Глава 72. Правдивая ложь
День 133. Уровень 2. Малый зал собраний
Тарен пришёл к логову Пророков сам, без сопровождения, впрочем, не в первый раз. Это не осталось незамеченным, так что он сразу поймал несколько раздражённых взглядов. Ухеро Акэйса встретил его сидя на своём месте лидера — седой, прямой, с лицом, на котором годы прочертили жёсткие линии. За его спиной стояли трое помощников в тёмном, и в их глазах читалось привычное недоверие, которое они даже не пытались спрятать.
Мужчина тяжело вздохнул и встал. Он не хотел сцен от своих последователей прямо в «храме», так что решил, что сам перехватит гостя у входа, пока тот не осквернил их воздух своим присутствием. Ухеро шагнул навстречу и коротким жестом показал на дверь — мол, выйдем, поговорим снаружи. Но гость решил иначе, чем вызвал приступ головной боли у проповедника.
— Мило у вас тут, занавески поменяли? — сказал Тарен, нагло проходя мимо старика вглубь зала и занимая место в последнем ряду. Он снисходительно посмотрел на лидера Пророков и похлопал рукой по соседнему стулу.
Ухеро не шевельнулся. Выгнать наглого гостя на глазах у паствы — сцена, которой он не хотел; стерпеть молча — потерять лицо. Лиса уже сидела в курятнике, и оба знали это.
Один из помощников шагнул вперёд с явно недобрыми намерениями, но Ухеро остановил его коротким движением ладони, не дав тому наговорить лишнего.
Проповедник помедлил, но подошёл и сел рядом.
— Зачем пришёл? — Мужчина смотрел прямо перед собой. Свою харизму он привык пускать в ход на слабохарактерных, но этот гость видел его насквозь, и на нём она не работала.
Тарен поднял с соседнего стула оставленную брошюрку, с нарисованным от руки кулаком, пробивающим облако, — фирменный знак Пророков. Там было несколько страниц. Он лениво полистал её и положил обратно.
— УНК рассмотрело ваш запрос, — наконец начал Тарен, но вдруг остановился, о чём-то задумавшись. В зале было двадцать детей, которые разучивали текст песни, записанной в брошюрке.
— К чему такие паузы, ты же не проповедь пришёл читать. — Ухеро закатил глаза, его голос был ровный и спокойный. — Переходи к делу.
— Решение положительное, но есть нюансы.
— Как же без нюансов, продолжай, — голос мужчины дрогнул, но выражение на лице не изменилось.
— Вам выделяют квоту на трансляцию. — Тарен облокотился на спинку, скрестив руки на груди. — Один час в неделю, через систему оповещения.
Тарен выдержал пару секунд и добавил:
— В согласованные секторы. — Он говорил так, будто перечислял пункты накладной. — Это начало. УНК хочет посмотреть, как это пройдёт, не станет ли проблемой.
— Раз в неделю. Один час. В УНК вообще с головой не дружат? — В голосе проповедника послышалось напряжение.
Тарен намеренно проигнорировал эту перемену в голосе, продолжив размеренно.
— Если всё будет спокойно, квоту можно пересмотреть. Первый эфир — через четыре дня, в назначенный сектор на пятом уровне. Время передам отдельно.
Несколько секунд было тихо. Потом старик закрыл глаза, и когда открыл их снова, Тарена уже не было рядом. Три его помощника подошли, чтобы узнать, почему их лидер просидел таким образом без движения полторы минуты, не реагируя на окружающих. Ухеро не стал ничего объяснять.
— У нас много работы, собирайте совет, — отчеканил мужчина, не поднимая глаз на собеседников.
Помощники онемели. Они давно не слышали уверенности в голосе лидера. Что-то изменилось, к добру или злу. Да и совет собирали только по очень важным поводам. Трое помощников переглянулись, пожали плечами и пошли выполнять волю лидера.
Ухеро кивнул, сжимая руку в кулак. Его мысли были далеко, там, где корабль только упал на территории Виерии. Где он проник на корабль под видом беженца в последней волне. Где он отправил последнюю волю своим людям. Они исполнили её, и он был горд, но корабль. Этот корабль всё перевернул с ног на голову.
Несколько минут спустя в зал начали заходить люди в бордовых мантиях с надетым капюшоном. Мужчина встал и пошёл к своему законному месту. Он уже строил план на десять, нет, на двадцать ходов вперёд. В этой партии ему не будет равных.
