Глава 23: Пятнадцать гектаров

Коридор технического сектора на четвёртом уровне. Тусклое освещение — только горизонтальные полосы вдоль стен и редкие квадраты в потолке. Дверь перед ними массивная, пять метров высотой, с тремя глифами, выгравированными золотом: "Аукрис", "Сакр", "Посфу".

Тренн проверял магазин автомата. Щелчок. Ещё раз. Вокруг него десять бойцов спецназа "Коготь" — лучшие из лучших. Каждый с автоматом, ПНВ на шлеме, датчиками на поясе. Защитное снаряжение. Готовность ко всему.

— Надеюсь, не понадобится, — пробормотал Тренн, глядя на оружие. — Но после банды...

Он не договорил. Не нужно было.

Профессор Марков стояла рядом с консолью, планшет в руках дрожал. Рядом Тайрен, три учёных и биолог — женщина лет сорока с нервным взглядом.

— Мы не знаем, что там, — сказала Марков тихо. — Может быть что угодно.

Тайрен кивнул, не отрывая взгляд от двери:

— Семьдесят жертв банды мы нашли. Сто тридцать всё ещё пропали.

Молчание.

Один из солдат — молодой, лет двадцать пять — сглотнул:

— Командир, а если там... они?

Тренн посмотрел на него:

— Тогда хоть узнаем правду.

Рация ожила. Голос Касвина из командной рубки:

— Входите. Осторожно. При малейшей угрозе — отступаете. Это приказ.

— Понял, — Тренн взял автомат удобнее. Кивнул Маркову. — Готовы?

Марков подошла к консоли. Пальцы дрожали, когда она вводила комбинацию глифов. Один. Второй. Третий.

Пауза.

Дверь не двигалась.

Потом — тихий гул. Глубокий, низкочастотный, как будто что-то огромное проснулось внутри стен. Дверь начала открываться. Медленно. Бесшумно. Створки расходились от центра, как в метро.

Из щели ударил свет. Зеленоватый. Мягкий. Непривычный.

Солдаты подняли автоматы. Свет изнутри был ярче, чем ожидали — ПНВ не понадобились.

Дверь открылась полностью.

Тишина.

А потом — запах.

Впервые за двенадцать дней на корабле — запах ЗЕМЛИ. Травы. Живой природы. Влажности. Чего-то настоящего, органического, забытого.

Биолог вдохнула — и начала плакать. Сразу, без предупреждения. Закрыла лицо руками.

Тренн сделал первый шаг вперёд.

***

Группа замерла на пороге.

Один из солдат выронил автомат. Просто отпустил. Оружие упало на пол с глухим стуком. Солдат смотрел вперёд, рот приоткрыт, глаза широкие.

Тренн не стал его ругать.

Потому что сам не мог пошевелиться.

Перед ними был лес.

Настоящий. Живой. Огромный.

Пространство уходило вглубь — пятьсот метров в длину, триста в ширину, овальной формы. Потолок высоко — двенадцать метров, а может и выше, терялся в кронах деревьев. Деревья — от четырёх до семи метров высотой. Берёзы с белыми стволами. Дубы массивные. Ивы плакучие. Сосны с запахом смолы.

Земля под ногами. Настоящая почва. Мягкая.

Трава. Зелёная. Живая. Местами высокая по колено.

Полянки между деревьями. Светлые участки, где солнечный свет — нет, не солнце, панели в потолке имитировали его, но так естественно — падал тёплыми пятнами.

Кусты. Мох у краёв зала, у воды.

Вода.

В центре леса — озеро. Полтора гектара. Овальное. Глубина у берегов — по колено, в центре — метра четыре-пять. Вода чистая, прозрачная. С одной стороны — небольшой песчаный пляж, метров двадцать.

Три-четыре маленьких ручья извивались через лес, журчали тихо, впадали в озеро. Через них — два деревянных мостика.

Дорожки. Широкие, протоптанные, чтобы не вытаптывать траву где попало.

Температура — комфортная. Градусов двадцать два.

Влажность — ощущалась кожей. Выше, чем в остальных секциях.

