Глава 55: Испытание
День 114. 19:55.
Тарен не успел сделать и трёх шагов по коридору, как услышал голоса. Громкие, резкие. Он обернулся.
К двери Элиаса шли четверо мужчин. Один постарше, седой, с жёсткими чертами лица. Трое помладше, все в тёмной одежде, все с одинаковым выражением — решительным, недовольным.
Тарен остановился, прислонился к стене, наблюдал.
Седой постучал в дверь. Резко, настойчиво.
Элиас открыл. Увидел четверых, моргнул удивлённо.
— Добрый вечер, — он сказал осторожно. — Могу чем-то помочь?
— Нам нужно поговорить, — седой сказал. — Срочно.
Элиас посмотрел на их лица, на напряжённые позы.
— Конечно. Проходите.
Он отступил в сторону. Четверо вошли в комнату, седой последним. Элиас хотел закрыть дверь, но замер.
В комнате стоял Тарен Вейкс.
Он не успел уйти. Стакан всё ещё на столе. Стул отодвинут.
Седой увидел Тарена, остановился как вкопанный. Трое за его спиной тоже замерли. Воздух в комнате сразу стал тяжёлым.
— Офицер Вейкс, — седой произнёс медленно. — Какая неожиданность.
Тарен выпрямился, кивнул вежливо.
— Добрый вечер.
Седой посмотрел на Элиаса, потом на Тарена, потом снова на Элиаса.
— Значит так, — он сказал, и голос его стал холоднее. — Когда УНК что-то нужно от нас, они присылают своего человека. Сразу. Без промедлений. Прямо к Элиасу. А когда нам что-то нужно от УНК, мы ищем этого же человека неделями. Неделями! И каждый раз слышим "подождите", "не сейчас", "позже".
Один из молодых мужчин за его спиной кивнул резко.
— Мы приходили к вам четыре раза, офицер Вейкс, — седой продолжал, шагнул ближе. — Четыре раза просили одного и того же. Медиа-доступ. Возможность собираться, проводить службы, говорить с людьми. Мы Пророки Конца. Четырнадцать тысяч человек. Четырнадцать! А нас игнорируют, как детей.
— Не игнорируют, — Тарен сказал спокойно. — Рассматривают ваш запрос.
— Рассматривают? — седой усмехнулся горько. — Три недели рассматривают. А сюда, к Элиасу, вы приходите в тот же день, когда нужно что-то от него. Где справедливость, офицер?
Элиас поднял руку.
— Подождите, пожалуйста. Тарен пришёл ко мне просто поговорить. Это не официальный визит.
— Просто поговорить? — седой повернулся к нему. — Элиас, ты правда веришь в это? Он офицер связи УНК. Он не приходит "просто поговорить". Он приходит, когда УНК нужно что-то узнать, организовать, проконтролировать.
Тарен не стал спорить. Он знал, что седой прав. Частично.
— Вы пришли с просьбой? — Тарен спросил ровно. — Или с претензией?
Седой развернулся к нему.
— Мы пришли напомнить, что наше терпение не бесконечно. Четырнадцать тысяч человек ждут ответа. Люди начинают спрашивать, почему УНК молчит. Почему другим можно собираться, а нам нет. Почему Элиас получает поддержку, а мы — отказы.
— Элиас не просил медиа-доступ, — Тарен возразил спокойно. — Он просто проводит встречи. Никто ему не мешает.
— Потому что он удобен УНК! — один из молодых мужчин не выдержал, выкрикнул. — Он не требует, не настаивает, не создаёт проблем. А мы требуем. И поэтому нас игнорируют.
Тарен посмотрел на него, потом на седого.
— Вы хотите, чтобы я дал вам ответ прямо сейчас?
— Да, — седой сказал твёрдо.
Тарен встал со стула, выпрямился. Его лицо оставалось спокойным, но голос стал жёстче.
— Хорошо. Вот ваш ответ. Вы провалили ваше испытание.
Седой моргнул.
— Что?
— Испытание, — Тарен повторил. — УНК наблюдает за всеми религиозными группами на корабле. Смотрит, как они ведут себя, как решают конфликты, как общаются с людьми. Элиас прошёл это испытание. Он терпелив, мудр, не создаёт напряжения. Вы — нет.
Седой сжал кулаки.
— Мы пришли с просьбой. Вежливо. Четыре раза.
— Вы пришли с требованием, — Тарен возразил. — Каждый раз. И каждый раз ваш тон становился агрессивнее. Вы не способны решать вопросы мирно. Ваш гнев не под контролем. Вы доказали это прямо сейчас, ворвавшись сюда, обвиняя, угрожая.
— Мы не угрожали! — молодой мужчина снова выкрикнул.
— "Наше терпение не бесконечно", — Тарен процитировал спокойно. — Это не угроза?
Седой побледнел, но промолчал.
Тарен шагнул ближе.
