Глава 64. Новое измерение.
День 126. ~09:30. Уровень 5. Северное крыло. Сектор "Полное погружение".
Сколько они там были — минуту? пять? Тарк не знал. Он не оборачивался назад с тех пор, как вошёл во внутреннюю секцию.
— Командир? — послышался голос одного из солдат его группы по гарнитуре в шлеме.
— Возвращаемся на точку входа, — сказал Тарк, подтверждая слова жестом. — Вперёд.
Он пошёл к группе. Не спеша. Не прячась. Просто пошёл. Капсулы по обе стороны от него были одинаково равнодушными — ровные ряды куполов, в которых ничего не отражалось, кроме света от пола.
Тарк шёл назад и чувствовал, как пространство вокруг него меняется. Не физически — психологически. Учёные уже не смотрели на него. Они смотрели сквозь него. Даже его собственные солдаты начинали дрейфовать в сторону капсул, будто те притягивали их невидимым полем.
В голове у него уже формировались фразы. Резкие, короткие, отрепетированные за двадцать лет службы. Время в темноте. Сорванные ночники. Подкрепление в воздухе. И никто — никто, чёрт возьми — не поднял рацию, чтобы предупредить, что они входят. У него было что сказать Картеру, и Тарк собирался сказать это спокойно, без повышения голоса, но так, чтобы старший учёный понял: больше так — никогда.
Он подошёл к группе.
И понял, что до Картера ему не дойти.
Картер стоял у терминала и негромко говорил в передатчик связи с Титаном. Вокруг него плотным кольцом — человек семь-восемь — собрались учёные, слушали перевод. Карвелл была среди них, держала планшет наизготовку и записывала каждую цепочку терминов. Нахор стоял чуть позади и тихо повторял за Титаном переведённые слова, проверяя их на вкус.
Остальные были разбросаны по сектору. Шексиль и Вурдернер у ближайшей капсулы — Вурдернер с ладонью на куполе, Шексиль с фонариком, обходящий ложемент по дуге. Ювис у боковой стены, где обнаружили кабель-канал, что-то измерял анализатором. Двое других у дальних капсул, чем-то занятые.
Но никто не повернулся к Тарку. Ни кольцо вокруг Картера, ни Шексиль с Вурдернер, ни Ювис у стены. Глаза у всех светились отражённым янтарным светом снизу — у каждого по-своему, в своей точке, на своём предмете. Каждый учёный был в своей работе.
Тарк остановился в трёх шагах от кольца. Подождал. Никто не обернулся.
И один из его собственных солдат — тот, что стоял слева — медленно сместился ближе к Шексилю и Вурдернер. Не приближался специально, не подходил к кольцу. Просто оказался ближе к месту, где Вурдернер говорила что-то про контактные точки. Через минуту он стоял уже не рядом с Тарком, а у края, слушая.
Тарк понял, что сейчас он лишний.
Он повернулся и подошёл к одному из своих солдат — тому, что замер у ближайшей капсулы по правую сторону прохода. Это был молодой парень, лет двадцати трёх, из второй смены, Тарк помнил его смутно по двум учениям. Сейчас он стоял с автоматом на ремне, опущенный к бедру, и смотрел через купол внутрь капсулы. Не профессионально, не "проверяя". Просто смотрел.
— Как они нашли терминал? — тихо спросил Тарк.
Парень обернулся, не сразу собрав лицо в служебное.
— Стена, — сказал он, кивнув в сторону. — Видите?
Тарк посмотрел туда, куда тот показывал. На боковой стене, в нескольких метрах от прохода, шла еле заметная линия — едва различимое вертикальное возвышение, миллиметра два-три. Чуть темнее основной поверхности. Если бы Тарк прошёл мимо в темноте, не зная что искать, он бы её не заметил никогда. Если бы прошёл при свете и просто скользнул взглядом — тоже бы не заметил.
— Кабель-канал, — сказал парень. — Карвелл сразу увидела. Сказала — где-то рядом должна быть управляющая панель. Они пошли вдоль линии, нашли терминал в семи метрах от входа. Тот сразу включился, когда она к нему прикоснулась.
— Просто прикоснулась.
— Просто прикоснулась.
Тарк коротко кивнул, отпустил парня глазами и осмотрел зал. Теперь, при свете, всё стало другим. Поле капсул уходило в обе стороны на десятки метров. И там, по обоим сторонам — далеко, у боковых стен — отчётливо выделялись лестницы. Подъёмы и спуски, идущие на верхние и нижние этажи. То, что они с группой проверили — был только первый этаж. И не весь.
Он поднял гарнитуру.
— Всем — слушаем. Сформировать две группы по три человека. Первая группа — левый фланг, лестницы. Вторая — правый. Не подниматься, не спускаться, не входить. Просто пройти периметр, отметить количество выходов на этажи, доложить. Я остаюсь у входа.
