Глава 26. Работа мечты
Я проснулся не от холода, пробирающегося сквозь щели в развалинах, и не от ветра, свистящего в обвалившейся крыше, а от непривычной тишины. Открыв глаза, увидел над собой настоящий потолок — ровный, деревянный, а не серое небо сквозь дыры. Впервые с момента нападения проснулся внутри, в тепле и безопасности. Лежал на полу на старом одеяле, которое мы принесли из развалин дома, но даже твёрдый пол казался комфортнее, чем холодная земля под открытым небом.
Сел и огляделся. Банк на первом уровне был скромным — одна небольшая комната около десяти квадратных метров, терминал у стены, светящийся мягким голубым светом, кулер с водой рядом, свечи в подсвечниках, горящие ровно без мерцания, настенные часы, тихо отсчитывающие время. На полу рядом спала Лика, укрытая другим старым одеялом, её растрёпанные волосы разметались по импровизированной подушке из свёрнутой тряпки.
Встал, стараясь не разбудить сестру, подошёл к кулеру и налил холодной воды в чашку. Выпил жадно — вода была чистой, без привкуса, совсем не похожей на ту, что мы пили из колодца. Лика зашевелилась, открыла глаза и села, потирая лицо. Посмотрела вокруг и улыбнулась.
«Мы спали дома, не у чужих людей,» — сказала Лика тихо, и я понял, о чём она. Вчера соседи предлагали приют, настаивали даже, но Лика упёрлась — хотела спать дома. Пришлось объяснить Керагу, что у нас есть подвал, который не пострадал при разрушении, там безопасно. Конечно, мы не упомянули про банк — просто сказали, что переночуем в подвале. Лика добавила с радостью в голосе: «Это хорошо, правда ведь?»
Кивнул в ответ, но внутри понимал, что этого недостаточно. Банк давал крышу над головой, защиту, доступ к воде и минимальным удобствам, но это была функция, работа, система поддержки владельца. Нам с Ликой хотелось бы настоящий дом — где пахнет едой, приготовленной мамой, где можно найти вещи родителей, где каждый угол хранит воспоминания о прошлой жизни. Но реальность оказалась более жестокой.
Позавтракали скудными остатками — чёрствым хлебом, который размачивали водой, маленьким кусочком сыра и холодной водой из кулера. Ели молча, сидя на полу возле терминала, каждый погружённый в свои мысли о том, что делать дальше, как выживать без родителей в этом мире.
После завтрака вышел наружу и направился к развалинам дома. Вчерашний день работы принёс результаты — участок очищен от опасного мусора, острых обломков, гниющих остатков мебели. Стены всё ещё стояли полуразрушенные, местами осыпаясь от прикосновения, крыша полностью обвалена. Фундамент, к счастью, цел и достаточно прочен, что давало возможность восстановления. Но требовало времени, материалов, денег — много денег.
Мысленно подсчитал ресурсы. На моём счету в банке лежало около пятисот монет — заработанные вчера конвертацией обломков нашего дома, досок, камней, всего, что можно было вытащить из развалин. Баланс — слово странное, но уже привычное. Кейрик говорит его постоянно, и теперь мы с Ликой тоже начали использовать вместо простого "сколько денег".
Вчера был неприятный сюрприз. Лика решила переспросить у терминала, сколько у меня монет на счету, и услышала триста пятьдесят. Мы оба застыли — число было меньше, чем я помнил. Куда делись деньги? Я переспросил терминал, и он назвал правильное число — около пятисот.
Тогда до меня дошло — когда Лика спрашивала про мой счёт, банк выдал информацию, согласно данным её личного счёта. После регистрации Лики как нового клиента её счёт стал активен, так что всё, что она сама конвертировала, автоматически зачислялось на её личный счёт.
Пришлось объяснить ей это, и мы оба поняли, как обидно всё получилось — дойти до тысячи стало ещё сложнее после целого дня тяжёлой работы. Попросил Кейрика перевести деньги с её счёта на мой.
