Глава 36. Сердечная боль

Торвальд стоял у терминала, разглядывая метку на своей руке. Несколько секунд он молчал, затем поднял голову и посмотрел сначала на меня, потом на экран.

— У меня вопрос, — сказал он серьёзно. — Как происходит вклад денег в этот банк? И, что важнее, как их потом можно снять?

Кейрик на экране оживился, его голограмма слегка наклонилась вперёд, словно собираясь поделиться важной информацией.

— Отличный вопрос! — произнёс управляющий бодрым тоном. — Деньги, которые вы вкладываете в виде монет, можно снимать в любой момент. Это ваши личные средства, они находятся на вашем счёте и всегда доступны для вывода.

Торвальд кивнул, но лицо его оставалось напряжённым. Видимо, ждал продолжения.

Кейрик продолжил:

— Однако то, что было конвертировано из вещей, на данный момент снять невозможно. Эти средства учитываются отдельно и служат для развития банка.

Купец нахмурился.

— На данный момент? — переспросил он, уцепившись за эти слова. — Значит, в будущем это изменится?

Кейрик улыбнулся загадочно, но промолчал. Я понял, что нужно вмешаться.

— Банк — это сущность со способностью к эволюции, — начал я, подбирая слова. — То есть к поэтапному развитию. Кейрик говорил об этом во время своего представления. Каждый этап требует определённых условий для перехода на следующий уровень. И каждый новый уровень открывает новые возможности.

Торвальд перевёл взгляд на меня, внимательно слушая.

— В данный момент банк находится на втором уровне, — продолжил я. — У нас уже есть личные хранилища объёмом в один кубический метр, водная установка и две комнаты личной гигиены. Но для перехода на третий уровень требуется пять тысяч монет, которые должны быть заработаны лично мной.

Купец задумался, переваривая информацию. Потом его взгляд упал на дверь с буквой «М», и он вдруг оживился.

— Погоди, — сказал он медленно. — Ты говоришь, комнаты личной гигиены? Внутри помещения?

Я кивнул.

— Да. Туалеты с душевыми. Горячая и холодная вода.

Торвальд замер. Потом резко обернулся к двери с буквой «Ж», потом к двери с буквой «М». Его лицо выражало полное недоумение.

— Это… это невероятно, — пробормотал он. — Обычно такие комнаты выносят наружу, подальше от жилого пространства. А тут… внутри? С водой?

— Можно посмотреть? — спросил он, уже делая шаг в сторону мужской комнаты.

В этот момент Лику словно током ударило. Она вскочила со своего места, метнулась к двери с буквой «Ж» и встала перед ней, раскинув руки в стороны. Её лицо выражало решительность, граничащую с паникой.

— Только через мой труп! — выдохнула она, глядя на купца с вызовом.

Я не удержался и рассмеялся. Торвальд растерянно посмотрел на неё, потом на меня.

— Я не против, чтобы ты заглянул в мужскую комнату, — сказал я, кивнув на соответствующую дверь. — Но Лика права насчёт женской. Это её территория.

Купец понимающе кивнул и направился к двери с буквой «М». Он осторожно взялся за ручку, словно ожидая подвоха, и потянул дверь на себя.

Я слышал, как он резко втянул воздух.

Торвальд замер на пороге, глядя внутрь. Его глаза расширились, рот приоткрылся. Он медленно переступил порог, и дверь за ним прикрылась.

Несколько секунд стояла тишина. Потом изнутри послышался приглушённый возглас восхищения.

Лика осторожно отошла от своей двери и подошла ко мне.

— Он что, правда так удивлён? — шепнула она.

— Конечно, — ответил я. — Для него это магия. Даже в богатых домах такого нет.

Дверь открылась, и Торвальд вышел. Его лицо было красным от волнения, глаза горели.

— Это… это потрясающе, — выдохнул он. — Душ с горячей водой! Зеркало во всю стену! Всё такое чистое, ровное, гладкое! Я даже не знаю, как это описать!

