Глава 30. Третий дом

Я тащил тележку по утренней деревне, чувствуя, как прохладный воздух щипал кожу. Вышли мы без пяти минут семь утра, и погода на редкость была спокойной — небо затянуто, но ветра не было, влажность тоже нормальная. Тем не менее, температура явно опустилась ниже двадцати градусов, и это сразу ощущалось.

Время от времени я замечал странные взгляды Лики, направленные на меня. Она шла рядом, но то и дело бросала на меня короткие, изучающие взгляды, словно пыталась понять что-то, но не решалась спросить. Когда я ловил её взгляд, она резко отворачивалась, принимаясь теребить край своей одежды. Я пытался игнорировать это, делая вид, что не замечаю. Сейчас не время выяснять отношения — впереди целый день работы.

Минут через шесть мы дошли до нужного дома и оба ахнули, остановившись у калитки.

— Чёрт, да тут работы... — пробормотал я, оглядывая разрушения.

Дом был разрушен на пять восьмых. Основная часть стояла, но выглядела так, будто её проглотил огонь и выплюнул обратно. Одна из стен почти полностью обвалилась, крыша провалилась в нескольких местах, а во дворе валялись обгоревшие балки, обломки кирпичей, покорёженные предметы быта. Много всего сгорело, но то, что осталось, нужно было убрать. Спасти удалось немного — основная часть имущества превратилась в пепел или обугленные останки.

Хозяев дома не было видно. Может, ушли к родственникам, а может, просто не хотели смотреть, как мы разбираем их разрушенную жизнь. Мы переглянулись с Ликой и молча зашли на территорию.

— С чего начнём? — спросила она, оглядываясь.

Я присел на корточки, осматривая завалы. Нужно было действовать с умом. Безусловно, в начале лучше брать более тяжёлые вещи — пока есть силы, пока тело свежее. Потом, когда устанем, можно будет таскать что полегче. Однако первую ходку нужно сделать средней тяжести, чтобы тело размялось, мышцы разогрелись.

— Начнём с этого, — сказал я, указывая на несколько камней средней величины и пару покорёженных брёвен. — Не слишком тяжело, но и не совсем легко. Разомнёмся.

Мы начали грузить. Камни были не самыми большими, но всё равно требовали усилий. Брёвна обгорели, но сохранили вес. Загрузили тележку, и я взялся за ручку.

Первая ходка прошла нормально. Дотащили до банка, выгрузили, вернулись обратно. Время — без десяти восемь утра.

Вторая ходка. Третья. И тут я начал замечать что-то странное.

Я чувствовал себя иначе. Определённо как-то иначе. Меньше устал, меньше отдышка. Тележку стало чуть комфортнее тянуть, руки не дрожали так сильно, как вчера. Ноги не подкашивались после каждого рейса.

Неужели за эти пару дней тело настолько привыкло? — подумал я, вытирая пот со лба.

Странно. Не то слово.

Может, я мышцы накачал? Решил проверить — посмотрел на свои бицепсы. Не сказать, чтобы они были накачаны. Тонкие руки шестилетнего ребёнка, никаких выраженных мышц. Тем не менее, сила в руках ощущалась иначе, чем вчера. Будто что-то изменилось внутри, а не снаружи.

Мы продолжали работать. Ходка за ходкой. Камни, доски, обломки кирпичей, обгоревшие балки. Всё грузили в тележку, везли к банку, выгружали. Потом обратно. И снова. И снова.

К одиннадцати пятьдесят мы закончили седьмую ходку и остановились, чтобы перевести дух. Я посмотрел на Лику — она вытирала лицо рукавом, тяжело дышала, но держалась молодцом.

— Пойдём поедим, — предложил я. — Пора.

Мы вернулись в банк, помыли руки, привели себя в порядок. К двенадцати часам сели обедать. Достали из корзинки хлеб, сыр, вяленое мясо. Поели молча, наскоро, просто чтобы заглушить голод и восстановить силы.

Отдохнули час. В час дня снова вышли на работу.

Послеобеденные ходки давались тяжелее. Тело уже устало, мышцы ныли, каждый шаг требовал усилий. Я добавил к каждой ходке ещё пять минут — на отдых, на то, чтобы просто постоять и перевести дух. Лика тоже выглядела измотанной, но продолжала работать, не жалуясь.

Восьмая ходка. Девятая. Десятая.

К трём часам дня мы уже еле двигались, но продолжали. Одиннадцатая ходка. Двенадцатая. Тринадцатая.

Когда мы закончили тринадцатую ходку, на улице уже начало темнеть. Время было половина шестого вечера. Солнце скрылось за тучами, и сумерки быстро сгущались.

