Глава 33. Два барана

Мужчина закончил считать. Медленно поднял взгляд на нас.

Всё на месте.

Тишина.

Я поглаживал больную руку и не удержался:

— Денег много, а ума ни на грамм, — огрызнулся.

Мужчина замер. Глаза сузились.

— Ах ты мелкая вонючка! — рявкнул он, но тут же схватился за бок и поморщился. Дыхание сбилось. — Вот будут у тебя свои деньги, тогда и посмотрим!

Кровь ударила в голову.

Лика схватила меня за плечо, пытаясь оттащить в сторону банка. Я резко вырвался, и её руки остались в воздухе, беспомощно замерев.

— Это кто тут ещё вонючка?! — мгновенно парировал. — Ты вообще знаешь, что такое мыло?!

Мужчина офигел. Открыл рот, закрыл. Осторожно понюхал себя. Понял, что затупил. Лицо покраснело.

— У меня особые обстоятельства, как видишь, — буркнул он, отводя взгляд. Машинально потрогал рану на плече через ткань и снова поморщился.

Потом что-то щёлкнуло в его голове. Он снова посмотрел на меня, теперь злой:

— И вообще, чего я перед ребёнком отчитываюсь?! Что за бред!

Сам не понимал, чего так обиделся, но это вывело меня из себя окончательно.

— Так ты меня вообще, что ли за ребёнка держишь?! — взревел я, готовый прыгнуть на него с моими мелкими кулачками.

Вокруг всё ещё было тихое утро после дождя — сырая земля, запах мокрой травы, прохлада в воздухе. И на этом спокойном фоне два барана готовились вцепиться друг другу в горло.

Я сделал шаг вперёд, сжимая кулаки, но мои маленькие руки выглядели нелепо рядом с массивной фигурой этого мужчины.

Мужчина охренел в конец:

— Что?! А за кого я тебя должен держать?! Тебе походу даже восьми лет ещё нет! Ох, мало тебя отец лупил!

Он отступил на полшага, но не из страха — рана в боку заставила его согнуться и поморщиться.

Лика смотрела на нас обоих, глаза округлились от ужаса. Два барана — один по возрасту взрослый, другой по уму — готовы подраться, а она единственный свидетель этого безумия. Руки дёрнулись, будто хотела нас растащить, но замерла на полпути. Стояла посреди двора, как лишняя, не зная, за кого хвататься первым. Прижала ладони к вискам, будто пыталась заглушить шум, прикусила губу.

Я посмотрел на себя. На свои маленькие руки. На короткие ноги. И тут до меня дошло. Я же... в теле ребёнка. Да как так-то? Теперь я затупил?!

Мужчина хитро прищурился, заметив моё замешательство:

— Может, я твоему отцу чуть заплачу, чтобы он тебя научил, как со взрослыми разговаривать? — ухмыльнулся он.

Закатил глаза:

— Если найдёшь — удачи.

Мы смотрели друг другу в глаза. Два хищника. Лика ощущала дрожь, пробегающую по спине. Она хотела бы нас разнять, но всё вышло из-под контроля.

Началась игра в гляделки.

Мужчина медленно привязал мешок с монетами обратно на пояс, освобождая обе руки. Дыхание всё ещё было тяжёлым, неровным. Переминался с ноги на ногу — было видно, что рана не давала покоя.

Я размял предплечья. Левая рука всё ещё болела, но разве это проблема?

Напряжение висело в воздухе.

Боковым зрением заметил, как Лика осторожно выглядывает наружу, в сторону деревни. Явно прикидывает, не позвать ли кого-нибудь на помощь.

И тут что-то изменилось.

Лицо мужчины дрогнуло. Глаза перестали сверлить меня взглядом — стали задумчивыми, будто он прокручивал что-то в голове. Челюсть разжалась и плечи опустились.

Он медленно перевёл взгляд на свою руку, задержался на каплях воды от промывания. Рана была чистой, аккуратно обработанной, явно кто-то потратил время на это. Взгляд скользнул ниже, на мокрую тряпку, валявшуюся рядом на земле — детская рубашка, стиранная и чистая до этого момента. Потом на мешок у пояса — тяжёлый, все монеты на месте.

Он моргнул и снова посмотрел на меня, медленно и внимательно. На мои маленькие руки, испачканные в грязи. Потом на Лику у стены, прижавшую ладони к вискам.

