Глава 30: Врата к звёздам
День 46. Уровень пятый. Столовая. 18:30.
Инженер Халкес стоял в очереди за едой. Поднос в руках. Усталость в плечах. Двенадцать часов на смене — подключал два новых мини-генератора к системе очистки воды. Для разведения рыб в искусственных бассейнах. Работа монотонная. Проводка. Проверка напряжения. Тестирование. Но кто-то должен был делать.
Взял тарелку. Каша. Хлеб. Компот из сухофруктов.
За соседним столом двое мужчин говорили тихо. Но не настолько тихо, чтобы не слышать.
Халкес медленно отошёл к раздаче приборов. Слушал.
— ...и кто их выбирал? — Первый, лет сорока, худой, с глубокими морщинами вокруг рта. — Морекхан? Касвин? Я за них не голосовал.
— Никто не голосовал, — второй, моложе, здоровяк, с короткой стрижкой. — Небольшая группа просто села наверху и решила, что командует. Восемьсот тысяч человек. А решают они.
Халкес взял вилку. Нож. Медленно.
— Мой брат пропал, — здоровяк сжал кулак на столе. — Неделю назад вышел из комнаты. Не вернулся. Я искал. Спрашивал везде. Ничего. Как сквозь землю.
Первый, худой, кивнул:
— Не один ты. Слышал — многие пропадают. Десятки. Может сотни. Никто не знает точно. УНК молчит.
Здоровяк усмехнулся горько:
— Я спрашивал солдат о брате. Подошёл вежливо. "Помогите найти, пожалуйста." Знаешь, что они сделали?
— Что?
— Дёрнули оружие. Как будто я на них напасть хотел.
Первый хмыкнул:
— Эх, их понять можно. Ты себя в зеркале видел?
Здоровяк нахмурился:
— Так меня теперь за человека что ли не считают? — голос злой. — Я просто спросил про брата!
— Тихо, — первый оглянулся. Помолчал. Потом тише, почти шёпотом: — А моего друга повязали, когда банду накрыли. Да, он дурак. Только-только к ним примазался. Ничего ещё не сделал. Увезли. Куда — не говорят. Жив ли — не знаю.
Здоровяк кивнул мрачно. Потом усмехнулся горько:
— Ладно, ладно. Хочешь, чтобы и нас тоже увезли?
— Не хочу, — первый тихо. — Поэтому и говорю — тише.
Здоровяк замолчал. Уставился в тарелку.
Халкес отошёл. Сел за свой стол. Подальше от них. Один.
Ел медленно. Каша остыла. Не важно.
Думал.
Это не первый раз.
Позавчера — очередь в душевую. Трое спорили про лес: "Почему депрессивные первыми? Мои дети здоровы — значит они не важны? Значит их счастье ничего не стоит?"
Неделю назад — рабочий объект на уровне три. Бригада монтажников. Один сказал громко: "Мы пашем, пашем, но... даже в тюрьме лучше кормили. Может пойти к Элиасу проповедником?" Остальные засмеялись. Нервно.
Вчера — коридор у лифта. Женщина плакала. Подруга обнимала её. "Мой муж пропал месяц назад. УНК даже не ищет. Просто вычеркнули из списков. Как будто его не было."
Халкес положил вилку. Посмотрел на тарелку.
Этих людей много.
Он видел. Слышал. Чувствовал. В очередях. На объектах. В коридорах поздно вечером, когда люди слишком устали, чтобы молчать.
Этих людей объединяет нечто общее.
Недовольство. Обида. Чувство несправедливости. Ощущение, что их предали. Что их никто не слышит.
Но им не хватает стержня.
Никто не говорит громко. Никто не собирается. Никто не предлагает альтернативу. Они шепчутся. Жалуются. Ждут.
Ждут кого-то, кто скажет вслух то, что они думают.
Халкес встал. Отнёс поднос.
Шёл по коридору. Руки в карманах. Плечи опущены.
Пока.
Пока он только слушает. Пока он только наблюдает. Пока он только копит.
Но он инженер. Он строит системы. Он понимает структуры. Он видит как они ломаются.
И он видит: система УНК держится на страхе и усталости людей.
А страх и усталость — не вечны.