— Всё, — сказал я, оставляя тележку у входа в банк. — На сегодня хватит.

Лика кивнула, слишком уставшая, чтобы что-то ответить.

Мы вошли внутрь, и я сразу почувствовал облегчение. Тепло, тихо, безопасно. Достали из корзинки остатки еды, поужинали. Сорок минут ушло на ужин и короткий отдых. К половине седьмого мы уже сидели на полу у терминала, готовые начать конвертацию.

— Ну что, — сказал я, поднимаясь. — Пора узнать, сколько мы заработали.

Мы начали таскать мусор к терминалу. Камни, доски, обгоревшие балки, покорёженные предметы быта. У хозяев третьего дома было много вещей, которые они не смогли спасти. Посуда, инструменты, остатки мебели. Всё это пошло в конвертацию.

Процесс занял почти два часа. К девяти вечера мы наконец-то закончили. Я положил руку на терминал и запросил баланс.

На экране появилась цифра: +420 монет.

Я замер, уставившись на экран. Четыреста двадцать. Это... это больше, чем я ожидал. Гораздо больше.

— Четыреста двадцать? — переспросила Лика, не веря своим глазам.

— Да, — подтвердил я, чувствуя, как в груди что-то сжимается от облегчения. — Четыреста двадцать монет.

Мы смотрели на экран, осознавая, что наша работа окупается. Медленно, тяжело, но окупается.

Руки и ноги гудели от усталости. Лика выглядела совсем уставшей — лицо бледное, глаза прикрыты, плечи опущены. Она молча встала, подошла к моей душевой, забрала бутылочку с жидким мылом и направилась к своей душевой. Закрылась там и включила воду.

Я остался стоять у терминала, усмехнувшись.

Теперь он может себе это позволить.

Открыл магазин и быстро нашёл нужную позицию. Жидкое мыло для тела — тридцать пять монет. Нажал «Приобрести». Баланс обновился: 418.5 монет.

Бутылочка с мылом появилась со вспышкой в моей душевой. Я закрыл магазин и направился туда, чувствуя, как тело требует горячей воды и отдыха.

Когда я вышел из душа, чистый и расслабленный, Лика уже сидела в своём углу, пытаясь высушить голову большим банным полотенцем. Она обмотала его вокруг головы, но выглядело это неловко — полотенце слишком большое, тяжёлое, постоянно сползает.

Я посмотрел на неё и понял, что нужно что-то сделать.

Открыл магазин и начал искать полотенца для головы. Нашёл несколько вариантов.

Первое — материал «Тенсель, Лиоцелл», размер 65×110 см. Цена — семьдесят монет. Я понятия не имел, что это за материалы, но цена сразу ввела меня в депрессию.

Второе — материал «Микрофибра», размер 25×65 см. Цена — тридцать семь монет. Уже лучше.

Добавил в корзину. Потом заметил расчёску — розовая, пластиковая, щётка. Восемь монет. Чтобы Лика не мучалась со старыми деревянными гребешками, которые цепляли волосы и причиняли боль.

Нажал «Приобрести». Баланс обновился: 373.5 монет.

Купленные вещи появились со вспышкой на стойке около терминала. Полотенце аккуратно свёрнуто, сверху лежит расчёска.

Лика заметила вспышку и подскочила, чтобы посмотреть на новый заказ. Она не сильно удивилась — я рассказал ей о магазине банка ещё во время работы, так что функция была известна. Но больше её тронуло другое — то, что я таким образом проявлял заботу, хотя деньги нам самим были нужны.

Она сразу загребла к себе подарки и ушла в свой угол. Через минуту послышался тихий возглас удивления. Потом — довольный вздох.

Я улыбнулся. Она была шокирована, насколько легко получилось высушить волосы новым полотенцем, при этом не пересушив их. А расчёска оказалась невероятно нежной по сравнению с деревянными гребешками — мягко скользила по волосам, не цепляясь, не причиняя боли.

Мы поужинали, немного поболтали ни о чём конкретном — просто делились впечатлениями о дне, о работе, о том, как много ещё осталось сделать. Потом легли спать, уставшие, но довольные.

Утром я проснулся первым. Тихо поднялся, чтобы не разбудить Лику, и пошёл в туалет. Умылся холодной водой, привёл себя в порядок. Но всё равно чего-то не хватало. Я суетился, напрягался, ходил туда-сюда по комнате, пока наконец-то не понял.

У нас не было зеркала.

Это же так логично — смотреть на себя в отражении зеркала перед тем, как выйти. Проверить, всё ли в порядке, привести себя в порядок. До сих пор я даже не придавал этому значения. Видимо, стресс оставил свой отпечаток — слишком много важных вещей происходило, чтобы думать о таких мелочах.