«Перевод между счетами клиентов на данном уровне недоступен,» — ответил Кейрик спокойно. — «Для межклиентских транзакций требуется минимум второй уровень банка.»
«Транзакций?» — переспросила Лика, хмурясь.
«Транзакция — это операция перевода средств между счетами,» — объяснил Кейрик. — «На первом уровне доступна только конвертация предметов в монеты и их зачисление на личный счёт владельца конвертируемого имущества.»
Так что у Лики триста пятьдесят монет лежат заблокированные, и я не могу их использовать для эволюции банка до следующего уровня.
Оглядевшись на деревню, заметил, что другие дома тоже сильно пострадали. Везде валялся мусор, обломки мебели, разбитая утварь, пробитые стены. Многие жители, особенно пожилые и те семьи, где все заняты на полях, просто не успевали восстанавливать дома. Катастрофически не хватало времени и сил. Большинство из них, был уверен, готовы заплатить тому, кто возьмёт на себя хотя бы часть работы.
Я уже знал, как правильно расчищать завалы, сортировать мусор, безопасно работать с тяжёлыми обломками. Опыт пусть всего один день, но интенсивный. Были инструменты. Но главное — была причина. Это деревня родителей Норки, место, где они прожили жизнь, где вырос этот мальчик. Смотреть на разрушенные дома было больно — что-то сжималось в груди, когда видел покосившиеся стены и обвалившиеся крыши, под которыми ещё недавно жили люди.
Решительно направился к дому старейшины, обдумывая на ходу, как преподнести предложение, чтобы Кераг отнёсся серьёзно, несмотря на мой юный возраст. Проходя мимо сильно пострадавшего дома, увидел старую женщину, сидящую на земле у обломков, тихо плачущую. «Мой дом,» — шептала она сама себе, качая головой. «Мой дом, который строила с мужем... Всё разрушено.»
Остановился на мгновение, глядя на эту картину горя. Всё это было неправильно — так не должно быть. Потом продолжил путь — сначала нужно было поговорить с Керагом.
Дом старейшины находился в центре деревни, путь занял несколько минут. Постучал в массивную дверь, услышал хриплый уставший голос, разрешающий войти. Кераг сидел за большим столом, заваленным бумагами — записями, жалобами, списками работ. Выглядел очень уставшим, с тёмными кругами под глазами и согнутой спиной человека, несущего груз ответственности за всех.
«Норка?» — удивился старейшина, поднимая голову от бумаг. «Что случилось? Лике плохо?»
«Нет, всё в порядке,» — быстро успокоил его, входя и закрывая дверь. «Я пришёл с предложением по работе.»
Кераг отложил перо, которым что-то записывал, внимательно посмотрел на меня, стоящего перед ним с прямой спиной и серьёзным лицом. В его глазах мелькнуло что-то — боль, может быть. Ребёнок в шесть лет должен смеяться, бегать с друзьями, оставаться ребёнком, радоваться жизни. А не приходить к старосте с деловым предложением.
Кераг тяжело вздохнул. «Да, у нас в деревне сейчас положение незавидное, рук везде не хватает,» — сказал он медленно. — «Проклятые бандиты... нелюди.» Покачал головой. «Но это не твоя ответственность, Норка. Вы и так пережили горе.»
Помолчал, глядя на меня. Видимо, не хотел выпроваживать ребёнка, который проделал такой путь. «Но раз уж пришёл... говори. Что у тебя на уме?»
Я выпрямился ещё больше, собрался с мыслями и заговорил чётко, деловито, как взрослый человек, обсуждающий коммерческое предложение. «Мы с сестрой вчера закончили полную расчистку нашего участка, где стоял дом родителей. Теперь эти развалины безопасные, чистые, весь опасный мусор вывезен, всё, что можно спасти — спасено и убрано.»