Он помолчал, потом осторожно спросил:

— Можно… можно мне воспользоваться этим?

Я немного смутился. Посмотреть — это одно. Но отдавать своё полотенце взрослому мужчине, который провёл трое суток в седле и бежал от бандитов? Это совсем другое.

— Можно, — сказал я медленно. — Но с условием.

Торвальд насторожился.

— Тебе нужно приобрести вещи личной гигиены, — продолжил я. — Жидкое мыло, шампунь, полотенце для тела. И всё остальное, что ты сам захочешь.

Купец нахмурился.

— Хорошо, я понимаю. Где здесь лавка с такими вещами? В деревне?

Я закатил глаза.

— Нет. Она внутри банка. В магазине.

— Магазине? — переспросил Торвальд. — Каком магазине?

Вместо ответа я подошёл к терминалу и нажал на соответствующую кнопку. Экран мигнул, и перед нами развернулось меню категорий.

Торвальд подошёл ближе, его глаза начали бегать по строчкам. Гигиена. Мебель. Декор. Еда. Одежда. Техника. Он осторожно протянул руку к экрану, пальцы слегка дрожали — видимо, всё ещё не верил, что это не обман зрения.

— Это что… всё это можно купить? Здесь? — Его голос дрожал от восторга.

— Да, — подтвердил я. — Но есть правило. Всё купленное можно использовать только внутри банка. Если вынести это за пределы, вещь исчезнет.

Лицо купца вытянулось.

— Исчезнет? — переспросил он с явным разочарованием.

— Да. Магазин банка работает по своим правилам.

Торвальд тяжело вздохнул, но быстро взял себя в руки. Он снова посмотрел на экран, и я заметил, как его глаза загорелись азартом.

— Ладно, — сказал он решительно. — Покажи мне, как это работает.

Я открыл категорию «Гигиена» и начал перечислять:

— Жидкое мыло для тела — тридцать пять монет. Шампунь мужской — тридцать монет. Полотенце махровое банное — сорок пять монет.

Торвальд слушал, кивая. Потом его взгляд зацепился за другую позицию.

— А это что? — спросил он, указывая пальцем.

Я посмотрел на экран. Банный халат.

— Халат для ванной, — прочитал я описание. — Плотная ткань мгновенно впитывает влагу, оставляя кожу сухой. Мягкие ворсинки нежно касаются тела, объёмный крой сохраняет тепло. Никакой сырости или холода — только комфорт и расслабление. В комплекте удобные тапочки.

Торвальд слушал, затаив дыхание.

— Сколько? — спросил он хрипло.

— Сто восемьдесят монет, — ответил я.

Внутри что-то кольнуло. Сто восемьдесят монет — это почти половина того, что я в среднем зарабатывал за день тяжёлой работы. За такие деньги можно было бы купить столько полезного. Или отложить на третий уровень. Но для него это просто халат. Просто вещь, которую можно купить не задумываясь.

Я поймал себя на мысли, что мне тоже хотелось бы иметь такую роскошь. Выйти из душа и завернуться в мягкую ткань, которая согреет и высушит. Не вытираться старым полотенцем, а чувствовать настоящий комфорт. Но мы бедны. И пока я не заработаю достаточно для банка, такие траты — непозволительная роскошь.

Купец даже не моргнул. Он достал из-за пазухи тяжёлый кошель и начал отсчитывать монеты. Я смотрел на это с внутренним содроганием.

Шестьсот монет. Я помнил каждый день работы, каждый камень, который таскал до боли в руках. Каждую монету считал, радовался даже десяти. А он просто высыпал их в ящик, как горсть песка. Легко. Небрежно. Словно это ничего не значило.

У меня внутри что-то сжалось. Не зависть — нет. Скорее осознание. Мы с ним живём в разных мирах. Для него шестьсот монет — это просто деньги, которые можно потратить на удобство. Для меня это месяцы выживания.

— Мне нужно внести деньги на счёт, — сказал Торвальд. — Как это сделать?

