Глава 25. Кристалл раздора
Наблюдаю на Ликой, которая копается в углу. Раскладывает одеяла. Разравнивает подушки. Двигает вещи туда-сюда. Не могу понять, что она делает.
— Лика, – позвал я. – Что ты делаешь?
Она обернулась. Улыбнулась.
— Место для ночлега, – ответила она просто. – Нам же нужно где-то спать.
Моргнул.
— Разве мы не пойдём к Керагу? К старейшине?
Лика скривилась.
— Зачем к кому-то идти, когда у тебя есть свой дом?
Открыл рот. Закрыл. Снова открыл.
— Но… здесь же пусто, ни печи, ни еды.
Лика пожала плечами.
— Есть вода. Есть стены. Есть крыша. – Она похлопала по одеялу. – И есть место, где нас никто не найдёт. Разве это не дом?
Смотрю на неё, на её решительное лицо, на то, как она обустраивает угол. Она уже решила, что мы останемся здесь.
Вдруг вспомнил, камни! Блин, как же я забыл про камни?! Красные кристаллы, те, что грели дом. Те, что делали жизнь возможной зимой. Если хоть один уцелел...
Выбежал наружу и сразу холод ударил в лицо. Ветер. Серое небо давило сверху. Начал искать. Кругом обломки, пепел, обугленные доски. Перебирал завалы. Отодвигал камни. Копался в мусоре. Нашёл осколок красного кристалла. Поднял. Присмотрелся. Трещина через весь камень. Свет внутри погас. Бесполезен. Отбросил в сторону. Продолжил искать.
Ещё один осколок. Ещё. Ещё. Все повреждены. Один мусор. Сплошное разочарование. Медленно пошёл по обломкам, смотря под ноги. Пинал щепки. И вдруг остановился. Печь. Старая каменная печь. Почерневшая. Частично обрушенная. Но узнаваемая.
Флешбэк ударил без предупреждения. Эльза стоит у печи. Улыбается. Достаёт из неё хлеб – румяный, тёплый, пахнущий домом. Наливает чай в кружки. Смотрит на детей.
— Ешьте, пока горячее.
Сжал зубы. Чёрт. Неприятно. Подошёл к печи. Присел рядом. Камни вставлялись в специальные ниши по бокам. Грели стенки, распространяли тепло. Потянулся к крышке ниши, открыл. Первый камень – разбит. Осколки. Тусклые. Второй – тоже. Трещины. Без толку. Почувствовал отчаяние. Тяжёлое. Давящее. Всё потеряно. Всё... Стоп.
Присмотрелся. Там была третья ниша. Глубже. Ниже. Засыпана мусором. Пеплом. Обломками. Осторожно начал убирать завал. Пепел на руках. Сажа. Холод. Копал. Медленно. Аккуратно. И вдруг увидел его. Красный кристалл. Целый!
В момент замер, меня прошиб пот. Камень лежал в нише. Тусклый. Разряженный. Но целый. Без трещин.
Осторожно взял его. Поднёс к свету. Внутри едва мерцало слабое красное свечение. Почти пусто. Но функционирует. Сжал кристалл в ладони. У нас есть камень! Вернулся в банк. Лика всё ещё возилась с одеялами. Обернулась, когда услышала мои шаги.
— Нашёл! – я показал ей кристалл.
Её глаза расширились.
— Это… это мамин камень! Из печи!
Она подошла. Осторожно коснулась кристалла пальцем.
— Отлично! – улыбнулась она. – Теперь у нас будет тепло!
— Нет. Я его продам.
Улыбка исчезла с её лица.
— Что? – прошептала она. – Зачем?
Киваю головой в сторону стойки. К терминалу.
— Нам нужны монеты, – отвечаю. – Для второго уровня нужна тысяча. У нас только сто пятьдесят.
Лика уставилась на меня.
— Норка, это последний камень! – её голос задрожал. – Мамин камень! Она готовила на нём!
— Тем более, – ответил я холодно. – Он дорогой. Система оценит высоко.
Лика схватила меня за руку.
— А можно просто… посмотреть сколько он стоит? – спросила она отчаянно. – Не продавать, просто узнать?
На автомате мотаю головой.
— Нельзя. Оценка равна конвертации. Если положишь в ящик – он исчезнет.
Она отпустила мою руку. Отступила на шаг.
— Можно попробовать пройтись по разрушенным домам, – предложил я. – Поискать что-то ценное для продажи.
Лика покачала головой.
— Это… это неэтично. Аморально.
Я нахмурился.
— Почему? Это мусор. Его всё равно соберут и выбросят.
— А вдруг хозяева вернутся за своим добром? – возразила Лика. – А там мы? Роемся в их вещах?
Рассматриваю альтернативу.
— Тогда пойдём ночью, – предложил я. – Никто не увидит.
Лика вскинула руки.