— Если вы хотите чего-то большего, чем просто собираться в помещениях корабля, — а никто вам это, кстати, не запрещает, — тогда докажите состоятельность настоящего. Покажите, что вы способны работать с тем, что есть. Научитесь терпению. Научитесь мудрости. Поучитесь у Элиаса.
Он обвёл взглядом всех четверых.
— Вы хотите медиа-доступ? Заслужите его. Покажите, что вы не создадите хаос, панику, раскол. Покажите, что вы способны объединять людей, а не разжигать гнев. И тогда, может быть, УНК пересмотрит ваш запрос.
Воздух в комнате стал ещё тяжелее. Седой смотрел на Тарена, его челюсти сжались. Трое молодых мужчин за его спиной переглянулись.
Элиас стоял у двери, смотрел на всё это. Он понимал игру Тарена. Его используют как эталон поведения. "Поучитесь у Элиаса" — это не комплимент, это манипуляция. Тарен ставит Пророков в позицию незрелых детей, которые должны доказывать своё право на уважение.
Элиас хотел возразить, но промолчал. Что он мог сказать? Что Тарен не прав? Но Пророки действительно ворвались сюда с обвинениями. Что УНК несправедлив? Но он сам получает поддержку, о которой не просил.
Он медленно закатил глаза, вздохнул тихо.
Седой наконец отвёл взгляд от Тарена, посмотрел на Элиаса.
— Ты согласен с ним?
Элиас помедлил.
— Я согласен, что терпение и мудрость важны, — он сказал осторожно. — Но я не согласен, что вас игнорируют несправедливо. Вы имеете право на ответ.
— Они его получили, — Тарен сказал. — Только что.
Седой стоял молча ещё несколько секунд, потом развернулся к двери.
— Пойдём, — он бросил через плечо троим.
Они вышли один за другим, не оглядываясь. Дверь закрылась за ними.
Элиас и Тарен остались вдвоём. Тишина.
Элиас посмотрел на Тарена.
— Это было жестоко.
— Это было необходимо, — Тарен возразил. — Они на грани. Ещё немного, и начнут радикализироваться. Я дал им выбор: успокоиться или доказать, что я прав.
— А если они выберут второе?
Тарен взял свой стакан со стола, допил остатки холодного чая.
— Тогда УНК будет готов.
Он поставил стакан, кивнул Элиасу.
— Спокойной ночи.
Элиас не ответил. Тарен вышел, закрыл дверь за собой.
Элиас остался стоять посреди комнаты, смотрел на закрытую дверь.
***
День 117. 14:20.
Профессор Элен Марков остановилась перед массивными вратами, посмотрела на планшет в руке. Координаты совпадали. Западный сектор, специальные врата с глификами "Фей", "Посфу", "Омир", "Мереа".
За её спиной стояли шестеро учёных. Трое держали приборы — термометры, измерители влажности, анализаторы воздуха. Двое несли портативные датчики излучения. Один записывал всё на камеру.
— Это здесь? — спросил Вольтер, худой инженер из Сельхи. Он нервно поправил очки. — Двадцать гектаров песка?
— Здесь, — Марков кивнула. — Открыли мусорщики день сто семь, УНК активировал доступ день сто десять. С тех пор сюда приходят тысячи людей. Тарк докладывал, что эффект сильный — расслабление, эйфория, люди засыпают на несколько часов.
— Наркотическое воздействие? — женщина лет сорока, биолог Лирена, нахмурилась.
— Неизвестно, — Марков пожала плечами. — Поэтому мы здесь. УНК хочет отчёт. Безопасно или нет. Если безопасно — разрешат доступ дальше. Если нет — закроют.
Она шагнула к вратам, коснулась панели. Глифы загорелись золотистым. Врата начали расходиться, медленно, бесшумно.
Жара ударила сразу.
Марков отступила на шаг, прикрыла лицо рукой. Воздух был сухим, горячим, пахнул пылью и чем-то древним. Свет лился изнутри — яркий, почти ослепительный.
— Боже, — Вольтер выдохнул. — Это действительно пустыня.
Они вошли.
И замерли.
Сектор был заполнен людьми.
Сотни. Может быть тысяча. Они сидели на песке, лежали на дюнах, ходили медленно вдоль волн песка. Дети бегали, смеялись, играли. Родители лежали на спинах, руки за головой, глаза закрыты. Кто-то загорал. Кто-то просто спал.
Марков остановилась на пороге, посмотрела на толпу, потом на своих коллег.
— Я думала, здесь будет пусто, — она сказала тихо.
— Я тоже, — Вольтер вздохнул.
— Ну что ж, — Марков поправила очки. — Будем работать в таких условиях. Давайте.
Они прошли внутрь, пробираясь между людьми. Сектор был огромным. Высота до пятнадцати метров. Площадь — двадцать гектаров. Песок покрывал весь пол — золотистый, мелкий, настоящий. Дюны поднимались волнами — три метра, пять, семь. Ветер дул слабо, тёплый, шелестел по песку.
Потолок светился панелями — имитация солнца. Полный спектр, яркий до боли в глазах. Марков прищурилась, достала солнцезащитные очки из кармана, надела.
