Глава 65. Полное погружение.
День 127. 19:34. Уровень 2. Зал заседаний УНК.
Тишина после слов Картера длилась недолго, но плотно. Двенадцать человек за столом не двигались — каждый по-своему. Касвин смотрел в стол, не моргая. Тренн перестал листать планшет.
Тарен Вейкс у боковой стены чуть сдвинулся, отлепил спину от поверхности. Вульхас сцепил пальцы перед собой и не двигался.
Только Шексиль смотрел прямо на Картера — и в его взгляде Картер увидел собственное возбуждение, отражённое и слегка остужённое временем.
Касвин разогнулся первым.
— Пятнадцать минут перерыв, — сказал он. — После — Картер продолжит. И я хочу, чтобы здесь был ещё один человек.
Тархун уже встал, не дожидаясь имени, — он понял.
— Халкес?
— Халкес.
Тархун коротко кивнул, вышел в коридор и отдал распоряжение дежурному. Через минуту вернулся за стол.
Спустя четырнадцать минут двери открылись. В зал вошёл солдат сопровождения, за ним — Халкес.
Главный инженер УНК был в обычной рабочей одежде, не успел переодеться: пятна на манжетах, лицо чуть запылённое. Очевидно, поднимали прямо со смены.
Касвин встал.
— Халкес. Спасибо, что пришёл так быстро. — Перевёл взгляд на солдата. — И тебе спасибо, Кэвил. Позаботься, чтобы нас не потревожили до конца совещания.
Солдат отдал короткий жест и вышел. Дверь мягко закрылась.
Халкес осмотрел зал — в последнее время он редко бывал на заседаниях УНК. Не задавая вопросов, он прошёл к свободному месту по левую сторону, рядом с Марков, и сел.
Картер кивнул ему через стол.
— Халкес, рад тебя видеть.
Картер сделал паузу, собираясь.
— Объясню коротко то, что мы уже обсудили. Мы обнаружили сектор. Назначение — прямой нейроинтерфейс. Технология, которую Титан классифицирует как виртуальную реальность.
Картер выдержал паузу.
— То, что мы будем смотреть дальше — техническая раскладка и обоснование запроса на испытание. Мне нужно, чтобы ты слушал не как инженер вообще. Как инженер УНК, который оценивает риски системы, которой никто до конца не понимает.
Картер посмотрел на него прямо.
— Твоё мнение тут будет иметь вес.
Халкес посмотрел на него ровно. Кивнул один раз.
— Слушаю.
Касвин сел обратно и посмотрел на часы.
— Давайте продолжим.
Грейн откашлялся. Шрам через бровь дёрнулся, когда он поднял глаза.
— Так значит полноценная Виртуальная Реальность, — повторил Грейн. — Картер, что значит "полноценная"? Я не понимаю этого слова в данном контексте. Это что-то похожее на нашу систему обучения пилотов?
Картер развернулся к стене за своей спиной и поднял пульт. Над дверью зажглась небольшая зелёная точка — индикатор готовности проектора. На стене напротив, заранее освобождённой от любых украшений, появилось первое изображение.
— Позвольте объяснить с самого начала и по порядку, — сказал Картер. — Новый сектор имеет две секции. Первую мы назвали "Зал ожидания", где есть много удобных мест для ожидания в очереди. Размер примерно три с половиной тысячи квадратных метров.
Картер нажал на кнопку пульта, после чего на экране появилось большое пространство с креслами, лавочками и столами. После этого он переключил режим пульта в лазерную указку, и на стене появилась красная точка.
Сначала был показан внешний шлюз, потом картинка поменялась, и все увидели в дальней части изображения внутренний шлюз.
— Снимки сделаны вчера, после стабилизации сектора, — пояснил Картер. — Здесь переход в основной сектор.
Первое изображение — общий план.
Картер выдержал небольшую паузу.
— Но главное, что это только один уровень, а всего их четыре.
На экране появилась внушительная картина внутреннего помещения.
Огромное поле установок, уходящее вдаль. Янтарный свет в полу выхватывал ряды, шкафы и купола одинаково ровно, без теней. Перспектива терялась примерно на половине зала.
Грейн чуть наклонился вперёд. Тренн поднял голову. Риал расцепил руки. Тархун достал свой планшет, видимо, чтобы сверить с тем, что ему уже докладывал Риал.
— Первый этаж, — сказал Картер. — Две с половиной тысячи установок. Видите центральный проход — широкий. По бокам узкие проходы между рядами. Поле повторяется в обе стороны.
Касвин еле слышно постукивал пальцами по столу. Он сам этого не замечал.
— Освещение встроено только в пол?