***
День 46. Уровень четвёртый. Кабинет психиатра Шексиля. 20:15.
Вельсир вошёл без стука.
Шексиль поднял голову от планшета. Очки на кончике носа. Небольшая аккуратная бородка седая по краям.
На стене за ним — большая картина. Звёздное поле. Глубокое. Бесконечное. Привезена с Альтарии. Помогает пациентам в релаксации.
— Проблема? — спросил он спокойно.
— Труп, — Вельсир сел напротив. Тяжело. — Мужчина, пятьдесят пять лет. Инсульт в душевой.
Шексиль нахмурился. Снял очки. Положил на стол.
— Месяц назад?
— Да. — Вельсир потёр лицо ладонями. — Тогда был хаос. Чужой корабль. Почти девятьсот тысяч людей. Мы не знали, что делать с телом. УНК распорядилось упокоить в отдалённом секторе. Погребальный мешок. Плотно запечатан. Временно, думали... не знаю, что думали.
— И?
— Это не решение. — Вельсир посмотрел на Шексиля. — Мы не можем так хранить всех, кто умрёт. Годы полёта. Может десятилетия. Тысячи смертей. Погребальных мешков всего двадцать тысяч. Нельзя складировать трупы в секторах. Нужно другое решение.
Тишина.
Шексиль медленно надел очки обратно. Посмотрел на Вельсира долго.
— Семья?
— Жена и дочь. — Вельсир открыл планшет. Показал файл. — Дочь — Лейра Хенс, сорок два года. Жена — Мира Велтис, семьдесят один. Уровень пятый, сектор Б.
Шексиль попытался вспомнить. Нет, никто из них не обращался к нему за помощью.
В этот момент он вспомнил недавнее открытие на шестом этаже.
— Единственный вариант — шлюз утилизации, — сказал он спокойно.
— Именно это я и хочу предложить.
— Может быть проблемно. Нужен ритуал. Смысл. Иначе это просто выброс мусора.
— Именно. — Вельсир встал тоже. — Поговорим с Элиасом. Он может создать церемонию. Дать этому... вес.
Шексиль кивнул медленно:
— Как вариант, да. Хорошо. Завтра утром.
***
День 47. Уровень третий. Жилой блок. 9:00.
Элиас открыл дверь. Увидел двоих. Вельсир. Шексиль.
— Доктор, — он кивнул. — Что случилось?
— Можем войти? — Вельсир.
Элиас отступил. Впустил. Закрыл дверь.
Комната маленькая. Койка. Стол. Стул. Полка с несколькими книгами. Всё.
— Садитесь, — Элиас показал на койку. Сам остался стоять у стены.
Вельсир и Шексиль переглянулись. Сели.
Тишина.
— У нас умер человек, — начал Вельсир. — Месяц назад. Инсульт.
Элиас кивнул медленно. Слушал.
— Мы не знали, что делать с телом. Положили в холодильник. Временно. — Вельсир выдохнул. — Теперь тело разлагается. Нужно решение.
— Хоронить негде, — Шексиль добавил тихо. — Земли нет. Кремация невозможна. Хранить опасно.
Элиас смотрел на них. Лицо спокойное. Глаза усталые.
— Как я могу с этим помочь? У вас есть идея?
— Вариант только один, — Вельсир посмотрел в пол. — Шлюз утилизации. Но мы не можем просто... выбросить человека. Как мусор.
— Нужен ритуал, — Шексиль добавил тихо. — Вы можете придать этому смысл. Превратить технический процесс в священный акт.
Элиас молчал долго. Потом медленно сел на стул у стола.
— Это серьёзно, — сказал он тихо. — Если я соглашусь... это станет протоколом. Для всех, кто умрёт здесь. Не только для этого человека.
— Да, — Вельсир кивнул.
— Мне нужно подумать.
— Конечно, — Шексиль кивнул. — Сколько времени нужно?
— До завтра. — Элиас посмотрел на них. — Утром дам ответ.
Вельсир встал:
— Я утрясу все бюрократические нюансы с УНК. Если согласитесь — всё будет готово.
Шексиль добавил:
— Я возьму на себя заботу о семье. Если понадобится профессиональная помощь.
Элиас кивнул медленно:
— Спасибо. До завтра.
