это военное дело.
***
Командная рубка. Касвин стоял у карты корабля, руки за спиной. Тархун рядом, держал планшет.
— Запрос от патруля, — сказал Тархун. — Отец просит выделить ресурсы для детского праздника. День рождения сына.
Касвин поднял взгляд:
— Один ребёнок?
— Один. Но если разрешим одному...
Касвин кивнул:
— Придётся давать всем. Где граница?
Тархун молчал.
Касвин задумался, потом нажал кнопку связи:
— Созвать экстренное совещание УНК. Все. Политики, военные, координаторы. Через час.
***
Час спустя. Командная рубка. Около пятидесяти человек — генералы из разных стран, политики (Морекхан, Рехрасек и другие), координаторы ресурсов.
Касвин стоял перед всеми:
— Вопрос на повестке. Запрос на выделение ресурсов для детских праздников. Дни рождения.
Рехрасек сразу покачал головой:
— Мы не можем позволить себе расточительство. Запасы ограничены. Если начнём давать сладкое детям, взрослые тоже захотят.
Морекхан возразил:
— Это дети. Им семь лет. Они потеряли всё. Планету, дома, игрушки. День рождения — это последнее, что у них осталось.
Один из генералов Лаарии:
— Если дадим одному, придётся давать всем. Сколько детей на борту?
Координатор ресурсов быстро посчитал:
— До пятнадцати лет — около ста двадцати тысяч. Если каждый месяц праздновать дни рождения, это примерно восемь тысяч детей ежемесячно.
Рехрасек:
— Восемь тысяч! Это огромные расходы!
Тархун вмешался:
— А если не дадим? Люди сломаются. Дети — это будущее. Если они потеряют надежду сейчас, через год у нас не будет поколения, способного продолжить жизнь.
Морекхан:
— Я за. Дети должны иметь хоть что-то.
Касвин:
— Голосование. Кто за — выделить ресурсы для детских праздников раз в месяц?
Руки поднялись. Подсчёт.
— Шестьдесят пять процентов за. Тридцать пять против.
Касвин кивнул:
— Решение принято. Но с условиями. Только для детей до пятнадцати лет. Только раз в месяц. Все именинники месяца празднуют вместе. Каждый именинник может привести максимум двух друзей.
Рехрасек недовольно:
— Надеюсь, мы не пожалеем.
Касвин повернулся к Тархуну:
— Организуй строгую перепись населения. Все дети до пятнадцати лет — с указанием точных дат рождения. Ведём чёткий учёт. Каждый месяц проверяем списки именинников перед праздником. Никаких поблажек. Не хочу, чтобы кто-то начал мухлевать.
Тархун записал:
— Волонтёры пройдут по всем жилым секциям, соберут данные.
Касвин:
— Праздник — это хорошо. Но порядок — важнее. Если люди почувствуют, что можно обманывать систему, мы потеряем контроль.
Молчание.
Тархун осторожно:
— А что насчёт... пропавших?
Все напряглись.
Касвин сжал челюсти:
— Двести человек за десять дней. Тренн продолжает расследование. Сегодня вечером — полное совещание УНК по этому вопросу. Это касается всех.
***
Вечер того же дня. По всему кораблю через систему оповещения прозвучал голос DJ Маркуса:
*"Внимание всем семьям с детьми. УНК объявляет о новой программе поддержки. Все дети, у кого дни рождения в этом месяце, приглашаются на праздник. Каждый именинник может привести максимум двух друзей. Встречаемся в больших залах на каждом уровне завтра в шестнадцать часов. Повторяю..."*
В маленькой комнате на уровне 5 семилетний мальчик подскочил:
— Папа! Слышал?! Праздник!
Отец обнял сына. Закрыл глаза. Мать плакала тихо.
— Слышал, сынок. Слышал.
***
Следующий день. Шестнадцать часов.
Большие залы на всех семи уровнях заполнились детьми. Столы накрыли:
- Сладкая каша с мёдом из ульев зоопарка
- Яблоки и груши из ботанических садов
- Рыбные котлетки из бассейнов
- Разбавленный ягодный сок
Около восьми тысяч детей. Смех, крики, беготня.