Что-то щёлкнуло в его голове. Челюсть дрогнула, брови медленно поползли вверх от осознания. Плечи опустились, дыхание стало ровнее и спокойнее.

Лицо постепенно расслабилось, гнев сошёл с черт. Мужчина медленно закрыл лицо рукой и помассировал переносицу, а потом тихо засмеялся.

Не удержался — я тоже начал смеяться, сам того не понимая. Истерично и нервно, от абсурда ситуации. Плечи дрожали, и я не мог остановиться.

Был только один человек, который вообще выпал из происходящего.

Лика.

Она стояла, прижавшись спиной к стене, и смотрела на нас обоих, как на сумасшедших.

— Вы... — начала она тихо, голос дрожал. — Что... что тут происходит, господин?

Она сглотнула, явно боясь сказать лишнее перед богатым человеком. Он мог пожаловаться старейшине и обвинить нас в чём угодно.

Но мы оба продолжали смеяться, не обращая внимания.

Мужчина согнулся пополам, держась за раненый бок. Лицо исказилось — смех причинял боль, но остановиться он не мог. Утирал слёзы со щёк.

— Господи, — выдохнул он, с трудом отдышавшись. — Я чуть не подрался с ребёнком. С ребёнком! Мне сорок три года!

А я-то щедро дал ему все пятьдесят. Этот мир, я вообще его не понимаю — может, нервы на его работе так сказываются? Или это просто грязь и усталость добавили лет?

— А я чуть не прыгнул на здорового мужчину, — добавил, вытирая собственные слёзы. — С кулаками, которые ему по колено.

От этих слов мы оба снова засмеялись, ещё громче.

Лика медленно сползла по стене и села на землю, её руки бессильно упали на колени. Она физически показывала, что сдаётся перед абсурдом происходящего.

— Я не понимаю, что происходит, — прошептала она, глядя в пустоту. — Совсем ничего не понимаю.

Мужчина наконец отдышался. Выпрямился. Посмотрел на меня серьёзно:

— Ладно, пацан. Давай с начала. Меня зовут Торвальд.

Я кивнул:

— Норка.

Он протянул руку осторожно, будто проверяя, не оттолкну ли я его. Я пожал её, но сжал кулак чуть сильнее, чем нужно — демонстрируя, что ещё не до конца отпустил злость. Крепко, но не так, как раньше.

— Прости, что схватил тебя, — сказал он тихо. — Я... испугался. Эти деньги не мои — они местного графа. Я лишь должен был их доставить под прикрытием обычного торговца, который не возит такие богатства. Потерять их — значит потерять всё. Голову в том числе.

— Понял, — ответил. — Извини за вонючку.

Торвальд фыркнул:

— Ты прав. Я и правда воняю. Трое суток в седле, потом бандиты, потом ночь в развалинах. — Он почесал бороду. — Где тут можно помыться?

Я переглянулся с Ликой. Она всё ещё сидела на земле, глядя на нас снизу вверх с недоумением. В её глазах ясно читалось нежелание пускать этого человека в наш дом, и непонимание того, как мы так быстро перешли от угроз к дружбе.

Но раз он с деньгами графа и не местный, мы можем больше не встретиться. Сделаю его клиентом банка, не раскрывая всех карт. Лике потом сам всё объясню.

Хотя... если пущу его внутрь, назад дороги не будет. Либо он станет нашим союзником, либо тем, кто первым сдаст нас этому графу.

— У нас есть место, — осторожно сказал я. — Но сначала... нужно кое-что объяснить.

Торвальд поднял бровь:

— Объяснить?

По его виду было ясно, что он очень удивлён поведением карапуза перед собой. Вот только этот торговец явно был не промах — смотрел не на ребёнка, а на того, кто знает слишком много для своего возраста. Он смотрел на меня внимательно, изучающе, будто пытался разгадать загадку. Возможно, он смог увидеть во мне то, чего другие пока не замечали. Сейчас он был похож на охотничью собаку, которая бежала за сбитой хозяином дичью.

— Да, — вздохнул я. — Пойдём. Покажу.

Я направился к входу в банк. Лика медленно встала и пошла следом, всё ещё в шоке.

Торвальд шёл за нами, прихрамывая сильнее, чем раньше. Рана на ноге снова начала кровоточить из-за напряжения — на шоссах проступало тёмное пятно.

— И что это за место? — спросил он.

Я остановился у двери банка и обернулся с хитрой улыбкой:

— Секрет!