День 137. Уровень 5. Назначенный сектор
Четыре дня назад по общине пополз слух. От одного человека к другому, от группы к группе, обрастая по дороге чужими надеждами и догадками. Пророкам дали голос — настоящий, корабельный, тот самый, которым говорила власть и пел Элиас. К концу первого дня это звучало уже почти как пророчество, которое начало сбываться, и предвкушение стало буквально осязаемым. Они выбили себе место для своего солнца, — и теперь оно будет сиять ещё ярче, согревая и утверждая их в правильности. А как иначе, когда их Бог наконец-то ответил на их молитвы?
Их пришло больше пятнадцати тысяч. Сектор не вмещал такую массу, и люди стояли в коридорах, в смежных залах, на лестничных пролётах, передавая друг другу шёпотом, что вот-вот, сейчас. Многие из них помнили то утро у звезды, когда они часами стояли на коленях, приняв смерть, — и корабль на их глазах отвернул от гибели, и они кричали, обнимаясь, что он услышал их молитвы. Чудо пришло тогда не сразу. Оно пришло к тем, кто выстоял.
Теперь же близился час, которого они были удостоены. Долгие месяцы молчания были не отказом властей, нет, — это было Испытание, посланное свыше, чтобы отделить верных от слабых, и они выдержали его, не дрогнув. Они каялись, они ждали, они держали веру, когда над ними смеялись, — и Бог увидел их стойкость и решил вознаградить.
Голос корабля, что однажды уже спас их у звезды, заговорит теперь их устами.
Они пришли за наградой семьями, с детьми на плечах, с лицами, на которых давно не видели такого выражения, ожидания чуда. Время близилось к назначенному, и толпа стихла сама собой, как стихает дыхание перед важным словом.
Назначенный час настал. Тишина стала такой глубокой, что люди могли услышать потрескивание динамиков. Кто-то даже затаил дыхание, ожидая услышать посланника Бога, их лидера.
Секунды казались им годами, у кого-то даже выступили слёзы. Бог придёт, чтобы спасти их, чтобы справедливость восторжествовала. Лидер много раз говорил им, что УНК не ищут Бога, они лишь сердце, которое заточили в камень. Они никогда не познают доброту Его, никогда не примут Его добрую волю. И люди верили, ждали. Минуту, две. Кто-то начал испытывать головокружение от волнения.
Сначала никто не встревожился, наоборот, они смеялись и говорили друг другу, что техника не способна передать голос истинного Бога. Люди переглядывались, улыбались чуть напряжённее, кто-то шептал соседу, что Бог не торопится, что чудо приходит в свой срок.
Прошло полчаса. Улыбки сходили медленно, как тает иней. Тогда, у звезды, их долгое ожидание увенчалось чудом, и они привыкли верить, что стойкость всегда вознаграждается, — а этот час всё тянулся и тянулся, пустой, и в пустоте начало проступать то, чего они не смели назвать. Прошёл час, и тишина из ожидания превратилась во что-то другое, тяжёлое, и по залу пополз ропот, сперва тихий, потом всё злее.
— Обманули, — сказал кто-то громко, и слово подхватили. — Дали надежду и отняли. Издеваются.
— Это УНК! Отменили в последний момент, чтобы мы тут стояли как дураки!
Гнев искал, на кого опереться, и опёрся на привычное. Власть пообещала и предала — в это верилось легко, потому что так уже бывало. Но в самой гуще, ближе к тем, кто стоял рядом с помощниками, рождался другой шёпот, и он был страшнее обвинений. Лидер не пришёл. Ухеро нет. Никто не видел его с утра.
Помощники бросились к его комнате. Дверь была открыта — не взломана, просто открыта, как оставляют, выходя на минуту. Внутри было пусто и прибрано. Ни записки, ни следа спешки, ни признака борьбы. Старик, который не пропустил бы этот час даже перед лицом смерти, словно растворился, и они не могли найти его нигде, чтобы хоть что-то дать толпе, теряющей остатки терпения.