— Да нас охотники с собаками за мародёров примут! Они патрулируют после нападения!
Я сжал губы. Она была права. После нападения деревня была на взводе. Патрули. Собаки. Любой, кто шастает ночью по руинам, выглядит подозрительно. Нас могут схватить. Или хуже.
— Тогда кристалл, – сказал я тихо. – Это единственное, что у нас есть.
Лика посмотрела на камень в моей руке.
Её лицо стало жёстким.
— Нет.
— Лика—
— Нет, – повторила она. – Это мамин камень. Последнее, что от неё осталось.
Напряжение нарастает. Молча встаю. Подхожу к куче вещей. Беру одну из целых тарелок. Сел у стены. Спиной к деревянным панелям. Вытянул руку с тарелкой вперёд. Скорчил физиономию самого несчастного человека на земле. Глаза грустные. Губы дрожат. Плечи поникли.
— Тогда я пойду к главным воротам, – сказал я жалобно. – И буду так сидеть.
Лика открыла рот, чтобы возразить. Но вместо этого зажала рот рукой.
— Пф-ха-ха! – она не могла сдержаться. – Дурак!
Я продолжал сидеть. Не улыбался. Держал тарелку.
— Подайте бедным сиротам, – простонал я. – Замерзаем. Голодаем. Родителей потеряли.
Лика смеялась всё сильнее.
— Норка, хватит!
— Хоть монетку, – продолжаю. – На хлеб. На тёплую воду.
Лика рухнула на пол, хохоча. Слёзы текли по щекам.
— Прекрати! – она не могла дышать. – Я сейчас… умру от смеха!
Опускаю тарелку. Смотрю на неё. Лика смеялась. Первый раз за три дня. Нормально. Искренне. Позволяю себе улыбнуться. Совсем чуть-чуть. За моей спиной, на экране терминала, Кейрик тихо наблюдает. Может быть, мне показалось, но выражение его кхм лица стала мягче.
Лика постепенно успокоилась. Вытерла слёзы. Всё ещё улыбалась. Смотрю на неё. И вспоминаю. Давно. Очень давно. В другой жизни. Читал истории. Про детей, которые жили без взрослых. Питер Пэн. Остров, где никто не взрослеет. Где дети сами себе хозяева. Были и другие истории. Про выживание. Про то, как дети строят свой мир, когда взрослые исчезают.
Читал их в детстве. Своём настоящем детстве. В мире небоскрёбов и экранов. А теперь живу в одной из таких историй. Но не могу рассказать это Лике. Как объяснить? Откуда знаю эти истории? Про мальчика, который летал? Про остров, которого нет на картах? Она спросит. Откуда ты это знаешь? И не смогу ответить.
Поэтому просто молчу. Смотрю на Лику. На её улыбку. Может быть, нам не нужны те истории. Может быть, мы пишем свою. Смотрю на кристалл в ладони. Тяжёлый. Тусклый. Но живой. Мамин. Подхожу к нашему углу. Откидываю одеяла. Прячу камень как можно глубже – туда, где его не будет видно. Накрываю обратно. Продадим в самом конце. Если совсем прижмёт. Если до этого доживём.
Поставил тарелку на пол. Встал. Лика перестала смеяться, посмотрела на меня.
— Куда ты?
— Нужно найти хоть что-то, – ответил я коротко.
Вышел наружу. Холод. Ветер. Руины. Стою среди обломков и думаю. Металл – это сложно. В деревне металла мало. На вес золота. Инструменты, оружие, посуда – всё это ценится. Никто просто так не оставит. Но есть дерево. Обломки. Доски. Брёвна. Можно ли продавать дерево?
Я поднял обугленную доску. Вернулся в банк. Подошёл к стойке. Выдвинул ящик. Поднёс доску.
— Обмен, – сказал я.
Доска исчезла. Ящик закрылся. Экран терминала вспыхнул.
— Поздравляю, хозяин Норка, – сказал Кейрик. – Вам зачислено пять монет.
Я моргнул. Пять. За доску. Это... мало. Очень мало. Но это работает. Вышел снова. Поднял камень. Обычный булыжник. Вернулся. Поднёс к ящику.
— Обмен.
Камень исчез.
— Вам зачислено две монеты.
Две. За камень. Система оценивает всё. Даже хлам. Но хлам стоит почти ничего. Вернулся наружу. Поднял кусок обгоревшей ткани. Лоскут. Грязный. Рваный.
— Обмен.
Ткань исчезла.
— Вам зачислено полмонеты.
Уставился на экран. Полмонеты. За тряпку. Система оценит всё. Но за откровенный хлам платит копейки. Вернулся к стойке. Смотрю на Кейрика.
— Кейрик, можно узнать баланс?
— Конечно, – ответил Кейрик. – Текущий баланс: сто пятьдесят семь с половиной монет.
