Глава 38. Старый друг

Дом старейшины стоял в самом сердце деревни, и путь до него занял минут десять — не больше. Улица была оживлённее обычного: люди суетились, косились на чужих лошадей, привязанных у коновязи, перешёптывались у заборов. Запах навоза и дорожной пыли, принесённой с собой чужим обозом, мешался с привычным деревенским духом дыма и сырой земли. Лика шла рядом, то и дело поправляя складки своего платья — того самого, что ей подарили после расчистки домов. Она явно нервничала, и пальцы её не находили покоя, теребя ткань на боку.

— Думаешь, Кераг из-за чего-то серьёзного нас позвал? — тихо спросила она, не поднимая глаз.

Пожал плечами. Если бы знал — сказал бы.

Дверь нам открыла Юлис, жена старейшины. Лицо у неё было усталым, как у человека, который с самого утра не присел ни разу, но она нашла силы улыбнуться.

— Проходите, дети. Кераг ждёт важного гостя, так что придётся вам немного помочь на кухне.

Лика сразу оживилась — кухня всегда была её стихией. Юлис провела нас через прихожую мимо просторной комнаты, где уже стоял накрытый стол, и в воздухе чувствовался запах свежевыстиранных занавесок и натёртых полов, и привела к кухонному проходу.

— Лика, помогаешь мне здесь, — сказала она, кивнув на разделочный стол, заваленный овощами. — А ты, Норка, будешь переносить блюда, когда скажу.

Кивнул. Работа понятная, незаметная. Именно то, что нужно.

Но прежде чем мы успели что-то сделать, Юлис поставила перед нами две тарелки — салат из свежих овощей и по куску холодного мяса с хлебом. Просто, без лишних слов, как будто это само собой разумелось.

— Сначала поешьте, — сказала она и отвернулась к плите.

Лика посмотрела на меня, я пожал плечами, и мы сели. Есть было приятно — не потому что мы были особенно голодны, а потому что чужая забота всегда немного удивляет, когда к ней не привык.

Пока ели, Юлис не стояла без дела: помешивала что-то в котле, нарезала зелень, переставляла горшки с места на место. Кухня у неё работала как отлаженный механизм — каждое движение точное, без суеты. Когда мы закончили, я забрал тарелки, сполоснул у ведра с водой и огляделся. В углу стояло мусорное ведро, набитое до краёв обрезками и шелухой.

— Вынести? — спросил я.

Юлис обернулась, кивнула с лёгким удивлением, как будто не ожидала, что кто-то додумается предложить сам.

Вынес ведро во двор, опустошил в компостную яму у забора и вернулся. Лика к тому времени уже стояла у разделочного стола и ждала указаний.

Кухня жила своим шумным миром: булькал котёл, шипело что-то на сковороде, тянуло жареным луком и мясным паром. Лика засучила рукава и деловито принялась за лук, зажмурившись от первого же острого запаха. Юлис двигалась по кухне уверенно, без лишних слов — она явно умела держать порядок даже в суете.

Примерно через четверть часа раздался стук в дверь. Тяжёлые, размеренные шаги Керага прошли через прихожую. Скрипнула входная дверь, послышались голоса — приглушённые, но в тоне старейшины явно сквозило что-то непривычное: он говорил уважительно, почти осторожно, как говорят с человеком, которому не хочется перечить.

Потом голоса переместились в большую комнату. Краем глаза, выглянув из кухни, я успел заметить двух солдат, оставшихся стоять у входа. Высокие, в кожаных доспехах с тёмными пряжками, мечи на поясах. Лица каменные, взгляды пустые — не безразличие, а выученная неподвижность людей, которые умеют ждать.

Юлис кивнула мне, и я взял первое блюдо — глубокую миску с горячим супом, от которой шёл густой пар и запах чабреца. Вошёл в комнату.

За столом сидели Кераг и незнакомый мужчина. Средних лет, в добротной дорожной одежде из тёмно-коричневого сукна, с аккуратно подстриженной бородой, тронутой сединой на висках. Перед ним лежала большая письменная книга в потёртом кожаном переплёте и футляр с пером — точь-в-точь такой же, как у Торвальда, только старше и потёртее.