День 138. Разные уровни
Поиски начались стихийно и быстро стали всеобщими. Люди ходили по кораблю группами, спрашивали встречных, останавливали солдат, заглядывали в залы и переходы, выкрикивали имя в пролёты лифтовых шахт. Команды Сайрона и Нахнора, что несли службу на уровнях, отвечали одинаково: не видели, не знаем, проходите. И они не лгали. Человек не прятался, не убегал, его не вели под конвоем — он просто перестал быть, и в этом было что-то, от чего у спрашивавших холодело внутри, хотя они не умели это назвать.
К вечеру корабль гудел. Пятнадцать тысяч человек, лишённые и слова, и того, кто это слово нёс, не расходились по комнатам. Толпа лезла туда, куда раньше не совалась, — в технические коридоры, к закрытым переходам, к границам чужих секторов. Несколько самых отчаянных добрались до шестого уровня, до поста внешнего периметра ОРС, вбив себе в головы, что старика взяли и держат там.
Их встретили без разговоров. ОРС не был местом для просителей: охрана вытеснила толпу жёстко, наотмашь, не разбирая, кто кричит, а кто просто оказался впереди. Несколько человек увезли потом на четвёртый уровень, в лазарет, — с разбитыми лицами и сломанными рёбрами. Слух о них облетел общину к ночи и не остудил её, а раскалил.
День 139. Уровень 1. Зал заседаний УНК
В закрытой зоне власти, за охраной Грейна, шло экстренное совещание, и оно было растерянным. Касвин слушал доклады молча, и пальцы его медленно постукивали по тёмному металлу стола.
— Мы дали им то, что они так упорно требовали, — сказал он наконец. — Дали — и в тот же день у них пропадает лидер. Любой на корабле решит, что это наших рук дело.
— Мы его не трогали, — отозвался Грейн, и шрам на его брови дёрнулся.
— Мы его не трогали, — подтвердил Нахнор, — но это не то, что они примут на веру.
— Я проверил по своей линии трижды. Его нет ни в одном изоляторе, ни в ОРС, нигде, — фыркнул Тренн. — Правда, мои немного охладили пыл особо настойчивых. Боюсь, что теперь будут искать не только лидера.
— Сейчас не время оправдываться, — Касвин не повысил голоса. — Риал, готовь минимум десять тысяч, или мы не переживём следующий день. Людей передашь Грейну, Сайрону и Нахнору — пусть разводят по уровням.
Риал кивнул, достал свой планшет и активировал экстренный протокол. Четырнадцать тысяч патрулировали корабль по сменам — теперь из них поднимали сразу десять, оставляя в резерве четыре. Четыре с половиной тысячи продолжали охранять склады, их не трогали. Полторы тысячи войск особого назначения — инженерные, медицинские и прочие подразделения, что обычно не ввязывались в прямое противостояние, — прибывали к местам дислокации и ожидали дальнейших распоряжений в штабах.
А Касвин знал, что цифры не решат главного. Снаружи, в общине, правды не существовало — существовали версии, и каждая росла своим корнем. Одни клялись, что старика бросили в ОРС, и били себя в грудь, что видели, как его вели. Другие шептали, что его убили, тихо и без следа, как убирают неугодных, и что корабль велик, спрятать тело на нём проще простого.
Третьи — и таких становилось всё больше — говорили иное. Учитель исполнил путь. Он не пропал, он вознёсся, прошёл через звёзды первым, как и проповедовал, а исчезновение без следа — не доказательство ли это самое чистое? Каждая версия находила своих, и каждая делала толпу злее или исступлённее, но никого не успокаивала.
Дни 140-141. Противостояние
На третий день хаоса волна не спадала, и приказ, отданный на совещании, привели в действие. Десять тысяч солдат — половина всей армии корабля — впервые двинулись на гражданских. Танмара высвободил почти 40% оборудования со складов, пока Рехрасек прилагал усилия, связываясь со всем политическим истеблишментом, чтобы заверить людей, что ситуация будет в ближайшее время взята под контроль.
Грейн, Сайрон и Нахнор распределяли солдат по уровням, усиливая патрули там, где гудело сильнее всего, и стягивая оцепление к очагам. Сразу взяли под контроль все шахты лифтов, чтобы отрезать небольшие группы от попадания в сектора с критическим значением для всей миссии. Сектора первого уровня, где располагалась закрытая зона управления, перекрыли полностью на дальних подходах.