— Только в пол, — кивнул Картер. — Полосы вдоль каждого ряда шкафов. Материал потолка странный: он поглощает свет, не отражая его обратно. Свет от пола поднимается до высоты двух с половиной — трёх метров и дальше будто гаснет, не доходя до потолка.
Он откашлялся, поднял стакан с водой со стола, сделал глоток и продолжил.
— Сверху всегда темно. До активации сектора освещения не было вообще — Тарк со своей группой шёл с фонарями, и те пробивали темноту всего на пару метров.
Тархун коротко посмотрел на Риала. Тот не ответил, но сделал едва заметный кивок в знак согласия.
Картер сменил кадр. Терминал — крупный план.
Длинная панель у стены, полтора метра высотой и около четырёх с половиной метров в длину. Гладкая поверхность, испещрённая глифами — упорядоченными рядами, как страница неизвестной книги. Только тонкая горизонтальная линия вдоль верхнего края светилась слабым янтарным.
— Управляющий терминал, — сказал Картер. — По одному на каждом этаже. Не центральный, не общий. Каждый этаж управляется отдельно.
Он указал на изображение.
— И каждая такая панель — посмотрите на длину — физически разделена на три независимые секции, по полтора метра каждая. Это видно по тонким вертикальным линиям на поверхности. По умолчанию панель работает в полноэкранном режиме, без разделения.
— Каждая секция работает самостоятельно, со своим оператором, — продолжил Картер. — Места хватает, чтобы никто никого не толкал локтем. При полной загрузке этажа — а это две с половиной тысячи слотов в работе одновременно — один оператор просто физически не справится с потоком. Нужны три человека на этаж, по одному на секцию. В полноэкранном режиме, для тестов и базовой работы с несколькими слотами, достаточно одного.
Грейн смотрел на изображение, чуть прищурившись.
— Где кнопки?
— Их нет, — сказал Картер. — И тут начинается самое интересное.
Он сменил кадр.
На стене появилось новое изображение. Нижняя часть терминала с открытой панелью — створка отведена в сторону, обнажая неглубокую нишу. Внутри — три тёмных силуэта, лежащих ровно в выемках, каждый в своей.
В первый момент опознать их было трудно. Не очки в привычном смысле. Не шлем. Что-то среднее.
Замкнутый обруч с широкой передней частью, закрывающей глаза наподобие маски. От этой широкой части две лёгкие дуги шли по бокам, плавно сужаясь, прикрывали уши и сходились в узкий замок на затылке. На внутренней стороне каждой дуги в районе уха виднелась мелкая сетка — динамики.
Никаких висящих дужек, никаких ремешков. Цельная гладкая конструкция. Материал — полупрозрачный, по краям передней части отливал янтарём.
— Дополненная реальность, — сказал Картер. — Это и есть интерфейс. И с него начинается отдельная история.
Он помолчал секунду, выбирая, с чего объяснять.
— Эти ниши команда увидела не сразу.
Картер сделал короткую паузу. Халкес закинул ногу на ногу, достал обычный бумажный блокнот из своего портфеля и что-то в него записал.
— До более глубокой расшифровки нижняя часть терминала выглядела как декоративная вставка в стене. Без швов, без креплений. Никаких признаков, что там вообще что-то есть.
— Только когда мы с Карвелл и Титаном дошли до уровня, который мы называем "функция оператора", на лицевой поверхности ниш проявились микроглифы с контурной подсветкой. Лёгкое нажатие — и панель плавно открылась.
— Внутри — это.
Он указал на изображение.
— Три комплекта на секцию, по одному на оператора. Сам терминал физически не трогается.
Картер обвёл рукой кадр на стене.
— Глифы на его поверхности являются системными маркерами. Они видны только для внешнего наблюдателя. Когда работает оператор, перед ним возникает объёмное рабочее пространство — обруч фильтрует микроспектр, в котором терминал выводит глифы, и заменяет его на оперативную топологию.
Картер заметил, что за столом следят за его словами по-разному. Халкес кивал — он понимал. Карвелл бы тоже поняла, если бы здесь была. Остальные смотрели спокойно, но Картер видел: технический язык для них уходит в шум.
Он чуть сменил тон.
— Если проще: пока обруча на голове нет, человек видит только глифы на поверхности. Как символы на странице. Надел обруч — глифы исчезают, перед глазами появляется объёмная карта сектора. Жестами он меняет масштаб, выделяет нужные установки, запускает сценарии.
Картер сделал паузу.
— Я понимаю, как это звучит. Если бы я не видел, то и сам бы не поверил. Сейчас покажу.
Он сменил кадр на короткое видео.