И запах. Этот проклятый, чудесный запах земли, травы, живого мира.

— Касвин, — Тренн нащупал рацию, не отрывая взгляда от леса. Голос хриплый. — Это... лес. Озеро. Настоящий мир.

Пауза. Дышал с трудом.

— И воздух... воздух как удар в голову.

Марков сделала второй шаг внутрь. Качнулась. Схватилась за плечо Тайрена.

— Кружится... голова, — прошептала она.

Тайрен поддержал её, но сам стоял неуверенно. Достал сканер. Пальцы дрожали.

— Кислород... — голос дрожал, но он продолжал профессионально. — Двадцать три процента. На семь выше корабельных шестнадцати.

Качнулся сильнее. Схватился за ближайшее дерево. Берёзу.

— Влажность... шестьдесят восемь процентов. Температура почвы... восемнадцать градусов.

Сканер выпал из рук.

— Гипероксия... лёгкая, — проговорил Тайрен, опускаясь на колени. Взял горсть земли. Сидел минуту, дышал глубоко. Головокружение начало отступать.

Поднёс землю к лицу. Понюхал.

Улыбнулся.

Молодой солдат, который уронил автомат, сделал пять шагов вперёд. Остановился. Покачнулся.

— Командир... я пьян что ли? — голос растерянный.

Тренн тоже чувствовал лёгкое головокружение. Мир плыл по краям зрения. Непривычное ощущение — слишком много кислорода. Организм отвык от нормы. Двенадцать дней дышал разреженным воздухом корабля, и теперь...

— Нет, — сказал Тренн. — Это воздух. Слишком много кислорода.

Солдат хихикнул нервно:

— Пьян от воздуха... не думал, что такое возможно.

Он сел прямо посреди дорожки. Сидел минуту. Дышал. Смотрел вокруг — осознавал где он, что видит.

Потом упал на колени.

И начал плакать. Навзрыд. Как ребёнок.

— Я думал... я думал мы больше никогда... — не мог закончить фразу.

Тренн подошёл. Положил руку на плечо. Молча.

Биолог срывала лист с ближайшего дерева. Руки тряслись. Рассматривала. Прижала к губам. Достала портативный анализатор.

— ДНК... земное, — голос срывался. — Берёза обыкновенная. Betula pendula.

Подняла голову, слёзы текли.

— Это... это наша берёза. С Альтарии. — Пауза. — Колонисты везли земные виды для терраформинга. Геном совпадает идеально.

Тренн пошёл к озеру. Медленно. Головокружение не проходило, но он игнорировал. Шаг. Ещё один. Трава мягкая под ботинками. Запах сильнее с каждым метром.

Дошёл до берега. Остановился.

Снял ботинок. Опустил босую ногу на землю.

Холодная. Влажная. Настоящая.

Присел. Опустил руку в воду озера.

Холодная. Чистая. Прозрачная.

Закрыл глаза. Вдохнул полной грудью. Стоял минуту.

Надел ботинок обратно.

Стоял у воды. Слушал плеск. Шелест листьев.

В командной рубке Касвин слушал через рацию. Видел видео с нагрудных камер. Сжимал край стола белыми пальцами.

Тархун рядом смотрел на экран. Не дышал.

— Подтвердите, — голос Касвина жёсткий, но есть что-то ещё. — Что именно вы там видите?

— Деревья. Землю. Траву. Озеро. Ветер. — Тренн говорил медленно, подбирая слова. — Жизнь.

Долгая пауза.

— Вы сказали "качает". Опасно?

Марков взяла рацию у Тренна:

— Нет. Адаптация займёт пять-десять минут. Гипероксия. Как в горах, только наоборот. Организм привык к шестнадцати процентам на корабле. Здесь двадцать три. Это... опьянение кислородом. Безопасно.

— Хорошо. А размер?

Марков посмотрела на планшет, на карту, которую составлял сканер в руках одного из учёных:

— Пятнадцать гектаров. Сто пятьдесят тысяч квадратных метров. Озеро в центре — полтора гектара.