На противодействие власти погромщики отвечали крайне агрессивно. Там, где солдатская цепь перекрывала коридор, толпа упиралась, и упиралась всё яростнее, потому что отчаянию некуда было деться. Полетели первые удары, с обеих сторон. Кого-то скрутили и увели, кто-то ударил в ответ, кого-то затоптали в давке у перекрытого прохода.
Как следствие повышения градуса напряжённости люди начинали паниковать. По громкой связи корабля без устали повторяли одно и то же — сохранять спокойствие, оставаться в своих секторах, не покидать комнат до особого распоряжения. Солдаты прилагали массу усилий, чтобы доставлять припасы как можно ближе к местам проживания людей.
В свою очередь Пророки, слыша механический голос с предупреждением, злились ещё больше, ведь обещанный голос пророка их Бога заменили на нечто монотонное, безжизненное. Что может быть большей насмешкой над их чувствами? Сердца протестующих переполнялись гневом, питаясь словами совета Пророков.
Простые семьи, не имевшие к Пророкам никакого отношения, заперлись по комнатам, кормили детей запасами и слушали через стены далёкий гул, не понимая, докатится он до них или нет.
День 142. Уровень 2. Бывший зал собраний Пророков
Раскол проявился не снаружи, а изнутри, и пришёл тихо, как вор. «Апостолы пророка Бога» без своего лидера впервые оказались без давления его авторитета. Они понятия не имели, как управлять обезумевшей толпой. Пока совет заводил людей, апостолам нужно было решить, как удержать как можно больше последователей, чтобы утвердить свою власть и повысить ставки для переговорной позиции.
Ухеро Акэйса был хитёр и жесток. Даже совет не подозревал, что происходило с «предателями веры». Никто из апостолов не смог бы действовать подобно лидеру, так что им оставалось только скрежетать зубами, признавая провал. Рано или поздно, но без еды они поднимут белый флаг, что явно сыграет против них.
День 142. Уровень 5
Большая группа Пророков, которая не искала насилия, отделилась из общего числа и договорилась через офицеров Сайрона, чтобы им позволили встретиться с Элиасом, ведь совет попрал всё доброе, чему их учил лидер. Они искали утешения и защиты.
Образовалась и другая группа, которая буквально противостояла совету, чем ещё больше подорвала его позиции. Они отказывались идти к Элиасу, так как он не признавал их Бога, поэтому выбрали путь Хранителей Памяти. По крайней мере с той группой им не придётся сжигать все мосты.
Таким образом, многотысячная община Пророков потеряла более 70% своих рядов. Оставшиеся люди сплотились вокруг апостолов и совета. Чтобы не провоцировать больший конфликт, в УНК было принято решение оставить их в покое, если те прекратят чинить безумие. Проведя двусторонние переговоры, Пророки удалились к себе, заявив, что теперь они являются общиной закрытого типа.
День 143. Комната Элиаса
Элиас сидел напротив Тарена, ссутулившись, и выглядел старше обычного. Он не жаловался на боль или усталость — он жаловался на цифры, и от этого выходило горше.
— Я и со своими-то едва справлялся, Тарен, — сказал он с кривой, измученной улыбкой. — Ходил от одного к другому, и каждому нужно было слово, своё, отдельное. А теперь их прибавилось на несколько тысяч. Пришли потерянные, напуганные, у каждого внутри дыра размером со старика, которого они потеряли. Моих людей и на прежних едва хватало, а на этих, где мне их взять?
— Мы оба понимали, что рано или поздно, но это может произойти, — заметил Тарен.
— Одним пониманием сыт не будешь, — Элиас потёр лицо ладонью. — Некоторым может понадобиться более специфическая помощь от Шексиля.
— С этим проблем не будет.
— С этим проблем не будет, если ты найдёшь мне больше помощников. Или можешь сам примерить мантию.
Оба смотрели друг на друга, а потом рассмеялись. Элиас понимал, что Тарен скорее распугает людей, чем утешит, но намёк дошёл до адресата. Тарен кивнул, вытер слёзы и что-то записал в свой планшет. После этого он допил цветочный чай из спецпоставки Велкрис, поблагодарил и попрощался.
Снаружи корабль почти успокоился, коридоры снова принадлежали будням, и солдаты группами возвращались по своим местам. Люди продолжали обсуждать последние события. Хранители Памяти знакомились с новыми коллегами, и только в медицинском блоке царило оживление от количества переломов и ушибов нескольких сотен новых пациентов.