Кераг, не прерывая разговора, коротко указал мне на край стола подальше от книги и футляра с пером. Поставил миску туда, стараясь не звякнуть. Мужчина скользнул по мне взглядом — мимолётно, без интереса. В нём не было высокомерия, только усталость человека, который каждый день выслушивает одни и те же истории о потерях и нуждах. Я поймал его взгляд и улыбнулся — по-детски, открыто, как улыбаются незнакомцам любопытные дети. Он не отреагировал никак, просто вернулся к разговору, явно привыкший к тому, что дети глазеют на чужаков. Именно этого я и хотел.

— ...налог, конечно, будет снижен, — говорил он ровным, почти скучным голосом человека, который произносил эти слова уже много раз. — Мы понимаем, что деревня пострадала. Половина обычной суммы — это справедливо.

Плечи Керага опустились — облегчение было почти физически ощутимым. Казалось, он собирался сказать одно, но в последний момент передумал, помолчал секунду и произнёс только:

— Спасибо, Велитар. Люди будут благодарны.

Гость открыл книгу, обмакнул перо и начал что-то записывать — чётко, без лишних движений.

— Сколько домов разрушено?

— Двенадцать. Три полностью, остальные частично.

Человек лорда поднял взгляд от книги, аккуратно убрал перо в футляр и закрыл его. Книгу сложил в дорожную сумку, стоявшую у ножки стула, и только после этого придвинул к себе миску. Он ел неспешно, не прерывая разговора, — привычка человека, который давно научился делать несколько вещей одновременно.

Я отступил к стене и встал у дверного проёма, сложив руки перед собой. Просто мальчик, который старается не мешать взрослым. Никакого интереса, никакого любопытства — по крайней мере, снаружи. Тактическое отступление ради возможности узнать нечто новое об этом мире.

— Это не первая деревня в таком состоянии, — спокойно сказал Велитар. — Банды в последнее время активизировались, но поиск уже ведётся, и нам удалось поймать троих из тех, кто напал на вас.

Кераг выпрямился.

— Поймали? Это... хорошая новость.

— Вот только это уже не имеет значения, ведь до утра они не дожили из-за полученных ран, — продолжил Велитар, отложив ложку и вытерев руки. — Впрочем, перед этим допросили. Любопытная деталь выяснилась: кто-то атаковал их уже после того, как они ушли из деревни с награбленным. Ночью, в дождь — видно было плохо, но все как один были уверены, что видели двоих.

По спине прошла холодная волна — резкая, неожиданная. Сердце ёкнуло в груди, отчего я чуть качнулся, но устоял. Чтобы не привлекать ненужного внимания, молча развернулся и вышел на кухню, ощущая лёгкую дрожь в руках.

Юлис сидела за кухонным столом, подперев щёку рукой, и о чём-то негромко разговаривала с Ликой. Лика смеялась — тихо, но искренне, прикрывая рот ладонью. Юлис рассказывала что-то про соседского козла, который однажды забрался на крышу амбара и орал там до самого вечера, пока его не сняли верёвкой. Обычная, тёплая история ни о чём. Я остановился у входа, перевёл дыхание и постарался, чтобы лицо стало таким же обычным, как эта история.

Хотелось остаться в гостиной и слушать дальше — в разговоре явно было что-то важное, что-то, что касалось деревни и, возможно, нас. Но я понимал, что не могу позволить себе задержаться у дверного проёма. Помощник, даже такой маленький, который слишком много слушает, перестаёт быть невидимым. А невидимость сейчас стоила дороже любой информации.

Юлис заметила меня в дверях и еле слышно спросила, всё ли в порядке, на что я просто кивнул. Начни я объяснять, как проходит встреча, это прозвучало бы странно из уст ребёнка. Она поднялась, открыла сковороду, и на кухню повалил густой мясной пар с запахом чеснока и трав. Аккуратно переложила содержимое в большую плоскую тарелку, поставила её на поднос, добавила пару небольших тарелок с гарниром. К тому времени я уже взял себя в руки. Спокойно поднял поднос и пошёл обратно в гостиную.

Велитар как раз говорил:

— Кераг, я осмотрел деревню по пути сюда. Разрушения действительно серьёзные, но... — небольшая пауза, во время которой он доел и аккуратно положил ложку рядом с тарелкой, — некоторые дома выглядят так, будто были разрушены уже давно. Там нет мусора от разрушения. Чисто. Слишком чисто.

