Бонусная глава 13: Один день рыцаря деревни Буэна
Я проснулся ещё до рассвета.
Стараясь не разбудить спящую рядом Зенит, я тихонько вылез из постели и потянулся.
Одевшись, я взял оставленный у кровати меч и бесшумно вышел в коридор.
На втором этаже царила тишина, но снизу доносились звуки чьего-то присутствия. Спустившись по лестнице, я увидел нашу горничную.
— Утречка, Лилия.
— Доброе утро, господин.
Лилия всегда вставала рано. Она просыпалась на час раньше Зенит и успевала подготовить всё необходимое на день: натаскать воды, растопить камин и прочее. Прежде она вовсе не была столь усердной горничной.
Конечно, навыков ей было не занимать, да и прежде вставала она раньше Зенит, но всё же не выходила за рамки обычной наёмной прислуги, относясь к своим обязанностям исключительно как к работе.
Такое рвение проснулось лишь после той шумихи с изменой.
Похоже, Лилия считала себя виноватой и потому стала проявлять к Зенит и Рудеусу почти безграничную преданность. Сам-то я считал, что вина полностью на мне… но, видно, у неё были свои соображения на этот счёт.
Поздоровавшись, Лилия тут же вернулась к своим делам.
Повернувшись ко мне спиной, она принялась протирать стол. Каждый раз, когда она наклонялась, её аппетитная попка призывно выпячивалась, так что во мне с самого утра взыграло желание наброситься на неё… но пришлось сдержаться.
Я вышел на улицу, и предрассветный прохладный воздух приятно коснулся моих щёк. В полумраке двора на траве и цветах поблёскивали капли — видимо, ночью прошёл небольшой дождь. Земля под ногами слегка раскисла.
Держа это в уме, я вытащил меч из ножен.
— Ха-а!..
С коротким выдохом я сделал первый взмах.
Я принялся один за другим отрабатывать приёмы стиля Бога Меча, которым меня обучили давным-давно, словно заново проверяя каждый из них.
По-настоящему усердно тренироваться я стал только после того, как перебрался в эту деревню. В бытность авантюристом каждый мой день и без того проходил в боях, так что особой нужды в тренировках не было. Иногда Гислен, конечно, вытаскивала меня помахать мечом или провести тренировочный бой, но сам по себе я никогда не рвался тренироваться.
Буэна же была мирной деревушкой. Поскольку находится она в королевстве Асура, монстры здесь появлялись крайне редко, а если и забредали, я без труда расправлялся с ними в одиночку.
Разбойники тоже не жаловали эти края: если уж грабить, то логичнее делать это поближе к городам.
Иногда, конечно, деревенские затевали ссоры, но это были всего лишь мелкие драки. Как местный рыцарь я был обязан наводить порядок, но утихомирить мужиков, отродясь не державших меч, по сравнению с усмирением режущих друг друга авантюристов — раз плюнуть.
Здесь для меня не существовало вообще никакой угрозы.
Можно было ни черта не делать, спать до полудня, бездельничать весь день, а ночами сжимать в объятиях любимую жену. Именно такую жизнь и предлагала эта деревня.
Естественно, при таком раскладе навыки начинали притупляться.
Спустя какое-то время после того, как мы здесь обосновались, ко мне наведалась Гислен. И первое, что она выдала: «Растерял же ты хватку».
Будучи круглой дурой, мозгами она никогда не блистала, но в фехтовании она была превосходна, и за это я её безмерно уважал.
Услышать подобное от неё было сродни удару под дых, и я понял, что прохлаждаться нельзя. Конечно, оставаясь в этой деревне, можно было преспокойно жить и без всяких тренировок. И со своими обязанностями рыцаря я бы справлялся без труда.
В бытность авантюристом я перебил немало могучих монстров. И этот опыт дорогого стоил. Но именно поэтому мысль о потере формы напугала меня до чёртиков. Всю жизнь я полагался только на свой меч, и если бы я потерял уверенность в нём, то, боюсь, лишился бы и этой мирной жизни, и любимой семьи.
Вот почему теперь я тренировался каждый божий день.
Жизнь — забавная штука. В молодости наставники прожужжали мне все уши, заставляя заниматься, а я лишь отмахивался, зато теперь взялся за ум по собственной воле. Впрочем, с таким рвением я тренировался лишь последние несколько лет.
И всё из-за моего сынули, Руди.