Сделал паузу, потом продолжил. «Но смотрю на деревню и вижу, что ситуация в целом всё ещё очень плохая — многие дома до сих пор не восстановлены, везде завалы, мусор, разрушения, а люди не справляются, потому что не хватает времени, сил, у некоторых просто нет физической возможности выполнять такую монотонную работу.»
Кераг моргнул от удивления, совсем не ожидая подобной оценки ситуации от ребёнка. «Знаю об этом лучше, чем кто-либо, мальчик. Но что могу сделать? У людей действительно нет ни сил, ни времени — поля требуют постоянной работы, особенно сейчас, когда близится сбор урожая, скот требует ежедневного ухода, а сил на всё не хватает даже у молодых и здоровых, не говоря о стариках.»
«Мы хотим помочь,» — сказал это так уверенно, что и сам поверил своей театральной искренности. — «Я и Лика займёмся ближайшими к нам домами. Уберём всё, что только будет нам по силам. Мусор можно выбросить подальше за нашим домом, где никто не живёт. В ответ мы просим помочь с едой и одеждой.»
Кераг нахмурился, наклоняясь вперёд, внимательно изучая моё лицо, пытаясь понять, насколько я серьёзен. «Заниматься вывозом мусора в полуразрушенных домах небезопасно. Возможны новые обвалы, вы можете пострадать.»
Я понимал, к чему клонит старик. Любое неуклюжее движение может закончиться серьёзной травмой, если не смертью. Такой исход оставил бы на нём как на старейшине крайне плохую репутацию. Нужно это как-то смягчить.
«Тогда мы могли бы вывозить мусор, который находится снаружи, включая всё, что люди сочтут мусором и вынесут из дома.»
Наступила пауза, во время которой старейшина молча изучал меня. Видел, как в глазах Керага постепенно сменяются эмоции — сначала удивление, потом сомнение, затем понимание и наконец что-то похожее на уважение.
Я ждал, спокойно. Дал время понять, принять, одобрить. Всё равно спешить мне некуда. Не люблю становиться нахлебником. Лучше немного работы и честный заработок, чем когда тыкают пальцем, вызывая жалость.
«Хорошо,» — медленно произнёс Кераг, решившись. «Я переговорю с жителями и сразу тебе сообщу, кому нужна помощь. Также выделим тебе тележку, чтобы не пришлось носить всё в руках.»
Кивнул благодарно. Это было больше, чем я ожидал — и организация, и помощь с транспортом.
Вечером, когда солнце начало клониться к закату, окрашивая небо в оранжевые и розовые тона, деревня собралась на центральной площади возле колодца, как это было принято для важных объявлений. Человек пятьдесят или шестьдесят пришли послушать, что скажет старейшина — не все жители, конечно, но большинство тех, кто мог ходить и интересовался общественными делами.
Кераг, используя старый потрёпанный пень как импровизированную трибуну, встал на него, чтобы быть выше толпы, и громко, чтобы все слышали, объявил: «Соседи и друзья! У меня для вас интересное предложение, которое может помочь многим! Норка, сын Вона и Эльзы, которых мы все помним и чтим, предлагает помощь в уборке мусора и расчистке завалов после нападения!»
В толпе сразу же начался оживлённый шёпот, люди переглядывались между собой с удивлением и сомнением. «Ребёнок?» — недоверчиво переспрашивали они друг у друга. «Он же совсем маленький, как палец! Сможет ли он справиться с такой тяжёлой работой?»
Кераг поднял руку, призывая к тишине и давая возможность договорить. «Понимаю ваши сомнения, но он уже доказал свою способность работать — вчера он с сестрой полностью расчистил свой участок за один день, и я лично видел результат этой работы. Она выполнена достойно, аккуратно.» Сделал паузу. «Норка и Лика готовы помогать тем, кому нужно. В обмен на еду и одежду. Это честное предложение.»