Кераг замер с кружкой в руке. По его лицу пробежала тень — короткое, едва заметное смущение, как у человека, которого застали врасплох совершенно невинным вопросом, на который почему-то нет нормального ответа.

— Это... — он запнулся. — Это работа местных жителей. Мы начали расчистку сразу после нападения.

Велитар прищурился — не враждебно, скорее с профессиональным интересом человека, привыкшего замечать несоответствия.

— За несколько дней? Три дома полностью очистить?

Кераг покрутил кружку в руках, словно она могла подсказать нужные слова.

— У нас были... очень усердные помощники, — наконец произнёс он.

Вдруг Кераг заметил моё движение с подносом в дверях и улыбнулся. Подозвав меня, он сам расставил тарелки перед гостем, а пустую тарелку и ложку аккуратно переложил на поднос. Хотелось отступить к двери, но Кераг жестом дал понять — не уходить.

Я с нескрываемым удивлением обернулся на старика. Кераг смотрел на меня с каким-то странным выражением — не тревожным, но и не спокойным. Как будто сам ещё не решил, правильное ли это решение.

— Велитар, позволь представить. Это Норка. Именно он занимался расчисткой этих домов.

Велитар поднял взгляд от книги и уставился на меня. Брови поползли вверх — медленно, почти церемониально.

— Ребёнок?

Кераг кивнул.

— Его родители, впрочем, как и немало других жителей деревни, пропали во время последней атаки. Остались девочка двенадцати лет и мальчик... — он посмотрел на меня, и голос его на долю секунды запнулся, как будто споткнулся о что-то невидимое, — ...мальчик шести лет.

Молчание растянулось. Кераг смотрел на меня, и в его глазах мелькнуло нечто похожее на замешательство — то самое, которое бывает, когда человек видит перед собой одно, а понимает совсем другое. Он замолчал, потеряв нить мысли, и молчание стало неловким, тяжёлым.

Велитар нарушил его первым:

— Шести лет? — он снова посмотрел на меня, и теперь во взгляде было уже нечто большее, чем удивление. — И он один расчистил три дома?

Кераг встрепенулся, словно очнувшись.

— Не один. С сестрой. Но... — он провёл рукой по лицу, — идея была его.

Велитар смотрел на меня с недоумением, и я почти физически чувствовал его скептицизм.

Потом его взгляд опустился ниже — на мои руки, которые лежали на столе, придерживая поднос. Он задержался там на секунду. Я невольно проследил за ним сам: ладони были не в лучшем виде — лёгкие ссадины, пара царапин, едва наметившиеся мозоли у основания пальцев.

Не руки взрослого работника, но и не руки ребёнка, который провёл эти дни под чьей-то опекой.

Когда я снова поднял взгляд на гостя, выражение его лица уже было другим — недоумение сгладилось, уступив место чему-то более спокойному. Кераг не обманывал его.

Велитар какое-то время молчал, переводя взгляд с меня на Керага и обратно. В этом молчании чувствовалось нечто большее, чем просто пауза — он что-то взвешивал.

— Ты как-то особенно к нему относишься, Кераг, — произнёс он наконец, и в голосе его не было ни осуждения, ни насмешки. Просто наблюдение.

Старейшина не стал отрицать. Он посмотрел на меня долгим взглядом, потом снова на гостя.

— Это мой ученик, — сказал Кераг с довольным выражением на лице.

Велитар поднял брови.

Кераг слегка улыбнулся, очевидно поняв ход мыслей своего гостя.

— Он весьма способный и смышлёный мальчик. И это, — он чуть качнул головой, — никак не связано с заслугами его родителей.

На этот раз удивление во взгляде Велитара было совсем другого рода — не то, что при виде мозолей на детских руках.

— Ты берёшь учеников, — произнёс он медленно. Не вопрос — скорее мысль вслух.

Кераг лишь пожал плечами, но в этом жесте не было равнодушия.

Наконец Велитар откинулся на стуле и негромко засмеялся. Вся официальность испарилась в одно мгновение. Я лишь мог с удивлением наблюдать, как они больше не скрываются за масками старейшины и человека лорда. Скорее, они начали разговаривать как старые друзья, не выбирая слова.