Глава 45: Альтария жива

День 100. 15:17.

Касвин стоит на сцене.

Высокий. Седые волосы коротко. Военная выправка. Лицо каменное.

Смотрит прямо в камеру. Не улыбается.

Начинает говорить. Голос твёрдый чёткий без эмоций:

— Сто дней назад мы покинули Альтарию. Планета погибла. Мы выжили. Это факт.

Пауза короткая.

— Сегодня я расскажу не о чувствах. О фактах. О том что мы построили. О проблемах, которые решили. О проблемах, которые остались.

На уровне три конгурцы кивают. Им нравится такой подход. Без пафоса. Только данные.

На уровне пять танмарцы настороженные. Касвин — власть. Касвин — тот кто контролирует.

Касвин продолжает:

— Сто дней. Четыреста восемь тысяч тонн воды очищено. Сто двадцать тысяч тонн еды произведено. Тридцать восемь тысяч конфликтов предотвращено. Восемьсот сорок два преступления расследовано.

Цифры падают как молот. Точные. Безэмоциональные.

— Мы построили систему. Несовершенную. Но работающую. Мы живы не по чуду. По работе. По дисциплине. По вашему труду.

Аплодисменты слабые. Уважительные. Но не тёплые.

Касвин делает паузу. Смотрит в камеру. Голос чуть меняется — не мягче, но честнее:

— Но есть проблема. Большая. Критическая. Проблема, которая разрушит всё что мы построили если не решим её сейчас.

Залы затихают. Все слушают.

— Язык.

Слово повисает.

— Пять наций. Пять языков. Мы не понимаем друг друга. Переводчиков не хватает. Двести тридцать человек на весь корабль. Нужно минимум пятьсот.

Он делает шаг вперёд:

— Результат? Груз идёт не туда. Пациент не понимает назначение. Ребёнок учится изолированно от детей других наций. Женщине в лесу стало плохо — переводчика не было — потеряли пятнадцать минут которые могли стоить её жизни.

На уровне четыре лаариец вспоминает. Это про его жену. Она чуть не умерла.

— Система трещит. Каждый день новые инциденты. Неделя назад — сорок два. Вчера — шестьдесят семь.

Пауза тяжёлая.

— Мы застряли. Не можем выбрать один язык — никто не согласится. Не можем оставить пять — система разваливается.

Касвин смотрит прямо в камеру. Голос становится жёстче:

— Неделю назад. День девяносто четвёртый. Объединённый Надзорный Комитет принял решение.

Все замирают.

— Мы не выбрали один язык. Мы разделили функции.

Он поднимает руку. Считает на пальцах:

— Виерийский — деловой язык. Торговля. Логистика. Координация.

Виерийцы на уровне два кивают. Справедливо.

— Конгурский — научный язык. Исследования. Инженерия. Технологии.

Конгурцы на уровне три аплодируют сдержанно. Логично.

— Лаарийский — медицинский язык. Здоровье. Диагностика. Лечение.

Лаарийцы на уровне четыре переглядываются. Хорошо.

— Танмарский — религиозный язык.

Взрыв.

Уровень пять — танмарцы вскакивают. Кричат. Аплодируют стоя. Плачут.

Их язык — священный.

Официально. Признано УНК. Религия говорит на танмарском.

Пожилой танмарец падает на колени. Благодарит богов. Рядом женщина закрывает лицо руками рыдает.

На других уровнях смотрят на это. Кто-то с уважением. Кто-то с завистью. Кто-то с раздражением.

Касвин ждёт пока шум стихнет. Не улыбается. Просто ждёт.

Через минуту залы затихают.

Он продолжает:

— Сельхский — альринский — язык земли. Агрономия. Фермы. Природа.

Альринцы на уровне семь аплодируют. Не так бурно, как танмарцы. Но довольны.

Касвин делает паузу. Самую долгую.

Потом говорит тише. Медленнее. Весомее:

— Но этого недостаточно. Пять языков для пяти функций — это всё ещё разделение. Дети будут расти не понимая друг друга. Через двадцать лет пять народов станут чужими.

Тишина напряжённая.

— Поэтому мы приняли второе решение.

Пауза.

— Мы создаём новый язык.

Шок в залах. Люди замирают.

— Язык для всех. Общий. Простой. На основе всех пяти языков, но не принадлежащий ни одному.

Касвин смотрит в камеру прямо:

— Мы назвали его альтарийским.

Тишина.

Секунда. Две. Три.