Сейчас он учится фехтованию у Гислен в городе-крепости Роа. Обучается у самой Гислен! Не удивлюсь, если к возвращению он станет чертовски умелым бойцом. Если я продую собственному сыну в бою, от отцовского авторитета мокрого места не останется.
Рано или поздно он меня превзойдёт, но уж точно не сейчас.
— Дорого-ой! Завтрак готов!
Пока я предавался размышлениям, со стороны дома донёсся голос.
— Ага! Уже иду!
Я и не заметил, как весь взмок, а рубаха насквозь пропиталась потом и прилипла к телу.
Раз Зенит уже проснулась и приготовила поесть, прошло часа два, не меньше. Видать, я здорово увлёкся. Узнай мои бывшие мастера, что я два часа подряд без передышки тренировался, у них бы глаза на лоб полезли.
— Фух…
— Господин, прошу.
Стоило мне войти в дом и скинуть рубаху, как Лилия уже стояла наготове с тазом воды и полотенцем.
Особого правила вытираться перед едой у нас не было, но с тех пор, как я начал усердно тренироваться, Лилия стала готовить для меня всё необходимое, чтобы я мог обтереться. Когда мы жили в тренировочном зале, на запах пота никто не обращал внимания, да и сама она была не из тех, кого такое волнует, так что, должно быть, это Зенит что-то ей сказала.
Размышляя об этом, я вытерся, переоделся в приготовленную рубашку и собирался сесть за стол. Но сначала нужно было сделать ещё кое-что.
— О-о, Норн, Айша, с добрым утром! Это ваш папулечка!
— Агу-у! А-а!
— Па-па, с ут-ло!
Я взял на руки своих дочурок, которые в последнее время начали вовсю ползать по дому, и поздоровался с ними. Мои любимые девочки сегодня были всё так же очаровательны.
— Норн всё никак не начнёт говорить, хотя Айша уже вовсю болтает…
— Госпожа, в таком возрасте это совершенно нормально.
— Но Руди в это время уже отчётливо проговаривал «мама» и «папа»!
— Юный господин Рудеус — случай особый. Дети с таким ранним развитием встречаются крайне редко.
— Но ведь…
Как выяснилось в последнее время, по сравнению с Рудеусом и Айшей Норн развивалась немного медленнее, отчего Зенит сильно переживала.
Лилия уверенно твердила, что это норма, и я был с ней согласен. Рудеус… ну, для своего возраста он и правда был ненормально смышлёным, но ведь и он с годами может стать самым обычным парнем.
— Да не бери в голову. Разница в таком возрасте к десяти годам уже сойдёт на нет.
Даже если Норн вырастет немного глупой, она всё равно останется моим ребёнком. Я, в отличие от некоторых аристократов, не собирался выделять только одарённых детей. Да и сам я в детстве талантами не блистал.
— Давай лучше поедим. Выглядит уж больно аппетитно.
— Милый, сначала молитва.
— Да знаю я, знаю.
Покончив с традиционной молитвой Милиса перед едой, я ещё раз окинул взглядом сегодняшний завтрак.
Хлеб, бекон, суп из бобов и картошки, а на моей тарелке к тому же лежала большая колбаска. В последнее время меня частенько так баловали. Одно время мне подавали пустую тарелку, с ледяным тоном спрашивая: «Дорогой, правда ведь аппетитно выглядит?» — но, похоже, кое-кто наконец-то сменил гнев на милость.
Ведь если хорошенько не подкрепиться, то в нужный момент можно упасть без сил.
— Дорогой, чем ты сегодня займёшься?
— Сегодня соберу деревенских мужиков и пойду в сторону леса. Говорят, там объявились монстры.
— Вот как. Значит, могут быть раненые. Может, мне стоит подежурить в лечебнице?
— Думаю, обойдётся без этого, но на всякий случай будь наготове.
— Положись на меня. Лилия, присмотри за детьми, хорошо?
— Слушаюсь.
За такими вот разговорами я и доел свой завтрак.
***
В королевстве Асура монстров было немного, и рядом с людскими поселениями они появлялись крайне редко, хотя совсем без них не обходилось. Если они и водились, то в лесах, но в здешних краях в основном раскинулись равнины, а леса находились далеко от деревень.
Деревня Буэна же располагалась довольно близко к лесу, поэтому монстры наведывались сюда регулярно. А поскольку Филипп назначил меня местным рыцарем, в мои прямые обязанности входило их истребление. В основном я справлялся в одиночку, но когда тварей набегало много, я просил помощи у охотника Роулза.
