Чижик

Заметив странное выражение учителя, Ло Бинхэ поспешил добавить:

— Если вы не желаете выйти за меня, тогда я могу выйти за вас!

Видя, что Шэнь Цинцю по-прежнему медлит с ответом, Ло Бинхэ спросил, уставив на него напряжённый взгляд:

— Учитель, вы хотите… со мной… — Его кадык дрожал всё сильнее, а с ним и голос: — …со мной… вступить в брак?

Шэнь Цинцю не отвечал, и свет в глазах Ло Бинхэ мало-помалу гас.

Спустя какое-то время он бросил севшим голосом:

— Если учитель не хочет, то я… я…

— Погоди, — прервал его Шэнь Цинцю. — Ты… — поколебавшись, он продолжил: — Выходит, все эти несколько дней ты вёл себя так странно, потому что собирался с духом, чтобы сказать мне это?

— Что случилось? — Шэнь Цинцю бросился к ученику, чтобы помочь ему подняться.

— Ничего… — начал было Ло Бинхэ, но его прервало громкое восклицание Мин Фаня:

— Учитель, Ло Бинхэ споткнулся о порог!

Шэнь Цинцю онемел от изумления.

Ло Бинхэ уставил на Мин Фаня гневный взгляд, и тот поспешил ретироваться.

— Вы все, а ну-ка разойдитесь! — поспешил распорядиться Шэнь Цинцю. — Ступайте готовиться к утренним занятиям.

Закрыв дверь, Ло Бинхэ молча прошёл в комнату и уселся за стол. Взглянув на вздувающуюся на его лбу шишку, Шэнь Цинцю вздохнул:

— Что с тобой творится все эти дни?

Ло Бинхэ хранил молчание.

— Будь послушным учеником и посиди спокойно, пока этот учитель сделает тебе согревающий компресс, — велел ему Шэнь Цинцю.

Развернувшись к рукомойнику, он принялся выжимать полотенце, когда из-за спины раздался звук падения. Испуганно обернувшись, Шэнь Цинцю вновь обнаружил своего ученика на полу.

Он не знал, что и думать. Беспокоясь, что у Ло Бинхэ так кружится голова, что его мало того что не держат ноги, но он и усидеть на месте не в состоянии, Шэнь Цинцю бросился к ученику:

— Ты что…

Мог ли мужчина предвидеть, что, как только он приблизится, Ло Бинхэ схватит его за руку со словами:

— Учитель, вы хотите выйти за меня замуж?

Не в силах выдавить ни слезинки, Шэнь Цинцю обессиленно всхлипнул:

— …Ты… Чего ты там ещё начитался?..

Шэнь Цинцю не знал, что и сказать на это.

Сомнительное согласие, принуждение к сексу, изнасилование [19] — чего тут только нет… Похоже, автор сего творения и впрямь позабавился на славу…

«…

В трепетном свете горящих свечей безжизненные брови Шэнь Цинцю разгладились, губы отливали розовым, а на коже играли румяные краски весны. Закинув безвольные руки себе на шею, Ло Бинхэ наклонился для поцелуя. Казалось, Шэнь Цинцю, очнувшись от мёртвого сна, сам обнимает его, целуя в ответ. Занавеси упали, колыхаясь, хоть в воздухе не было ни малейшего дуновения, одежды в беспорядке переплелись на полу. Из-за вздымающихся занавесей доносились хриплые вздохи Ло Бинхэ.

…

Он прислонил к себе безжизненное тело Шэнь Цинцю, поддерживая его под плечи сильными руками, и терзал губами его соски, пока они не распухли, покраснев, будто зёрнышки граната. На округлостях ягодиц темнели синяки в форме пальцев, из отверстия между ними ещё не вышел наполовину эрегированный влажный член».

Шэнь Цинцю затряс головой, кое-как выдавив:

— Ло… Бинхэ, ты… Отпусти меня…

Обхватив нежные округлости ягодиц, Ло Бинхэ легонько сжал их, а затем развёл в стороны, обнажая отверстие, которое уже подверглось неоднократному насилию с его стороны, и лицо демона исказила хищная ухмылка.