В кадре — Карвелл у первой секции терминала. Обруч на ней: широкая передняя часть закрывает глаза, тонкие дуги прикрывают уши и сходятся на затылке.
Руки в воздухе перед лицом, на уровне груди. Она проводит ладонью вправо — медленным, отслеживающим движением, как будто двигает что-то, что есть только для неё. Поднимает руку, разводит пальцы — будто разглядывает что-то на ладони. Касается воздуха указательным пальцем. Снова разворачивает ладонь.
При этом поверхность терминала перед ней живёт собственной жизнью — глифы реагируют на её жесты: одни загораются ярче, другие гаснут, третьи сменяются новыми. Для самой Карвелл этих глифов уже нет, обруч их отфильтровал. Но для зала это первое прямое доказательство того, что между человеком и кораблём идёт осмысленный обмен данными.
Видео шло несколько секунд. Касвин не моргал. Тренн положил руки на стол.
— Что она видит? — спросил Грейн.
— Карту сектора, в основном. Сейчас уже схему первого этажа: положение каждой установки, состояние каждой, доступные действия. Может приблизить, может выделить блок, может запустить сценарий.
Халкес впервые подал голос. Тихо, без напора.
— Меня интересует другое. С Карвелл всё понятно — она здесь, в зале, в очках. Сознание никуда не уходит. А вот тот, кто окажется в слоте, под крышкой — что с его телом, пока его сознание в сессии?
— Под куполом, — мягко поправил Риал со своего места.
Халкес нахмурился, повернул голову к нему.
— Что, простите?
— Под куполом, — повторил Риал ровно. — Крышка слота называется куполом. Картер объяснил этот термин чуть раньше на этом заседании, это для документации.
Халкес помедлил секунду. Потом коротко кивнул, что-то записал в блокнот. На его лице не было видно эмоций, но за столом возникла та неудобная пауза, когда все слышали поправку, и никто не знал, продолжать ли разговор.
Картер прокашлялся.
— Действительно, купол. Спасибо, генерал Риал. Возвращаясь к вопросу — что с телом во время сессии. У нас пока нет полноценных данных. Полное погружение мы ещё не запускали — только тесты с обручами, без капсул. По записям Титана тело пользователя остаётся в стабильном состоянии всю сессию. Дыхание ровное, пульс может колебаться в зависимости от того, что переживает сознание внутри, но в физиологически безопасных пределах.
— "По записям Титана", — повторил Халкес. — То есть со слов корабля.
— Со слов корабля, — подтвердил Картер ровно. — Своих данных у нас не будет до первого испытания.
Халкес кивнул, сделал короткую пометку в блокноте. Потом добавил, не поднимая глаз:
— То есть мы запустим человека в полное погружение, опираясь на обещание корабля, что с телом ничего не случится. И только тогда узнаем, правда ли это.
Касвин коротко взглянул на него. Не комментировал.
— Сценарий чего? — продолжил Грейн.
— Сессии для конкретной установки. Что именно происходит внутри — выясним при испытании.
Картер сделал короткую паузу.
— Добавлю важное. На данном этапе мы не умеем выбирать конкретный сценарий. Интерфейс предлагает только случайный запуск. Из чего корабль выбирает — мы не видим.
— Случайный, — повторил Касвин.
— Случайный, — подтвердил Картер.
Халкес снова поднял голову.
— Хорошо, выбрать не можем. А прочитать? Если в библиотеке готовый сценарий, у него должно быть какое-то описание. Содержимое. С чем именно столкнётся человек внутри — это можно вытащить до запуска?
Картер покачал головой.
— Система закрывает этот доступ. Полностью. Титан видит факт обращения к сценарию — и всё, что после этого. Сам сценарий, его описание, любые метаданные — закрытая область. У нас нет ни одной идеи, как это обойти. Возможно, обойти вообще нельзя.
Халкес помолчал, что-то записал.
— То есть мы запускаем человека в нечто, природу которого не понимаем.
— Не вопрос, — сказал Картер ровно. — Констатация.
— Констатация, — кивнул Халкес. — И что именно это нечто делает с мозгом за время сессии — мы тоже не знаем. Сможет ли система влиять на мышление? На память? На то, что человек принесёт обратно?
Тишина за столом стала на секунду плотнее.
— Не вопрос к тебе, Картер, — добавил Халкес. — Вопрос к ситуации.
— Понятный риск, — наконец признался Картер, пожимая плечами. — Я не буду делать вид, что у меня есть ответ. Поэтому и говорю про испытание. Иначе мы не сдвинемся.
Халкес кивнул. Не возражая, но и не соглашаясь. Он услышал правду — и этого было пока достаточно.