Двое мужчин спокойно встали и покинули помещение. Элиас закрыл дверь, но остался стоять рядом с ней.
***
День 49. Уровень шестой. Шлюз утилизации. 16:00.
Двадцать пять человек стояли перед закрытой дверью шлюза. Семья. Друзья. Тихие. Напряжённые.
У входа — двое солдат. Автоматы на плечах. Лица спокойные. Они здесь для порядка. Не для угрозы.
Отец лежал на металлической платформе перед дверью. Завёрнут в белую ткань. Погребальный мешок. Плотно запечатан. Лицо закрыто.
Элиас стоял рядом. На нём церемониальная мантия священника. Простая. Тёмно-синяя. Без украшений. Руки сложены. Голос тихий, но ясный:
— Дорогие мои.
Все замолчали.
— Сегодня мы провожаем Орена Велтиса. Мужа. Отца. Друга. Человек, чья жизнь была тихой, но глубокой. Он не кричал о себе. Он просто был. Был рядом. Был опорой.
Элиас посмотрел на платформу.
— Его тело лежит здесь. Последний дар. Последняя возможность прикоснуться к нему прежде, чем он отправится туда, куда все мы однажды придём.
Он выдохнул.
— Мы не можем похоронить его в земле. Нет земли. Нет могил. Нет деревьев над ним. Но есть космос.
Пауза.
— Космос — это не пустота. Это новая земля. Где свет звёзд заменил солнце. Где тишина не гробовая, а святая. Где он станет частью вечности.
Элиас посмотрел на жену и дочь. Стояли рядом. Держались за руки.
— Я знаю вашу боль. Я знаю, как вы хотите прижать его к себе. Сказать "ещё раз". Увидеть его улыбку ещё хоть раз.
Голос тише:
— Но он ушёл. И теперь он — часть чего-то большего. Часть того, что мы называем вечностью.
Пауза долгая.
— Если вы верите, что любовь не умирает — она будет с вами. В каждом вздохе, когда вы скажете: "Он с нами".
Элиас выпрямился.
— Пусть этот шлюз станет не воротами в пустоту, а воротами в свет. Последним порогом, за которым начинается новое существование.
Он посмотрел на всех собравшихся.
— Вы не теряете его. Вы отпускаете его. С любовью. С миром.
Жена заплакала. Тихо. Дочь обняла её.
Элиас поднял руку:
— Пусть космос примет его. Пусть звёзды осветят его путь.
Пауза.
— А вы — живите. Ради тех, кто остался. Ради тех, кто ещё не родился. Память — это не прощание. Это продолжение.
Он опустил руку.
— Аминь.
Несколько голосов откликнулись тихо:
— Аминь.
Элиас отступил. Кивнул Лейре.
Она подошла к платформе. Мать рядом.
Лейра прошептала:
— Прощай, папа.
Слёзы капали на ткань.
— Я люблю тебя. Я всегда буду помнить.
Поцеловала свою ладонь. Положила её на мешок. Там, где должна быть грудь.
Мать сделала то же самое. Молча. Слёзы текли по щекам.
Отступили.
Остальные подходили по одному. Кто-то касался ткани. Кто-то шептал что-то. Кто-то просто стоял молча.
Потом все отступили.
Элиас кивнул двум солдатам. Они подняли платформу. Осторожно. Внесли в шлюз. Положили.
Внутренняя дверь закрылась.
Элиас поднял руку:
— Орен Велтис. Прожил пятьдесят пять лет. Любил свою семью. Работал инженером. Пережил катастрофу. Поднялся на корабль.
Он опустил руку.
— Мы возвращаем тебя звёздам. Пусть твой путь будет вечным. Пусть твоя память живёт в тех, кто любил тебя.
Пауза.
— Прощай, Орен.
Он нажал кнопку на панели.
Звук разгерметизации. Тихий. Механический. Как нож по сердцу.
***
Внешняя дверь открылась где-то внутри.
Люди начали расходиться, вскоре помещение у шлюза опустело.
Лейра стояла перед закрытым шлюзом.
Смотрела на металлическую дверь.
Отца там уже нет. За ней. Теперь он в космосе. В доме звёзд.
Она верила.
Плакала тихо.
Элиас стоял рядом. Не говорил ничего. Просто был.