Толпа продолжала обсуждать это предложение между собой, и я стоял в стороне, наблюдая за реакцией людей, пытаясь оценить, насколько успешным будет моё начинание. Некоторые явно заинтересовались и кивали в знак одобрения, другие оставались скептически настроенными, качая головами и хмуря брови, не веря, что маленький мальчик справится с такой работой.
По толпе прошла волна неуверенности, люди переглядывались, шептались, но постепенно начали подниматься руки. Одна рука, потом вторая, третья, пятая... Внимательно считал, стараясь запомнить лица тех, кто согласился — шесть, семь, восемь рук поднялось в воздух. Восемь человек, восемь семей согласились дать мне шанс доказать свою способность работать, восемь клиентов для моего первого самостоятельного дела.
После того как собрание закончилось и люди начали расходиться по домам, обсуждая между собой это необычное предложение, я подошёл к Керагу, чтобы обсудить детали. «Восемь человек выразили желание,» — сказал старейшина, просматривая имена на кусочке бумаги. — «Это не мало для начала. Если и правда справишься, то будем учитывать твою помощь и в дальнейшем.»
Кивнул благодарно. Восемь семей — это хорошее начало. Работы хватит на месяц, может больше.
Кераг одобрительно погладил меня по голове. Он всё ещё сильно беспокоился, не поранимся ли мы, тем не менее, попросил завтра утром зайти к нашему кузнецу и забрать маленькую тележку — как раз под наш рост.
Когда возвращался к нашему дому, на улице уже темнело. День прошёл в заботах, но я ни о чём не жалел. Завтра начнётся новый этап, и мы обязательно узнаем, что же раскроет второй уровень банка. Я всё больше убеждался, что это место уж слишком уникально. Вряд ли у кого-то вообще есть подобное. Да, это логично. Иначе зачем центральное убежище. Хм. Надеюсь, что Лика отреагирует положительно на мою инициативу.
К моему удивлению, разрушенный дом был прибран. Лика попыталась даже подмести пол снаружи. Видимо, она хотела сохранить хоть что-то из памяти о родителях. Прошлой ночью плакала во сне. Детская травма, которая не пройдёт бесследно. Но чем я могу помочь ей? Если не попытаться занять её мысли работой, то она будет постоянно в своих мыслях упрекать себя, что в чём-то есть и её вина. Детские страхи.
Ночью лежал на полу банка, укрывшись старым одеялом, в тишине и безопасности, которые давал нам банк. Мы спали здесь уже второй раз, не на голой земле среди развалин и не на улице под открытым небом, рискуя быть атакованными дикими зверями или бандитами, а в настоящем помещении с крышей и стенами.
Но я понимал, что это всё ещё было временным решением, временным убежищем на пути к настоящей цели. Банк — это была работа, функция, система поддержки владельца, но не дом в истинном смысле этого слова. Нам с Ликой хотелось бы настоящий дом — где пахнет едой, приготовленной мамой, где можно найти вещи родителей, где каждый угол хранит воспоминания о прошлой жизни. Но реальность оказалась более жестокой.
Наоборот, я благодарен, что у нас есть крыша над головой. Пусть сейчас это пространство небольшое, но у него есть большой потенциал роста. Мы приложим все усилия, чтобы поднять как можно больше уровней. Помощник скрывает информацию о следующих уровнях, видимо ограничение системы, внутренние правила. Может быть, однажды нам придётся покинуть эту деревню. Как тогда нам быть с банком? Привязан ли он буквально к этому месту или есть какие-то условия?
Хм, сейчас очень много вопросов и почти нет ответов. Вероятно, мы получили этот банк не просто так. Есть какая-то цель, да? Стоит ли рассказывать кому-то об этом? Как минимум до перехода на второй уровень стоит повременить, ведь тут и показывать нечего. Гора спасённых Ликой вещей, две импровизированные кровати, испачканная плюшевая игрушка, кулер, часы, терминал. Очень хочу узнать, чего мы достигнем на втором уровне.
Мысли тянулись одна за другой, даже не заметил, как уснул.