Картер достал из внутреннего кармана платок и вытер лоб, потом сделал ещё один глоток воды. Щелчок — и на стене сменился кадр. Крупный план шкафа.
Тот же узкий вертикальный прямоугольник, который они уже видели. Но теперь на его поверхности были видны новые глифы — мелкие, по краю верхней грани, не такие, как на терминале.
— И ещё одно, — сказал Картер. — После активации функции оператора на шкафах проявились новые глифы. До запуска их там не было — мы проверяли.
Он указал на изображение.
— Похоже, это адресация. У каждой установки свой уникальный идентификатор из пары глифов. Первый глиф — продольная координата в сетке, второй — поперечная. Сетка пятьдесят на пятьдесят, по две с половиной тысячи установок на этаж. Получается полноценная система адресов, как улица и номер дома, только на собственном языке корабля.
Картер сделал короткую паузу.
— И ещё деталь по планировке. Установки в каждом ряду идут плотно, но через каждые десять штук проходит технический проход шириной около метра. Удобно для передвижения внутри зала, для работы персонала, для того чтобы быстро дойти до нужного слота, не пробираясь между всеми соседними.
— Кто-то пробовал расшифровать эти глифы? — спросил Грейн.
— Согласно заключению Титана, эти глифы не имеют собственного смысла. Они передают только числовую последовательность, дискретный набор значений — Картер заметил вопросительный взгляд Грейна и упростил: — Проще говоря, это не слова. Это просто номера. Каждой установке корабль присвоил два числа из своей системы исчисления — продольное и поперечное. Как координаты на карте, только записанные глифами вместо цифр.
Тренн вернулся к планшету. Что-то отметил.
Халкес кивнул, удовлетворённо.
— Этот дискомфорт будет ощущаться только в начале, потом люди быстро привыкнут. А дети вообще уже постепенно изучают глифы в школе отдельным предметом. Это только вопрос времени.
Тишина за столом обрушилась почти физически.
Картер прокашлялся и сменил кадр.
— Шкаф пользователя, — сказал он. — Стоит в изголовье каждой установки. Назначение — личные вещи человека перед сессией. Посторонним не открывается. По нашим предположениям — открывается только владельцу слота, либо при определённом контакте, либо автоматически в момент завершения сессии.
— Посторонним не открывается, — повторил Тренн.
— Никаким способом, — подтвердил Картер. — Один из солдат Тарка пробовал. Не поддалось.
Тренн вернулся к планшету. Что-то отметил.
Следующий кадр — сама установка.
Капсула в открытом состоянии. Купол поднят, слот виден полностью. Углубление под человеческое тело, чёткие контуры плеч, головы, ног, кистей. По краям слота — мелкие светящиеся точки, расположенные ровными цепочками.
Тарен Вейкс впервые тихо хмыкнул со своего места у стены.
— Значит это место, куда должен поместиться человек на время сеанса, — сказал Грейн.
— Технически мы называем это слотом пользователя, — мягко поправил Картер.
— Для документации, — подчеркнул Риал.
— Для документации, — кивнул Картер, не будучи уверен, подтрунивает ли генерал над ним или просто предпочитает вносить ясность. Быстро взяв себя в руки, он продолжил. — Контактные точки идут вдоль головы, шеи, позвоночника, кистей. По расположению — нервные узлы. Человек ложится, купол закрывается.
Картер сделал короткую паузу.
— Дальше идёт промежуточный этап — Титан называет его фазой инициализации. Что именно происходит в этот момент, мы пока не разобрали в подробностях. Одно известно точно: в этот момент срабатывает магнитный замок. Купол и слот по всему периметру стыковки соединяются в герметичный контур.
— Зачем такая герметизация? — спросил Грейн.
— Контур замыкается, и слот с куполом становятся единым объектом. Снаружи его невозможно открыть — никаким инструментом, никакой силой. Это защита для человека внутри: его сознание находится в сессии, тело беззащитно. Любое стороннее вмешательство в этот момент — катастрофа.
Картер указал на план шкафа на стене.
— Если в момент инициализации между куполом и слотом что-то попало — одежда, личный предмет, — магнитный замок не подтверждается, сессия откатывается. Поэтому, как мы предполагаем, шкаф пользователя и стоит в изголовье каждого слота. Туда сбрасывается всё лишнее перед укладкой. Без этого сессия просто не начнётся.
— Когда все условия соблюдены и замок сработал, — продолжил Картер, — мы считаем, что оператор получит сигнал готовности. Далее подтверждение запуска — и начало сессии.
Картер хотел продолжить, но Халкес опередил его.
— Так что там с испытанием?
— К этому я подойду через пару кадров, — ответил Картер. — Сначала — масштаб.