— Учитель, нынче вы в слезах молите о пощаде, но могли ли вы представить себе прежде, что этот день когда-нибудь настанет?

— Оно уже распухло… — всхлипнул Шэнь Цинцю. — Ты не можешь снова вставить…

На него и впрямь невозможно было смотреть без боли: кольцо алой плоти сомкнулось так плотно, что, казалось, в него ничто не в силах проникнуть. В сердце Ло Бинхэ всколыхнулась жалость, но её тут же смело воспоминание о том, как Шэнь Цинцю отверг его несколько лет назад. Волна ненависти захлестнула рассудок, и он безжалостно устремился на штурм. Войдя менее чем наполовину, он почувствовал, что продвигаться вперёд и впрямь необычайно трудно. Из-за натёртой плоти внутри было куда влажнее и жарче, но и туже.

Шэнь Цинцю плакал навзрыд, слёзы катились по его лицу, словно осыпающиеся дождём цветы груши [8], и с шумом втягивал воздух всякий раз, когда фаллос вторгался в его тело, причиняя ему невыносимую боль [9]. Однако что он мог поделать со связанными руками — все его попытки вырваться были безрезультатны…»

Глаза Ло Бинхэ разгорались всё ярче, и, не в силах сдержать себя, он опрокинул Шэнь Цинцю на кровать, забравшись на него.

После этого он склонился к его груди — и оба замерли, уставясь друг на друга.

— Гм… Можешь… продолжать, — отозвался заклинатель.

Но если он и продолжит, то всё равно не сможет сделать того, чего так желал…

В глазах Шэнь Цинцю светилось нескрываемое сострадание.

В конце концов из нежного детского горла Ло Бинхэ исторгся рёв, исполненный ненависти к этому миру.

— Хватит этой болтовни, — заявил он. — Или вы боитесь, что мы прикончим все ваши запасы чая? Идём, идём же скорее!

этот момент Ло Бинхэ выскочил вперёд и, упираясь ладонью в грудь Шэнь Цинцю, воскликнул:

— Мне нет нужды прятаться, я его не боюсь!

Приблизившись, Лю Цингэ воззрился сверху вниз на детское личико, застывшее в вызывающей гримасе, и выдавил, словно слова давались ему с большим трудом:

— Когда… этот… Ло Бинхэ… сделал… тебе…

«Сделал?»

Сделал мне что?

Поскольку Лю Цингэ окончательно смешался, Мин Фань закончил за него:

— Ребёнка, да ещё такого большого!

При этих словах Ло Бинхэ прямо-таки позеленел от злости:

— Он не нуждается в подобного рода смотринах [2]!

При виде того, как лицо ученика то бледнеет, то багровеет, Шэнь Цинцю чуть не задохнулся от попыток сдержать приступ смеха.

— Ну что, теперь-то тебе придётся сполна расплатиться за то, как ты всю ночь напролёт издевался над этим учителем?

— Но разве учитель не сам соблазнил этого ученика? — выпалил Ло Бинхэ.

Пойманный ласками учителя врасплох, Ло Бинхэ от неожиданности наглотался воды, а его кожа, без того распаренная, приобрела ярко-розовый оттенок. Захваченный ураганом чувств, он, не раздумывая, схватил Шэнь Цинцю за запястье, толкнув его на плиту — и тот с готовностью подчинился, позволяя ученику «швырнуть» себя на камень — но личико Ло Бинхэ тотчас потемнело.

С этим телом… сколько бы он ни прижимал учителя к камню, толку от этого не будет!

Он ровным счётом ни на что не способен!

Прежде, покончив с любовными игрищами, Ло Бинхэ первым делом нёс Шэнь Цинцю к горячему источнику, где мыл его, пока тот спал — однако в нынешнем положении он едва мог обхватить ноги учителя, не говоря уже о том, чтобы куда-то его нести. В глазах присевшего на корточки у его ног Ло Бинхэ заблестели слёзы.