DJ Маркус включил музыку через систему оповещения — весёлые мелодии звучали по всему кораблю одновременно.
Дети танцевали. Играли. На всех семи уровнях — одновременно.
Родители стояли у стен. Некоторые плакали от облегчения. Хоть минута радости в этом металлическом аду.
Семилетний именинник с уровня 5 держал яблоко в руках. Смотрел на него, как на сокровище. Откусил. Сладкое. Настоящее.
Рядом один мальчик лет десяти вдруг замер, глядя в потолок.
— Ты слышал? — прошептал он соседу.
— Что?
— Будто кто-то шепчет...
Музыка перекрыла его слова. Дети снова засмеялись, побежали к столам.
Именинник обернулся к отцу:
— Спасибо, папа.
Отец улыбался. Но глаза были полны боли.
***
В это же время. Отдалённая секция уровня 7. Технические коридоры около закрытых зон.
Генерал Тренн и пятеро бойцов спецназа "Коготь" стояли у шлюзовой створки. Тусклый свет. Камера наблюдения на стене мигала красным — не работала.
Тренн посмотрел на планшет:
— Здесь пропали трое за последние три дня. Все входили через эту створку. Никто не вышел.
Один из бойцов, старший сержант, нахмурился:
— Камера не работает?
Тренн подошёл, осмотрел камеру:
— Индикатор горит. Система показывает — исправна. Но записи нет.
— Кто-то отключил?
Тренн покачал головой:
— Журнал доступа пуст. Никто не входил в техническую панель. Камера просто... перестала записывать.
Молчание.
Другой боец спросил:
— Может, сбой?
Тренн показал на планшет:
— Двадцать три камеры в этих коридорах. Все "сбоят" в одно и то же время. Когда кто-то исчезает.
Старший сержант выругался тихо:
— Это не сбой.
Тренн кивнул:
— Это не сбой.
Он подошёл к стене, провёл рукой по металлу.
Холодный. Гладкий.
Нет. Не холодный.
Тёплый.
Он прижал ладонь сильнее. Металл не был нагретым — он был живым. Тепло шло изнутри, пульсировало, как кровь.
Тренн резко убрал руку. На коже остался слабый отпечаток, как после лёгкого ожога.
— Что такое? — спросил старший сержант.
Тренн молчал, смотрел на ладонь. Покраснение исчезло через несколько секунд.
— Ничего, — сказал он. — Показалось.
Но на уровне глаз — что-то странное.
— Смотрите.
Бойцы подошли. На стене — нацарапанный символ. Тонкий, едва заметный. Похож на те, что на панелях корабля. Золотистые надписи.
— Это... инопланетное? — спросил один из бойцов.
Тренн сфотографировал символ:
— Не знаю. Но это точно не случайность.
Старший сержант огляделся:
— А тела где? Если кто-то их убил, должны быть тела.
Тренн молчал. Потом:
— Никаких тел. Никогда. Двести человек исчезли. Ни одного тела.
Тишина в коридоре. Только гул вентиляции.
Боец нервно спросил:
— Так куда они делись?
Тренн посмотрел на закрытую зону — массивные врата, недоступные людям.
— Туда, — тихо сказал он.
***
Ночь. Командная рубка. Полное совещание УНК.
Около пятидесяти генералов, политики, координаторы. Тренн стоял перед всеми, на столе — планшет с данными, фотографии, графики.
Касвин:
— Доклад, генерал Тренн.
Тренн начал:
— За десять дней пропали двести человек. Средний темп — двадцать в день. Все случаи имеют общий паттерн.
Он включил проекцию на стене — карта корабля, отмеченные зоны.
— Все пропавшие проходили через одни и те же шлюзовые створки. Технические коридоры около закрытых зон. Уровни три, пять, семь.
Морекхан нахмурился:
— Может, они просто потерялись? Корабль огромный.
Тренн покачал головой:
— Мы искали. Патрули прочёсывали все доступные секции. Никого. Ни тел, ни следов.