Подтверждения пришли одно за другим. Парень рядом с Тарком — тот самый, у капсулы — коротко кивнул и пошёл собирать своих.
Тарк дождался, пока обе группы разошлись. Потом достал рацию и поднял её к лицу.
— Предварительный отчёт...
День 127. 17:20. Уровень 2. Зал заседаний УНК.
Двенадцать кресел вокруг длинного овального стола. Стены тёмно-серые, без украшений. Над дверью — глиф корабля. Свет ровный, без перебоев. Это была одна из самых спокойных комнат на корабле, и Касвин специально выбрал именно эту для совещаний — потому что здесь никто не отвлекался на интерьер.
Двенадцать человек в креслах. Касвин во главе. По правую руку — Тренн и Грейн. По левую — Тархун. Дальше — Риал, Вульхас, Марков. На дальнем конце — Картер. Тарен Вейкс — у боковой стены, как обычно. И, чуть в стороне от привычного места, Шексиль — добавлен в повестку по запросу Картера.
Шексиль смотрел в стол. Не апатично — задумчиво. Иногда он что-то записывал на планшете коротким движением пальца, потом снова смотрел в стол. Касвин это отметил и пошёл дальше — рассеянность одного учёного в его списке стояла далеко не на первом месте.
— Начнём, — сказал Касвин. — Грейн, четвёртый этаж.
Грейн откашлялся.
— Спор обостряется. Пророки требуют выделить им зал на четвёртом этаже для проведения массовых молитв. Полицейская академия требует тот же зал для тренировок. Аргумент Пророков: количество прихожан выросло на сорок процентов за два месяца, существующих помещений уже не хватает. Аргумент академии: после введения новых кадетских наборов нам нужно вдвое больше тренировочной площади.
— Что с Пустынным сектором? — спросил Тархун.
— Академии выделили пару часов в неделю под отработку сценариев в относительно безопасных условиях, — сказал Грейн. — Не отдых, рабочая зона. Пророкам отказано ещё на этапе обнаружения. Очередь туда и без того огромная, сектор не безразмерный.
— Какова наша политика в отношении Пророков? — спросил Тренн.
Грейн чуть откинулся в кресле.
— Технически — никаких возможностей контролировать их у нас нет. Никто не гарантирует, что они выйдут, когда закончится квота. Дисциплинарных рычагов на религиозную группу таких размеров у нас нет — невозможно посадить в изолятор полторы тысячи человек.
— Это надо менять, — сказал Касвин. — Тренн, нужно срочно выработать протокол пресечения беспорядков через лидеров Пророков. Точечно, не массово. На самотёк это пускать нельзя.
Тренн коротко кивнул и что-то отметил у себя в планшете.
— А с учётом их общей агрессии в последние месяцы, — продолжил Грейн, — пускать их в сектор, где собираются гражданские, академия и научные группы — гарантированный конфликт. Не сегодня, так через неделю. Лишнее напряжение нам сейчас ни к чему.
Тарен Вейкс негромко проговорил со своего места у стены:
— И через две недели они там выстроят алтарь и объявят Пустыню священной территорией.
Кто-то на дальнем конце стола, не глядя, добавил:
— После чего академия туда и на час не зайдёт.
Касвин чуть наклонил голову. Не запретил, но и не поддержал.
— Хорошо. Спор остаётся. Грейн, готовь предложение на следующее совещание — компромисс или решение в пользу одной из сторон. Дальше.
— Дальше — социальная ситуация по фертильности, — сказал Грейн. — Тархун, пожалуйста.
Тархун положил руки на стол.
— Положение продолжает ухудшаться. Зафиксированных эпизодов агрессии за последний месяц — на семнадцать процентов больше, чем за предыдущий. В изоляторе ежедневно от трёх до семи новых поступлений за дебоши, драки, порчу имущества. Большинство — мужчины, тридцать-сорок лет, женатые, без детей.
— Без детей, — повторил Тренн.
— Без детей. Корреляция прямая.
Тархун перевернул лист.
Тархун повернул планшет к себе, провёл пальцем по экрану.
— Параллельно — рост обращений к Элиасу. За последний месяц количество визитов выросло на двенадцать процентов.
Он перелистнул страницу.
— Частота посещений собраний Пророков среди существующих прихожан — плюс восемь процентов за тот же период. Это без учёта новых прихожан, только активность старых.
Следующая страница отчёта.
— Рост числа людей, которые "ушли в работу" по самоотчётам бригадиров. Зафиксировано переработок добровольных — на двадцать три процента больше нормы. Это люди, которые остаются после смены, потому что не спешат идти домой, где нередко возникают споры и ссоры.
Тархун положил планшет на стол.
— Кто-то ищет утешения, кто-то — смысла, кто-то — отвлечения. Общее направление одно: люди ищут, куда деться от ситуации, которую не могут изменить.