Но теперь я даже не сомневался, что это необходимость, а не причуда.

Подойдя к терминалу, я вошёл в магазин и сразу начал просматривать варианты. Зеркала были самые разные: чистые, с узорами, с наклейками. Различались они и по рамам — строгие деревянные, металлические, всякие декоративные, включая пластиковые.

Так как деньги у нас были, а сегодня будет ещё заработок, мы без проблем могли позволить себе зеркало в полный рост. Я сразу выбрал нужный вариант и закинул его в корзинку.

Когда я перешёл к оплате, терминал предложил выбрать, куда повесить зеркало. На экране появилось несколько вариантов размещения, включая душевые.

Не долго думая, я выбрал:

• Два зеркала в полный рост (120 см) — по одному в каждую душевую. Восемнадцать монет за каждое, итого тридцать шесть монет.
• Одно среднее зеркало (около 60 см) — перед выходом из банка. Одиннадцать монет.

Итого сорок семь монет. Нажал «Приобрести».

Баланс обновился: 326.5 монет.

В этот момент я услышал, как Лика зашевелилась на своей импровизированной кровати. Она проснулась, потягиваясь и зевая.

Я подошёл к зеркалу, которое теперь висело перед выходом. Посмотрел на своё отражение.

В этот момент на моих плечах повисла Лика, заглядывая в зеркало через моё плечо. Её заспанное лицо застыло в шоке.

— Это... — прошептала она, не отрывая взгляда от зеркала.

Такого качества зеркала она ещё не видела. В деревне зеркала были маленькими — чаще всего размером с гребешок для волос, мутными, с неровной поверхностью. А тут — вон какое большое, чистое, ровное. Можно было увидеть себя целиком, во весь рост.

Лика спрыгнула с моих плеч и побежала в туалетную комнату. Через секунду оттуда донёсся восторженный писк.

— Норка! Тут тоже зеркало! Огромное!

Я улыбнулся, слушая её радостные восклицания. Она сначала подумала, что кто-то стоит в её душевой, испугалась, но потом опомнилась — это всего лишь отражение.

Лика выбежала из туалета, пробежала к терминалу, открыла свою личную ячейку и достала оттуда розовую расчёску. Потом снова заперлась в туалете, явно собираясь привести себя в порядок перед зеркалом.

Мы позавтракали, оделись и уже были готовы выйти на работу. Я подошёл к двери и открыл её.

За дверью шёл дождь. Сильный, проливной. Носу высунуть нельзя.

Я замер на пороге, глядя на потоки воды, стекающие с неба. Лика подошла следом и тоже застыла.

— Какой ужас, — прошептала она. — Видимо, работа отменяется на сегодня.

Мы в лёгком шоке смотрели наружу. Дождь был таким сильным, что дороги превратились в грязевые реки. У нас даже не было дождевиков. А в том, что есть, мы точно не смогли бы работать — промокли бы насквозь за пять минут.

Пришлось отложить работу. Дороги сейчас непроходимые, да и мусор намок — мороки будет куда больше, чем толку.

Мы закрыли дверь и вернулись обратно в банк.

Лика решила изучить возможности магазина. Всё равно делать нечего, а функция интересная. Я сел у терминала, наблюдая, как она листает категории, разглядывает товары, читает описания.

Вдруг она замерла, уставившись в экран с широко раскрытыми глазами.

— Норка, — позвала она тихо. — Тут... что-то для лица. Разные цвета. Столько всего... Я даже не знала, что такое бывает.

Я подошёл ближе, заглянул через её плечо. На экране отображались десятки позиций косметики — помады, тени, румяна. Всё с картинками, показывающими как это наносится.

Лика смотрела на примеры и, кажется, чувствовала, что до этого даже не жила.

Я посмотрел на неё, потом на экран, и почувствовал, что должен её остановить.

— Лика, — сказал я осторожно. — Ты помнишь правило магазина?

Она нахмурилась.

— Какое?

— Выносить ничего нельзя. Если ты накрасишься, весь эффект развеется, стоит тебе только пересечь порог.

Лика замерла. Потом медленно повернулась ко мне, и я увидел, как её лицо меняется — от радости к разочарованию, от разочарования к обиде.

— То есть... если я накрашусь... и выйду...

— Всё исчезнет, — подтвердил я. — Как будто ты вообще ничего не наносила.

Это было так больно и так несправедливо, что Лика посинела от обиды. Она опустилась на пол, обхватив колени руками, и уткнулась лицом в колени. Молчала, только плечи слегка дрожали.

