Глава 8

Борис смотрел в темноту за окном вагона. Лучи света от фонарей рисовали там жуткие пейзажи — искаженные тени, похожие на скрюченные фигуры, и странные отблески, которые двигались независимо от источника света. Мурашки пробежали по коже аж до кончиков волос.

Через пять минут все более-менее обвыклись к странной обстановке. Начались шутки, кто-то притащил десять баночек пива, другой ещё столько же. Третий намекнул, что в рюкзаках ещё штук тридцать для желающих.

— Пиво, пиво! — весело кричал кто-то из соседнего вагона.

Костя достал ломоть сала с парой тюбиков горчицы, а также нож-пилу для резки хлеба. Гибкий нож с одной стороны как острые зубы. Он не подходил для мяса, но хлеб и сало — в самый раз. Буханка хлеба тоже нашлась. Народ реально собрался праздновать!

Борис был в восторге, но и в шоке. Денис-вояка притащил с собой целый арсенал закуски: солёные огурцы, оливки, растительное масло, а ещё красную икру.

Хотя Николай просил не мусорить, но тут царил такой бардак, что он даже не пытался что-то исправить. Борис без проблем получил свой бутерброд и банку пива от Игоря, а Николай взял только пиво.

Они уже проехали пару остановок. Ничего особенного — просто тёмные залы. Если не обращать внимание на детали, страшно не было. Правда, жуть всё равно нагоняла, когда открывались двери. Словно портал в иную реальность. Самое главное — считать число остановок, чтобы не укатить в депо.

Кто-то кричал, сколько осталось после закрытия дверей состава. Это напоминало эмоциональные горки — нужно было дождаться тридцати секунд, пока двери открыты. Словно кто-то чужой мог присоединиться к их веселью.

Особенно жутко становилось, когда в эти тридцать секунд гас свет. Отовсюду слышались вздохи, и все фонари направлялись в темноту зала, чтобы сделать обстановку более комфортной. Кто-то даже считал секунды, пока двери были открыты.

Николай явно был доволен — он получил то, за чем пришёл. Борис тоже чувствовал удовлетворение. Если все решат выйти на следующей станции, он не будет против.

А вот небольшая группа парней думала иначе. Они осторожно достали из рюкзака плотно запечатанный пакетик. Убрали упаковку и начали крутить сигареты. Травка. Борис был потрясён. О чём они думают? Это же запах! Ладно сало, но марихуана!

Тем не менее толпа расползлась по вагонам. Где-то одна девушка решила спеть свои песни. В другом вагоне обсуждали прошедший матч кубка лиги по футболу. Ещё где-то просто курили обычные сигареты или рассказывали страшилки, чтобы нагнать жути.

Борис остался в своём втором вагоне, куда изначально зашла вся толпа. Кто-то притащил изоленту, так что часть фонариков была зафиксирована на поручнях. Даже при отключении света они не оставались в полной темноте. Несколько фонарей освещали двери, когда те открывались в темноту.

Из соседнего вагона донёсся приглушённый разговор. Борис невольно прислушался.

— Эти мерцания света, словно песок, который высыпается в песочных часах, — говорил чей-то взволнованный голос. — Кто-то смотрит на песок и отмеряет остаток наших вздохов.

— Скорее, эти мерцания — погружение в другую реальность, — подхватил другой. — Отрезают нас от нашего родного мира. Мы теряем частичку себя с каждым выключением, а при включении обретаем нечто чужеродное из другого мира.

Борис почувствовал, как мурашки снова пробежали по спине. Слова попутчиков резонировали с его собственными ощущениями. Он попытался вспомнить, как выглядела его комната дома. Обои, мебель, книги на полке... Но образы расплывались, словно их кто-то стирал.

Свет в вагоне снова мигнул. В этот момент Борис взглянул в окно и вместо своего отражения увидел лицо Николая. Но глаза... глаза были пустыми, чёрными дырами, точно такими же, как в тот первый день в квартире.

Борис резко отвернулся, сердце забилось чаще. Когда он снова посмотрел в окно, там было его собственное лицо. Бледное, испуганное.

Борис не заметил, когда Николай подсел, поэтому чуть не подпрыгнул, когда тот заговорил, сидя рядом с ним:

— Ты как?

— Нормально, — соврал Борис, пытаясь унять предательскую дрожь в руках. — Просто... свет странно мерцает.

Николай кивнул, но его улыбка показалась Борису слишком понимающей. С другой стороны, тут и не такое может почудиться. Кого ему винить в том, что они сами залезли в пасть к кошмару?

В этот момент свет погас на более долгое время, чем обычно. В темноте что-то изменилось. Когда лампы снова загорелись, Борис заметил, что стена напротив стала... прозрачной. Сквозь неё просвечивала пустота туннеля, но не обычная темнота, а нечто более глубокое. Словно вагон медленно растворялся в ничто.

— Ты это видишь? — прошептал Борис Николаю, но того и след простыл. Через пару секунд он увидел своего друга в другом вагоне, смеющегося с чьей-то шутки. Борис ощущал, как у него от страха немеют ноги, но он был просто в восторге от этого чувства. Куда лучше, чем в кровати за очередной книгой.

Парочка хиппи в углу внезапно перестала целоваться. Это привлекло внимание некоторых, как будто они увидели аномалию средь бела дня. Те сидели неподвижно, глядя в одну точку пустыми взглядами.

Поезд начал замедляться. Впереди показалась третья станция.

И тут парочка резко встала и направилась к дверям. Ещё до полной остановки они принялись страстно целоваться прямо у выхода, явно привлекая внимание остальных. В их поведении была какая-то ненормальная навязчивость, словно они обезумели, подчиняясь воле кукловода.

— Эй, что вы делаете? — крикнул кто-то. — Отойдите от дверей!

Но парочка не реагировала. Они целовались всё страстнее, прижимаясь друг к другу так, будто пытались слиться в одно целое.

Поезд остановился. Двери зашипели и начали открываться. Все затаили дыхание — парочка стояла у самого выхода, готовая шагнуть в темноту заброшенной станции.

И в этот момент погас свет.

В абсолютной темноте раздались душераздирающие крики — не крики боли, а что-то более жуткое, сопровождаемое царапанием металла, словно их вытягивали из этого мира силой. Крики обрывались так же внезапно, как начались.

Когда свет включился, их не было.

У дверей никого. Только лёгкий запах озона, как после грозы. Люди в вагоне отпрянули от дверей, как если бы невидимая волна жара ударила из темноты.

Из соседних вагонов тут же прибежали люди, привлечённые криками. Все столпились у дверей, озираясь в поисках парочки.

— Где они? — прошептала девушка с зелёными дредами.

— Вышли, наверное, — неуверенно сказал кто-то.

— Вот ведь ненормальные! — злобно отозвался другой.

Но все понимали — никто не выходил. В темноте не было слышно шагов, только те жуткие крики.

Двери закрылись. Поезд тронулся.

Началась паника. Кто-то начал бить кулаками по стеклу, кто-то судорожно искал телефон, у кого-то задрожали колени.