Вздыхаю. До тысячи – восемьсот сорок две с половиной. Если продавать доски по пять монет за штуку... Понадобится больше ста шестидесяти досок. А камни по две монеты... Не хочу считать.
Лика подошла ко мне. Посмотрела на экран.
— Сколько нам нужно? – спросила она тихо.
— Тысячу, – ответил я. – До второго уровня.
Она посмотрела на меня. Потом на руины за окном.
— Это много, – прошептала она.
— Да, – согласился я. – Очень много.
Смотрю на руины. Наш дом. Разрушенный. Разбросанный. И вдруг меня осенило.
— Свой мусор, – прошептал я.
Лика обернулась.
— Что?
— Свой мусор! – повторил я громче. – Это наша территория. Наш дом. Никто не скажет, что мы мародёры, если мы расчищаем свои руины! Лика моргнула. Потом медленно улыбнулась.
— Ты прав, – сказала она. – Это же наше.
Киваю.
— Всё это. Доски. Камни. Обломки. Мы можем сплавить всё.
Лика посмотрела на завалы.
— Это много работы, – сказала она.
— Да, – согласился я. – Но оно того стоит.
Она выпрямилась. Вытерла руки.
— Тогда начнём.
***
Мы работали почти до вечера. Доски. Одна за другой. Я таскал их в банк. Подносил к ящику.
— Обмен.
+5 монет.
— Обмен.
+5 монет.
— Обмен.
+5 монет.
Лика таскала камни. Булыжники из стен. Обломки печи.
— Обмен.
+2 монеты.
— Обмен.
+2 монеты.
Некоторые вещи я не мог поднять сам. Например, обгоревшее бревно, такое тяжёлое, толстое. Я тянул. Пыхтел. Не сдвигалось.
— Эй, – окликнула Лика. – Давай вместе.
Она встала с другой стороны. Взялись оба. Потянули. Бревно поддалось. Медленно. Скрипя. Дотащили до двери банка. Внесли внутрь. Положили рядом с ящиком.
— Обмен, – сказал я.
Бревно исчезло.
— Вам зачислено двадцать монет, – объявил Кейрик.
Мы переглянулись.
— Двадцать! – выдохнула Лика. – За одно бревно!
— Большое бревно, – уточнил я.
Мы вернулись наружу. Обломок печи. Каменный. Огромный. Я попробовал поднять. Не смог. Лика подошла. Мы взялись вдвоём.
— На три, – сказала Лика. – Раз. Два. Три!
Подняли. Еле-еле. Шагали медленно. Спотыкались.
— Тяжёлый! – выдохнула Лика.
— Почти дошли, – прохрипел я.
Внесли в банк. Бросили у ящика.
— Обмен!
Обломок исчез. В какой-то момент мне стало даже казаться, что у этого Кейрика появились рожки, хвостик и наглая ухмылка.
— Вам зачислено пятнадцать монет.
Это буквально эксплуатирование детского труда. Почти рабского. Нужно узнать телефон службы поддержки. Мы сели на пол. Тяжело дышали.
— Ещё? – спросила Лика.
Смотрю в окно. Там ещё много обломков.
— Ещё, – кивнул я.
Мы встали. Вышли снова.
***
К позднему вечеру мы едва стояли на ногах. Руки болели. Спина ныла. Ноги подкашивались. Но территория была чистой.
Подхожу к терминалу.
— Кейрик, баланс?
— Текущий баланс: четыреста пятьдесят восемь с половиной монет, – ответил Кейрик.
Уставился на экран. Четыреста пятьдесят восемь. За несколько часов работы. За наш мусор. Лика подошла. Посмотрела на цифры.
— Это… это много, – прошептала она.
— Да, – согласился я. – Почти половина.
Она улыбнулась. Устало. Но искренне.
— Мы справимся, – сказала она.
Киваю.
— Да. Справимся.
Если выживем.
Почему я чувствую себя как папа Карло, который трудится ради этого бесящего Буратино на экране?!
***
На следующий день пришёл Кераг. Вижу его издалека. Старейшина шёл медленно. Посохом постукивал. Смотрел по сторонам. Остановился у нашей территории. Замираю. Лика тоже. Кераг смотрел на расчищенное место. На отсутствие завалов. На чистоту. Потом покачал головой.
Не слышу, что он говорит. Но вижу его лицо. Уважение. Одобрение. Он повернулся. Пошёл дальше. Лика выдохнула.
— Он ничего не заподозрил, – прошептала она.
Усмехаюсь.
— Он думает, мы просто убираем.
Лика хихикнула.
— Мы и убираем. Просто эффективно.
Смотрю на неё. Она улыбается. За моей спиной, в банке, Кейрик молча наблюдал с экрана. У меня было неприятное ощущение, что этот нарисованный человечек чрезвычайно доволен нашим рабским энтузиазмом.---
БАЛАНС: 458.5 монет
ДО УРОВНЯ 2: 541.5 монет