Кейрик тут же ответил:

— Положите монеты в приёмный ящик. Он откроется сейчас.

Из-под стойки выдвинулся тот самый ящик с тихим механическим звуком. Торвальд осторожно высыпал туда монеты — я быстро подсчитал, их было шестьсот штук. Моё сердце кровью обливалось при виде такой суммы, которую он бросал так небрежно.

Ящик закрылся, монеты исчезли без звука.

— Баланс пополнен, — объявил Кейрик. — Шестьсот монет зачислены на ваш счёт.

Торвальд кивнул и снова повернулся к экрану. Его пальцы быстро двигались по поверхности, добавляя позиции в корзину. Жидкое мыло. Шампунь. Полотенце. Халат с тапочками.

— Готово, — сказал он и нажал кнопку подтверждения.

На экране промелькнули цифры. Баланс обновился. А на стойке терминала вспыхнула яркая искра, из которой материализовались все купленные вещи. Бутылочки с мылом и шампунем, свёрнутое полотенце, аккуратно сложенный халат, мягкие тапочки.

Торвальд стоял, глядя на это с открытым ртом. Потом осторожно протянул руку и коснулся ткани халата. Его пальцы замерли на мгновение, ощупывая материал. Он провёл ладонью по поверхности, словно проверяя, не исчезнет ли вещь от прикосновения.

— Как… как это возможно? — прошептал он.

— Магия банка, — просто ответил я.

Купец осторожно взял вещи в охапку, прижал к груди и направился к двери с буквой «М». На пороге он обернулся.

— Не буду долго, — сказал он и скрылся за дверью.

Я посмотрел на часы. Восемь тридцать восемь утра. Времени полно.

Лика, воспользовавшись моментом, подошла к терминалу и открыла свою личную ячейку. Оттуда она достала корзину с продуктами и поставила её на пол.

— Давай позавтракаем, пока он моется, — предложила она.

Я кивнул. Мы сели прямо на пол у терминала и начали доставать еду. Хлеб, сыр, вяленое мясо, несколько овощей. Скромный завтрак, но для нас — праздник.

Ели молча, каждый думая о своём. Я размышлял о том, сколько ещё нужно заработать для третьего уровня. Пять тысяч монет. Цифра казалась огромной, недостижимой. Но с появлением Торвальда что-то изменилось. Может быть, появился шанс.

Мы закончили завтракать примерно через десять минут. Лика начала убирать остатки еды обратно в корзину, когда изнутри мужской комнаты послышался стук двери.

Дверь приоткрылась, и из неё хлынул густой пар. Я невольно выпрямился — это при какой температуре он там мылся?!

Потом показался сам Торвальд. Он был закутан в свой новый халат, который закрывал всё его тело с головы до ног. Были видны только стопы в мягких тапочках, кисти рук и голова. Но всё открытое было красным — лицо, шея, руки. Словно его ошпарили кипятком.

Однако его глаза сверкали так ярко, будто он побывал не в душе, а в настоящем раю.

— Это было… — начал он, потом осёкся, подбирая слова. — Я не знаю, как это описать. Горячая вода, льющаяся сверху. Мыло, которое пенится от одного прикосновения. Полотенце, которое высушивает кожу за секунды. И этот халат…

Он обнял себя за плечи, прижимая ткань ближе.

— Я никогда не чувствовал себя так хорошо после мытья, — закончил он с искренним восхищением.

Лика хихикнула.

— Ты весь красный, как варёный рак.

Торвальд засмеялся.

— Да, наверное. Я просто не мог остановиться. Вода была такой горячей, такой приятной… Три дня в седле, грязь, пот, пыль — всё смыло за один раз.

Он подошёл ближе, остановился посреди зала и огляделся.

— И что теперь? — спросил он, глядя на нас. — Есть здесь где присесть?

Я смущённо посмотрел по сторонам. Пустой зал. Ни стола, ни стульев. Ничего.

— Мы очень бедные с сестрой, — тихо сказал я. — Откуда у нас средства на роскошь?