— Общая тенденция? — спросил Касвин.
— Производительность падает, — коротко ответил Тархун. — Не критично пока, но уверенно. Шесть процентов за квартал. В отдельных бригадах — вдвое хуже.
Риал, до этого молчавший, чуть наклонился вперёд.
— Подожди. Люди остаются после смены, переработок на двадцать три процента больше нормы. И при этом производительность падает. Это как?
Шексиль поднял руку, дождался кивка Касвина.
— В этом нет ничего сверхъестественного, — сказал он. — Люди остаются после смены не для того, чтобы работать. Они остаются, чтобы быть рядом с другими людьми. Заводят новые связи, объединяются по интересам, разговаривают о чём угодно, кроме того, что их гложет. Бригадиры регистрируют это как переработку, потому что формально человек на рабочем месте. Но он там не работает. Он там общается.
Шексиль помолчал секунду.
— И это не плохо. Это их способ сказать, что есть проблема, у которой нет решения. Не нужно воспринимать это как саботаж или бунт. Это попытка потушить пожар в душе социальным влиянием. Группа, разговор, общее дело — для человека это лекарство, доступное прямо здесь. Когда у него нет другого, он берёт это.
Риал кивнул, но было видно, что ответ его не удовлетворил до конца.
— Рекомендации?
— Не мешаем, — сказал Шексиль. — Это компенсаторный механизм. Если его убрать, последствия будут хуже падения производительности.
Вульхас, до этого молчавший, поднял голову.
— Ситуация патовая. Мы не можем им вернуть способность зачать. Мы не можем им предложить замену. Мы можем только смотреть, как это разворачивается.
— Возможно, стоит увеличить присутствие патрулей в некоторых секциях, — сказал Тархун.
Касвин кивнул.
— В пределах разумного. Дальше.
— Тарен. Шлюз.
Тарен Вейкс сместился вдоль стены, чтобы быть видимым всем за столом. В руки он ничего не взял — у него всё было в голове, как обычно.
— За всё время полёта через шлюз утилизации прошли тысяча человек.
Цифра легла на стол как камень. Никто не двинулся.
— Тысячный, — продолжил Тарен ровно, — прошёл вчера. По договору с Элиасом, шлюз получил официальное имя — "Врата к звёздам". Большинство умерших — пожилые либо тяжелобольные, отказавшиеся от продления. Сорок один процент — самостоятельный выбор, остальные — естественные смерти, прошедшие через шлюз после процедуры.
— Тысяча, — сказал Тренн.
— Тысяча.
Тарен сделал небольшую паузу, прежде чем продолжить.
— Если позволите, я хотел бы вынести на обсуждение вопрос отношения. Стоит ли этому событию уделить отдельное внимание? Придать ему сакральный смысл, признать как веху? Или оставить в формате текущей процедуры?
Кто-то рядом начал что-то говорить — Касвин не понял кто, голос замер на первом слоге, потом замолчал совсем. Никто не подхватил. Тема висела в воздухе и сидела на каждом плече по отдельности.
— Пригласите Элиаса на следующее совещание, — сказал Касвин наконец. — Этот вопрос мы решаем с ним. Пусть он скажет, что об этом думаетс его стороны.
— Принято, — сказал Тарен и сместился обратно к стене.
— Последний пункт, — сказал Касвин. — Профессор. Отчёт по Пустынному сектору.
Элен Марков не сразу подняла глаза. Седые волосы коротко острижены, плечи опущены — четвёртый месяц без нормального сна. Когда она заговорила, голос был ровный, но в нём слышалась та усталость, которая уже не уходит между совещаниями.
— По Пустынному отчёт не готов. Мне нужно ещё время — данные по связи с фертильностью на следующее совещание, не раньше.
Касвин молча кивнул, позволяя Элен продолжить мысль.
— Если позволите, — продолжила Марков, — я считаю, что на повестку сейчас стоит вынести другую тему. Более важную. И передаю слово Картеру.
Картер кивнул, неторопливо подвинул свой планшет к центру стола, но не открыл его. Он не нуждался в планшете для того, что собирался сказать.
— Сектор "Полное погружение", — сказал он. — Уровень пять, северное крыло. Площадь — около девяти гектаров, четыре этажа. Десять тысяч установок.
— Установок? — переспросил Риал, вспоминая, что Тарк в отчёте описывал их как капсулы.
— Так и есть, — спокойно ответил Картер. — Снаружи это горизонтальные установки с прозрачными куполами. Вот только Титан помог приоткрыть истинный смысл этих помещений.
Картер сделал глубокий вздох, по нему было видно, что он возбуждён.
— Сектор "Полное погружение" — это буквально новое измерение, принципиально новый слой инфраструктуры корабля. Полноценная технология виртуальной реальности.