Касвин молчал несколько секунд.

— Продолжайте исследование.

Внезапно подул ветер.

Настоящий ветер. В лицо. Тёплый. С запахом травы и воды.

Листья зашелестели. Ивы у озера закачались плавно.

Солдаты оглянулись, ища источник. Откуда? Это же закрытая секция!

Тайрен поднял голову, всматриваясь в стены. Заметил — вентиляционные системы. Замаскированные. Почти невидимые отверстия в стенах, на разной высоте.

— Перепад давления между секциями, — сказал он вслух, поражаясь инженерному решению как истинный учёный. — Создаёт циркуляцию. Искусственный ветер.

Ветер дул волнами. Сильный минут десять-пятнадцать. Потом слабел. Тишина. Потом снова.

Программа. Имитация естественной циркуляции.

Марков шла вдоль берега озера. Остановилась. Присела.

Смотрела в воду. Чистая. Прозрачная. Пустая.

— Озеро без рыбы, — сказала она тихо. — Пока.

Тайрен подошёл:

— Можно запустить. Карп, тилапия. Быстро растут. — Пауза. — Белок. Живой. Возобновляемый.

Марков кивнула, делая заметку на планшете.

Она медленно подошла к ближайшей берёзе. Прикоснулась к стволу ладонью. Тёплый. Живой. Кора шершавая под пальцами.

Обняла дерево. Закрыла глаза. Стояла так минуту.

Тренн прислонил ладонь к другой берёзе неподалёку. На мгновение почувствовал тот же слабый пульс, что недавно — в тёплой стене корабля. Или показалось? Убрал руку. Не стал говорить вслух.

— Как... как это возможно? — шепнула она.

Никто не ответил.

Потому что никто не знал.

***

Группа исследовала лес методично. Головокружение прошло у всех через десять-пятнадцать минут. Теперь они двигались увереннее, но всё ещё осторожно. Как будто боялись, что всё исчезнет.

Биолог подошла к ближайшему дереву. Аккуратно, почти извиняющимся жестом, отломила тонкую веточку - не толще карандаша. Достала увеличительное стекло. Считала годовые кольца на срезе.

Молчала долго.

— Профессор, — позвала она Маркова. — Посмотрите.

Марков подошла. Биолог протянула ветку:

— Четырнадцать колец. Две недели роста.

Марков взяла ветку. Посмотрела сама. Пересчитала. Четырнадцать.

— Дерево выглядит на три-четыре года, — продолжила биолог. — Но ему... две недели максимум.

— Ускоренный рост, — Марков отдала ветку обратно. — Корабль как-то стимулирует.

Биолог кивнула, доставая анализатор почвы:

— В почве... хелатные комплексы микроэлементов. Фитогормоны — ауксины, цитокинины — в следовых концентрациях. Как будто субстрат сам задаёт ускорение роста.

Тайрен рядом качал головой:

— Или время внутри этой секции течёт иначе.

Марков посмотрела на свои часы. Секундная стрелка шла нормально.

— Нет. Наши часы идут правильно. Это биологическое ускорение. Не физическое.

Тайрен присел у края поляны. Взял горсть земли. Понюхал. Достал портативный анализатор. Ввёл образец.

Результат пришёл через минуту.

— Химический состав идеальный, — сказал он вслух. — Азот, фосфор, калий — точный баланс. Как в лучших сельскохозяйственных почвах.

Пауза.

— Это не земля с Альтарии.

Марков повернулась:

— Что?

— Это... созданная материя. Синтезированная. — Тайрен смотрел на результаты на экране. — Корабль произвёл почву. С нуля.

Молчание.

Марков медленно осознавала масштаб.

— Сто пятьдесят тысяч квадратных метров почвы, — прошептала она. — Глубиной минимум полтора-два метра. Это... сто пятьдесят-триста тысяч кубометров земли.

— Синтезированных из ничего, — добавил Тайрен.

Один из учёных подошёл к вентиляционному отверстию в стене. Изучал. Делал замеры.