Потом — волна.

Не аплодисменты. Не крики.

Рыдания.

На всех уровнях люди плачут. Старики закрывают лица руками. Женщины обнимают детей прижимают к груди. Мужчины вытирают слёзы не скрывая.

Альтарийский.

Имя планеты. Имя дома. Имя всего, что потеряли.

На уровне два виериец шепчет: "Альтария... она всё ещё с нами..."

На уровне три конгурка обнимает лаарийца. Плачут вместе. Не важно что враги. Сейчас — альтарийцы.

На уровне пять танмарец смотрит на экран. Слёзы текут. Шепчет молитву: "Благослови планету, которая нас родила..."

Касвин ждёт. Даёт им время. Не спешит.

***

Через две минуты продолжает. Голос остаётся твёрдым, но что-то в нём меняется. Почти незаметно. Как трещина в камне:

— Мы не спасли планету. Мы не вернём её. Альтария мертва. Навсегда.

Слова режут. Правда которую все знают, но не хотят слышать.

— Но пока мы живы — пока мы помним — пока мы говорим — Альтария жива в нас.

Пауза.

— Альтарийский язык — это не отказ от корней. Это память. Живая память. Каждый день, когда ваши дети будут говорить на этом языке — они будут произносить имя планеты. Каждый день они будут помнить.

Голос крепчает:

— Ваши родные языки не исчезнут. Виерийский. Конгурский. Лаарийский. Танмарский. Сельхский. Все останутся. В домах. В сердцах. В традициях. Но вместе мы будем говорить на альтарийском.

Он делает шаг вперёд. Смотрит прямо в камеру. Голос становится жёстче — почти вызовом:

— Некоторые скажут: это предательство. Некоторые скажут: мы отказываемся от предков.

Пауза.

— Я скажу: предки мертвы. Они остались на Альтарии. Вместе с планетой. Вместе с прошлым.

Слова падают как камни. Жестокие. Честные.

— Мы не можем держаться за корни и одновременно стремиться к звёздам. Мы не можем цепляться за прошлое и строить будущее. Мы должны выбрать.

Он поднимает голос — не кричит, но каждое слово слышно чётко:

— Предки проклянут нас из могил погибшей планеты? Пусть. Мы не живём для мёртвых. Мы живём для живых. Для детей, которые родятся здесь. Для поколений, которые никогда не увидят Альтарию.

Касвин смотрит в камеру. Лицо каменное, но глаза жгучие:

— Альтарийский язык — это наш выбор. Выбор живых. Выбор тех, кто смотрит вперёд, а не назад.

Тишина тяжёлая.

Потом аплодисменты. Не все. Не везде.

На уровне два виерийцы аплодируют стоя. "Правильно! Вперёд!"

На уровне три конгурцы кивают. Логика железная.

На уровне четыре лаарийцы смешанно — половина аплодирует половина молчит.

На уровне пять танмарцы разделены. Молодые аплодируют. Старики сидят с каменными лицами. Не согласны, но молчат.

На уровне семь альринцы аплодируют. Тихо. Но искренне.

***

Касвин продолжает. Голос возвращается к деловому тону:

— Альтарийский язык создаётся здесь. Сейчас. Людьми, которые понимают, что такое язык. Что такое культура. Что такое ответственность.

Пауза.

— Проект возглавляет профессор Аран Деламар.

Касвин оборачивается. Смотрит в зону ожидания ораторов. Жест рукой — приглашает.

Аран встаёт с места. Идёт к микрофону. Медленно, но уверенно.

Пожилой мужчина. Седые волосы. Очки. Строгий костюм. Планшет прижат к груди.

Выправка безупречная. Плечи расправлены. Взгляд прямой. Человек, который провёл тысячи лекций перед сотнями студентов. Который открывал конференции, выступал на форумах, защищал диссертации под камерами.

Сцена — его территория. Он не нервничает. Не суетится. Просто идёт.

Касвин смотрит на него. Едва заметный кивок. Почти армейский.

"Хорошо" — думает Касвин. — "Держит удар."

Внимание разделено теперь. Не только председатель УНК на экранах. Ещё и ректор. Учитель. Авторитет.

Ответственность не на одном. На двоих.

Касвин расслабляет плечи. Чуть-чуть. Незаметно для камер.

Аран подходит. Встаёт рядом. Не позади — рядом.

Касвин продолжает пока Аран идёт к сцене:

— На Альтарии профессор Деламар был ректором Национального университета Лаарии. Тридцать лет преподавания. Двадцать лет на посту ректора. Обучил три поколения лингвистов инженеров учёных.