Рехрасек:
— Тогда они ушли в закрытые зоны? Проникли туда?
Тренн:
— Врата закрытых зон не открываются. Мы пытались. Ни разу за десять дней они не открывались для людей.
Один из генералов Танмара:
— Тогда где они?
Тренн переключил проекцию — фотографии камер наблюдения:
— Камеры "слепнут" в момент исчезновений. Система показывает — камеры исправны. Но записи нет.
Касвин нахмурился:
— Кто-то их отключает?
Тренн:
— Журналы доступа пусты. Никто не входил в технические панели. Камеры отключаются сами. Изнутри системы.
Молчание.
Тренн продолжил:
— Датчики движения фиксируют аномалию. В коридорах, где исчезают люди, регистрируется перемещение объекта весом ровно шестьдесят одна целая восемь десятых килограмма.
— Что это значит? — спросил Морекхан.
Один из учёных-координаторов тихо сказал:
— Число Фибоначчи. Золотое сечение. Это... математическая закономерность. Не случайная.
Все переглянулись.
Тренн показал следующую фотографию — символ на стене:
— Это мы нашли в одном из коридоров. Похоже на надписи корабля.
Флекс, который был приглашён как консультант, нахмурился:
— Граффити?
Тренн:
— Возможно. Но почему именно в этих местах? Почему инопланетные символы?
Шексиль, тоже присутствовавший, вмешался:
— Я провёл опрос среди населения. Люди, живущие около этих коридоров, жалуются на ночные кошмары. Слышат голоса. Шёпот. Через динамики.
Рехрасек скептически:
— Галлюцинации. Стресс.
Шексиль покачал головой:
— Слишком много совпадений. Около двухсот человек описывают один и тот же сон — корабль "зовёт" их. Говорит: "Не сопротивляйся".
Тишина в зале.
Тренн подвёл итог:
— Камеры отключаются сами. Датчики фиксируют нечеловеческую точность. Журналы стираются изнутри системы. Символы корабля появляются там, где исчезают люди. Люди слышат голоса.
Он сделал паузу.
— Корабль охотится на нас.
Молчание. Пятьдесят человек смотрели друг на друга.
Морекхан тихо:
— Вы... серьёзно?
Тренн кивнул:
— Все данные указывают на это.
Касвин сжал кулаки. Посмотрел на карту корабля.
— Мы спаслись от умирающей планеты, чтобы попасть в ловушку живого корабля.
Тархун тихо спросил:
— Что мы можем сделать? Сбежать некуда. Мы в космосе.
Один из генералов Лаарии:
— Может, это не корабль? Может, кто-то из людей? Банда? Убийцы?
Тренн покачал головой:
— Двадцать человек в день. Это организованная охота. Никакая банда не может быть настолько скрытной. И как объяснить камеры? Датчики? Голоса через систему оповещения?
Рехрасек нервно:
— Тогда что? Мы объявим людям, что корабль нас убивает? Начнётся массовая паника!
Касвин:
— Пока молчим. Усиливаем патрули в опасных зонах. Тренн, продолжай расследование. Ищи любые зацепки.
Тренн кивнул.
Касвин обвёл взглядом всех:
— И никому ни слова. Если это просочится к людям...
Он не договорил. Все понимали.
Касвин поймал себя на мысли, что впервые боится не паники, а того, что паники не будет. Когда страх становится нормой — люди перестают слушаться.
***
Командная рубка опустела. Тренн остался один у окна, смотрел на звёзды. Чёрная бездна снаружи. Металлические стены вокруг.
Двести человек исчезли за десять дней.
Камеры слепнут.
Датчики показывают число Фибоначчи.
Люди слышат голоса.
Металл был тёплым.
Он посмотрел на ладонь — следа ожога уже не было.
Что, чёрт возьми, не так с этим кораблём?!
Холод пробежал по спине. Тренн обернулся — никого. Только пустая рубка и тихий гул систем.
Он не был уверен, но знал, что продолжит искать ответ.