— Имитация ветра с переменной длительностью, — сказал он. — Пятнадцать минут сильный. Десять минут слабый. Сейчас начинается пауза — похоже на пятиминутную. Цикл повторяется.

— Программа, — кивнула Марков. — Имитация естественной циркуляции.

Тренн стоял у края леса, смотрел на закрытые секции корабля — те шестьдесят пять процентов, куда никто не мог попасть.

— Всё контролируется, — сказал он тихо. — Ничего случайного.

Марков открыла планшет. Вводила цифры. Считала.

— Уровень кислорода в лесу на двадцать процентов выше корабельного, — проговаривала она вслух. — Но общий вклад в систему жизнеобеспечения...

Считала. Хмурилась.

— Пятнадцать гектаров леса дают... — Считала вслух. — При оптимальных условиях освещения и листовой массе — около трёх тонн кислорода в сутки. Максимум.

Биолог подошла:

— А нужно?

— Почти триста восемьдесят семь тонн. Для всех нас.

Тишина.

Биолог тихо:

— То есть... лес покрывает...

Тайрен уже считал на своём планшете:

— От двух сотых до пятнадцати сотых процента от потребности. В зависимости от условий.

Марков кивнула медленно:

— Лес дышит за шесть с половиной тысяч человек максимум. Из восьмисот восьмидесяти двух тысяч.

Тренн повернулся:

— Тогда откуда остальное?

Тайрен посмотрел на карту корабля на планшете. На закрытые зоны — двести-триста квадратных километров красным.

— Где-то там. В шестидесяти пяти процентах. Биореакторы, водоросли, электролиз... — Пауза. — Корабль не показывает нам свои настоящие лёгкие. Только маленький сад с озером.

Марков смотрела на лес. На деревья, траву, воду.

— Тогда зачем? — спросила она тихо. — Если не для кислорода... зачем корабль создал это?

Никто не ответил сразу.

Потом Тренн сказал:

— Для нас. Для людей.

Марков повернулась к нему.

Тренн смотрел на группу солдат у озера. Они сидели на берегу. Просто сидели. Смотрели на воду. Один опустил руку в озеро. Другой нюхал траву. Третий закрыл глаза, слушал шелест листьев.

— Не для кислорода, — повторил Тренн. — Для психики. Чтобы не сошли с ума за годы в металлической коробке.

Марков посмотрела на лес снова.

Медленно кивнула.

— Корабль намеренно создал это.

— Да.

— Для нас.

— Похоже на то.

Долгая пауза.

— Это забота? — спросила Марков тихо. — Или манипуляция?

Тренн пожал плечами:

— Какая разница? Если работает.

Марков хотела возразить. Но промолчала.

Потому что в глубине души понимала — он прав.

Они вернулись ко входу. Марков открыла планшет. Начала делать заметки.

Тренн смотрел на траву под ногами. Там, где они ходили группой, трава примялась. Не сильно, но заметно.

— Мы уже вытоптали дорожку, — сказал он. — Десять человек, десять минут — трава помялась.

Посмотрел на Маркова:

— Пятьсот человек в день. Что будет через неделю?

Марков кивнула. Она думала об этом.

— Экосистема погибнет за месяц без контроля.

Достала стилус. Начала рисовать схему на планшете.

— Нужны дорожки. Широкие. Деревянные настилы или утрамбованная земля. Люди должны ходить только по ним. Нельзя давать вытаптывать траву где попало.

Биолог добавила:

— И зоны доступа. Специальные участки, где люди могут ходить по траве. Но с ротацией. Открыли одну зону на два часа — закрыли на шесть. Дать восстановиться.

Марков считала на планшете:

— Четыре зоны по две тысячи квадратных метров каждая. Первый сеанс — зона А открыта, остальные закрыты. Второй сеанс — зона Б. И так далее. Каждая зона отдыхает три сеанса — шесть часов. Достаточно для восстановления.

Тайрен уточнил:

— Всего четыре зоны — восемь тысяч квадратных метров доступны для хождения по траве. Остальные сто сорок две тысячи — только смотреть. Нельзя заходить.

Тренн хмыкнул:

— Люди не поймут. "Почему я не могу туда?"