— Найдём относительно свободное место, — она сказала. — Вольтер, температура. Лирена, влажность. Корен, воздух. Остальные — излучение и запись.
Группа разошлась. Марков прошла к краю сектора, где людей было меньше. Достала планшет, начала записывать наблюдения.
Вольтер поднял термометр, посмотрел на экран.
— Тридцать восемь градусов у поверхности, — он сказал громко, чтобы Марков слышала. — Тридцать пять на уровне груди.
— Записываю, — Марков кивнула.
Лирена проверила свой прибор.
— Влажность восемнадцать процентов. Низкая.
Корен, молодой инженер лет тридцати, втянул носом, потом посмотрел на анализатор воздуха.
— Состав воздуха идентичен остальному кораблю. Азот, кислород, углекислый газ — всё в норме.
— Дяденька, — раздался тонкий голос рядом.
Корен обернулся. Мальчик лет семи стоял перед ним, смотрел на прибор с любопытством.
— Дяденька, а что это у тебя? — мальчик показал на анализатор.
Корен открыл рот, закрыл, посмотрел на прибор, потом на мальчика.
— Это... э.… — он замялся. — Это такая штука, которая... ну... проверяет воздух.
— А зачем? — мальчик наклонил голову.
— Чтобы... э.… знать, что воздух хороший.
— А он плохой может быть?
— Ну... теоретически...
— А как он проверяет?
— Он... э.… берёт воздух и.… смотрит, что в нём есть.
— А как смотрит?
Корен беспомощно посмотрел на Марков. Она усмехнулась, но не вмешалась.
— Саша! — раздался женский голос. Женщина лет тридцати подошла быстро, взяла мальчика за руку. — Извините, пожалуйста. Он очень любопытный.
— Ничего, — Корен выдохнул с облегчением.
Женщина увела мальчика. Корен вытер лоб рукой.
— Я понятия не имею, как объяснять науку семилетним, — он пробормотал.
Марков улыбнулась.
— Продолжай работать.
Двое учёных с датчиками излучения начали расставлять штативы на песке. Треноги проваливались, качались, падали набок. Они ругались тихо, переставляли, выравнивали, пытались вдавить ножки глубже.
— Чёрт, — один из них выдохнул. — Песок слишком мягкий. Не держит.
— Попробуй там, где плотнее, — второй показал на участок у подножия дюны.
Они перенесли штативы, установили снова. Наконец треноги встали более-менее ровно. Датчики закрепили сверху, включили, начали снимать показания.
— Готово, — первый выдохнул, выпрямился. — Теперь пять минут записи, потом—
Трое детей пронеслись мимо с криком. Играли в салочки. Один врезался в штатив, тот качнулся, упал на бок. Датчик зарылся в песок.
— Эй! — учёный бросился вперёд, поймал штатив. — Осторожнее!
Дети засмеялись, побежали дальше.
Учёный посмотрел на своего коллегу. Тот закрыл лицо руками.
— Я не верю, — он сказал сквозь пальцы. — Я просто не верю.
Они подняли штатив, отряхнули датчик, установили снова. Теперь уже дальше от людей, ближе к стене. Включили. Начали записывать.
Дети пронеслись снова. На этот раз мимо.
— Боже, — учёный выдохнул. — Это невозможно.
Марков наблюдала со стороны, записывала данные в планшет. Жара была сильной. Свет ярким. Люди вокруг лежали расслабленные, сонные. Дети бегали, смеялись.
Прошло сорок минут.
Группа собралась у выхода. Все вспотевшие, уставшие, раздражённые. Вольтер снял очки, вытер их краем рубашки. Лирена пила воду из фляги большими глотками. Корен сидел на песке, смотрел в никуда.
— Данные собрали? — Марков спросила.
— Да, — Вольтер кивнул. — Температура, влажность, воздух, излучение. Всё записано.
— Хорошо, — Марков закрыла планшет. — Идём.
Они вышли из сектора. Врата закрылись за ними. Прохлада коридора ударила как холодный душ.
Марков остановилась, прислонилась к стене, вздохнула.
— В следующий раз, — она сказала медленно, — я выгоню оттуда всех. Поставлю солдат у входа. Закрою доступ на час. И мы будем работать в нормальных условиях.
— Да, пожалуйста, — Корен простонал. — Это было невозможно.
— Дети, — Вольтер покачал головой. — Бегают, кричат, сбивают приборы.
— Но данные есть, — Марков сказала. — Этого достаточно для первого отчёта.
Она оттолкнулась от стены, пошла по коридору. Группа последовала за ней.
— Температура тридцать восемь, влажность восемнадцать, воздух чистый, излучение в норме, — Марков перечисляла вслух. — Физически безопасно. Психологически — неясно. Люди расслабляются, засыпают. Эффект сильный. Нужно больше данных.
— Когда следующий визит? — Лирена спросила.
— Послезавтра, — Марков ответила. — И на этот раз без детей.