Аран поднимается на сцену. Стоит рядом с Касвином. Не улыбается. Лицо строгое усталое.

Касвин смотрит в камеру:

— Здесь на корабле профессор Деламар — куратор Комиссии по общему образованию. Глава координатор. Человек, на котором держатся все школы. Весь преподавательский состав. Вся система обучения наших детей.

На уровне три конгурцы аплодируют стоя. Свой. Гордость нации.

На других уровнях аплодируют тоже — уважение к учителю универсально.

Касвин оборачивается к Арану. Кивает. Жест уважения.

Аран кивает в ответ. Коротко.

Касвин снова к камере:

— За неделю профессор Деламар и его команда собрали сорок процентов альтарийского языка. Грамматика. Словарь. Правила произношения. Письменность.

Пауза.

— Через три месяца язык будет готов. Через шесть месяцев школы перейдут на обучение на альтарийском. Полностью.

Аран стоит рядом. Не говорит. Просто присутствует. Его присутствие — гарантия. Это не политика. Это образование. Это серьёзно.

Касвин:

— Профессору Деламару шестьдесят два года. Он мог бы отдыхать. Но он работает четырнадцать часов в день. Потому что понимает: если дети не будут говорить на одном языке — через двадцать лет не будет нас.

Тишина.

Аран делает шаг вперёд. Голос тихий, но все слышат:

— Спасибо председатель.

Он оборачивается. Смотрит в камеру. Первый раз за всю речь.

***

— Альтарийский язык — не моя идея. Не идея Объединённого Надзорного Комитета. Это необходимость. Я лингвист. Я знаю: язык без носителей умирает. Но носители без общего языка — умирают тоже.

Пауза. Он снимает очки. Протирает. Надевает обратно:

— Мы сохраним ваши языки. Все пять. В домах. В традициях. В сердцах. Но вместе — вместе — мы будем говорить на альтарийском.

Он кланяется. Коротко. Уходит со сцены.

Аплодисменты. Долгие. Искренние.

На уровне три конгурцы кричат: "Деламар! Деламар!"

На уровне два виериец шепчет жене: "Вот это человек. Настоящий учитель."

На уровне пять танмарец кивает: "Он прав. Дети важнее гордости."

— Обучение добровольное. Никто не заставит вас. Но школы перейдут на альтарийский через шесть месяцев. Дети будут учиться вместе. Не разделённые. Вместе.

Пауза.

— Для взрослых — курсы. Бесплатные. На всех уровнях. Начнутся через две недели.

Касвин смотрит в камеру последний раз. Голос становится тише, но не слабее:

— Я знаю это трудно. Я знаю это больно. Отпустить прошлое всегда больно.

Пауза.

— Но мы должны. Ради тех, кто рядом. Ради тех, кто придёт после нас.

Он кланяется. Короткий военный поклон. Без эмоций.

— Спасибо.

Аплодисменты неровные. Где-то громкие. Где-то тихие. Где-то вообще нет.

Касвин уходит со сцены. Лицо невозмутимое. Но в глазах усталость.

***

Саловик и Карседия выходят. Ждут пока шум стихнет.

Карседия улыбается, но в улыбке напряжение:

— Это было... сильно.

Саловик кивает:

— Председатель Касвин не любит красивых слов. Только правду.

— Даже если правда жестокая.

— Особенно если жестокая.

Пауза. Они переглядываются. Понимают — нужно разрядить атмосферу.

Саловик:

— Альтарийский язык. Звучит красиво не правда ли?

Карседия усмехается:

— Красиво. Но... — она делает паузу. — Кто будет его учить если мы все голодные?

Смех в залах. Негромкий. Но есть.

Саловик подхватывает:

— Отличный вопрос! И следующий наш гость ответит именно на него.

Карседия:

— Он расскажет, как мы решим проблему еды. Раз и навсегда.

Саловик:

— Представитель Конгура в Объединённом Надзорном Комитете.

Карседия:

— Сайрон.

Аплодисменты. Конгурцы на уровне три аплодируют громко — свой человек.

Остальные вежливо.

Сайрон выходит на сцену.

Мужчина лет пятидесяти. Конгурец. Очки. Седые волосы аккуратно зачёсаны. Костюм строгий. Планшет в руках.

Подходит к микрофону. Улыбается. Не широко — сдержанно по-конгурски.

Начинает говорить.