Марков жёстко:

— Потому что альтернатива — всё уничтожить. Восемь процентов леса доступны для контакта. Девяносто два процента — только визуально. Это компромисс.

Пауза.

Тренн кивнул:

— Ещё нужны лавочки у входа. Головокружение от кислорода. Люди должны иметь возможность сесть и акклиматизироваться. Первые пять-десять минут — сложно.

Марков добавила в список на планшете:

— Лавочки. Десять-пятнадцать штук. У входа и вдоль дорожек. Предупреждающая табличка о повышенном кислороде. Медпункт у входа — постоянный. Военная палатка, несколько коек. Три-четыре медработника посменно, по восемь часов. Плюс десять солдат для порядка, смены по пять часов.

Тренн добавил:

— И строгий запрет на огонь. Кислород двадцать три процента — искра обойдётся дорого. Никаких спичек, пайки, резки. Только вне секции.

Биолог:

— Воду из озера не пить. Только тактильный контакт. Пока не проверим состав полностью.

Биолог:

— Таблички на закрытых зонах. Простые пиктограммы — перечёркнутый человек на траве.

Тренн:

— А как люди поймут почему нельзя? Стран было больше пяти, языков ещё больше.

Марков подняла голову от планшета:

— Переводчики-гиды у входа. Инструктируют каждую группу перед входом. Объясняют правила, показывают зоны, предупреждают о наказании за нарушение.

Тренн кивнул:

— Сколько нужно?

Марков считала:

— Двенадцать сеансов в сутки. Группы по пятьсот человек. Минимум пять переводчиков на группу — по языку на каждую большую страну. Смены по четыре часа, работа выматывающая. Итого... тридцать переводчиков постоянно.

Биолог добавила:

— И два психолога на входе. Дежурят посменно. Многие будут садиться и плакать. Это нормально — так выходит первый слой.

— Найдём, — сказал Тренн.

Марков печатала быстро:

— Понадобится два-три дня на строительство. Дорожки, лавочки, таблички, ограждения.

Посмотрела на Тренна:

— Можете выделить людей? Плотников, инженеров?

Тренн усмехнулся:

— Могу. Работа лёгкая, быстрая. — Пауза. — Многие согласятся добровольно, лишь бы побыть здесь дольше.

Марков кивнула. Закрыла планшет.

— Итоговый список инфраструктуры. Деревянные дорожки — основные маршруты через лес. Десять-пятнадцать лавочек у входа и вдоль дорожек. Четыре травяные зоны по две тысячи квадратных метров с ротацией. Ограждения вокруг закрытых зон — лёгкие, деревянные, чтобы не портить вид. Таблички-пиктограммы с объяснениями. Предупреждение о повышенном кислороде — устно, через переводчиков-гидов перед входом. Медпункт постоянный — палатка, койки, дежурства по восемь часов. Охрана — десять солдат посменно. Переводчики — тридцать человек, смены по четыре часа.

Тайрен кивнул:

— Пара дней на строительство, потом можно открывать.

Марков:

— Успеем.

Тренн по рации:

— Касвин. Закончили первичный осмотр. Возвращаемся.

— Понял. Жду доклада. — Пауза. — Отправляю шестерых к двери. Охрана на постоянной основе. Никого не пускать без разрешения.

Группа медленно двигалась к выходу. Оглядывались постоянно. Как будто боялись, что лес исчезнет, если перестанут смотреть.

У двери Марков остановилась. Обернулась.

Лес. Озеро. Деревья. Трава. Ветер шелестел листьями.

— Корабль приоткрыл крошку, — сказала профессор тихо. — Пятнадцать гектаров из сотен квадратных километров. Меньше процента.

Женщина смотрела на лес. Деревья качались на ветру. Озеро отражало свет панелей.

— Но именно этот процент держит людей в целости, — прошептала она.

Марков вдохнула глубоко. В последний раз. Лесной воздух. Запах земли и травы.

С неохотой повернулась к выходу.

Группа вышла. Дверь осталась открытой — зона активирована, пусть работает.