— Но, — добавил я быстро, — крем из этих наборов для увлажнения кожи можно использовать. И тут одна хитрость. Если наносить его перед сном или после душа, на несколько спокойных часов, то эффект успеет закрепиться. Как мыло в ванной. Чистое тело не станет грязным, если выйти после душа наружу.

Лика подняла голову, и я увидел надежду в её глазах. Но вместе с надеждой было ещё что-то — растерянность и недоверие.

— Откуда ты столько знаешь? — спросила она тихо.

Вот чёрт. Прокололся.

— Не знаю, — ответил я, пожав плечами. — Может быть, потому что я стал владельцем этого банка, поэтому некоторые вещи теперь мне понятны?

Лика смотрела на меня ещё несколько секунд, потом медленно кивнула, явно не до конца убеждённая, но решив не спорить.

— Правда?

— Правда.

Я открыл один из кремов в магазине и показал ей описание.

— Смотри. Вот состав.

Лика начала читать вслух:

— Aqua... Water... Coco-Caprylate slash Caprate... Vaccinium Myrtillus... Blueberry Fruit Water... Stearic Acid...

Она замолчала, потом покачала головой.

— У меня кружится голова. Я понятия не имею, что значат эти слова. Это какое-то заклинание? Или проклятье?

Я усмехнулся.

— Я тоже не знаю. Но вот эффект — увлажнение кожи, которая страдает от внешних факторов. Это тебе поможет.

Посмотрел на Лику. В двенадцать лет ей рано страдать из-за сухости кожи. Но я понимал, что нужно дать ей хоть что-то, чтобы она могла себя побаловать. Чтобы у неё было что-то своё, личное, приятное.

— Давай купим тебе один такой крем, — предложил я. — Да, он стоит прилично — тридцать восемь монет. Но это возобновимый ресурс. Значит, ты сможешь использовать его постоянно, пока находишься внутри банка.

Лика задумалась, потом кивнула.

— Хорошо. Но я сама куплю. Со своего счёта.

Она подошла к терминалу, положила руку на экран и выбрала нужный крем. Нажала «Приобрести».

На стойке появилась небольшая баночка. Сто пятьдесят миллилитров. Совсем маленькая.

Лика взяла её, разглядывая, и я увидел разочарование в её глазах.

— Не переживай, — сказал я. — У тебя и так здоровая кожа. Для твоих нужд нужно совсем мало. Этого хватит надолго.

Лика вздохнула, но забрала баночку. Унесла её к себе в угол, села на свою импровизированную кровать и осторожно открыла крышку.

Запах сразу заполнил почти всю комнату. Сладкий, цветочный, сильный. Мой нос резко отреагировал на это раздражение.

— Апчхи! — чихнул я, отворачиваясь.

Лика засмеялась.

Какое-то время мы просто сидели. Лика играла со своим кремом, разглядывала баночку, открывала и закрывала крышку, вдыхая аромат. Ей очень хотелось попробовать его прямо сейчас, но она понимала — если использует крем, а потом выйдет на улицу, он пропадёт. Как же жаль!

Она не выдержала. Осторожно набрала немного крема на палец и растёрла между ладонями. Резко выдохнула — как будто с плеч свалился груз. Это вызвало такой восторг, что она упала на свою постель, подняла руки вверх и по очереди опускала их к лицу, вдыхая исходящий от них аромат. Глаза её буквально светились.

Я смотрел на это с искренней улыбкой. И впервые за долгие дни я увидел, как она улыбается не из вежливости, не потому что «так надо», а просто потому, что ей хорошо. И это было странно приятно — видеть её такой. Ещё недавно Лика была похожа на зомби, у которого не было будущего. Сейчас у неё снова появилась надежда, а также личные вещи — пусть даже часть из них работала только внутри банка.

Через некоторое время я вновь подошёл к двери и открыл её. Дождь даже не думал ослабевать. Я посмотрел на часы — уже одиннадцать. А мы даже не начали работу.

Что же, скорее всего нам придётся этот день провести дома. По дорогам после такого дождя не проехать, а с мокрым мусором — так и подавно. Лучше переждать. С голоду мы не умрём, а лишний раз соваться наружу, чтобы заболеть, — никакого проку нет.

Когда я вернулся обратно, Лика уже стояла около небольшого зеркала с расчёской в руках. Она и сама поняла, что сегодня никакой работы не будет. Так что даже не думала заморачиваться с решением проблемы дождя.

— Один день можно полениться, — сказала она, улыбаясь. — Ведь уже три дня подряд тяжело работали.

Я кивнул. Она была права. Мы заслужили отдых.