А с недавних пор деревенские мужики заявили, мол, им тоже нужны навыки самообороны от монстров, так что теперь я понемногу учил их владеть мечом и иногда брал с собой на зачистку.
Боевой опыт всё-таки штука важная.
— Для начала берите по одному монстру на троих, внимательно следите за их движениями и сосредоточьтесь на защите. Не пытайтесь сразу лезть на рожон и прикончить их. Возьмите в привычку сперва изучать противника, а уж потом действовать. Всё будет в порядке, штурмовые псы атакуют однообразно, так что не паникуйте.
Я передавал деревенским парням слова, которые в своё время до тошноты часто слышал от воина в нашей группе авантюристов.
— Д-д-да! — в ответ раздалось что-то невразумительное.
Ответь так мой сын Руди, я бы строго отчитал его и заставил отозваться как положено, но этих парней учить манерам я не нанимался. То, что вообще ответили — уже хорошо.
Всего их было девять человек. Три группы по трое.
— Гр-р-р…
Перед ними стояло пять штурмовых псов.
Сжимая в правых руках выкованные деревенским кузнецом мечи, которые при всём желании нельзя было назвать первоклассными, а в левых — деревянные щиты, обтянутые шкурами монстров, парни с лёгким напряжением на лицах сверлили взглядом рассредоточившуюся перед ними стаю штурмовых псов.
Настоящему мечнику щит без надобности, но ведь они и не обучались фехтованию всерьёз. Конечно, базовые удары и правильный хват клинка я показал, однако им нужна была всего лишь самооборона. Поэтому я учил их защищаться, а не постигать тонкости фехтования. А для защиты нет ничего проще и надёжнее щита.
Будь я прежним, наверное, без лишних разговоров начал бы вбивать в них приёмы владения мечом, тем самым лишь напрасно увеличивая число трупов.
— Гх-х-х!
— Твою мать! Иша зацепили!
Хоть никто и не погиб, сам бой со стороны выглядел чистым безумием. Стоило одному парню получить лёгкий укус, как все тут же паниковали.
Ничего не поделаешь — к тяжелому физическому труду в поле они привыкли, но оружия в руках отродясь не держали.
— Спокойно! Если одного ранили — не геройствуйте! Вдвоем прикрывайте раненого!
Они ведь почти никогда в жизни не сталкивались с настоящей, неприкрытой жаждой убийства. Сколько бы они ни орали друг другу в обычных драках: «Я тебя убью!» или «Сдохни!», где-то в глубине души у них всегда оставалась уверенность, что до реального убийства дело не дойдёт, и существовала чёткая грань, за которую они не переступали.
Но с монстрами всё было иначе. В критический момент у них даже пощады не вымолишь. Вполне естественно, что парни струсили.
Впрочем, на сегодня я заранее предвидел подобный исход. Главным было — привыкнуть к атмосфере настоящего боя. Нашей первоначальной целью было обрести уверенность в том, что если сосредоточиться на защите, врагу будет не так-то просто нас одолеть. Но нельзя было допустить, чтобы они начали недооценивать монстров, так что найти золотую середину было непросто…
— Хо-о-оба!
Первым делом я одним взмахом снёс голову штурмовому псу, который наседал на растерявшуюся группу. Ведь двое оставшихся парней так струхнули, что о продолжении боя не могло быть и речи.
— Иш, ты как, цел?
— Д-да, порядок!
— Отлично, тогда отступайте.
— Я-я ещё могу сражаться! Из-за такой ерунды я обузой не стану…
— Дурак. Любой раненый — уже обуза по определению. И остальные, зарубите себе на носу: если кого-то зацепили и сразу залечить рану нельзя, немедленно отходите. Подлечитесь, переведёте дух и приготовитесь к следующему бою, усекли?!
Со штурмовыми псами ещё можно было сладить, но вот кабаны-губители, вопреки своей неуклюжей и туповатой внешности, отличались редким коварством. Они целенаправленно нападали на раненых, больных и тех, кто двигался медленнее остальных. Поэтому, если завалить тварь не получалось, нужно было без раздумий делать ноги. Как правильно отступать, мне тоже предстояло их научить, но это уже в другой раз…
В любом случае, следовало действовать шаг за шагом.
Пусть мастерами меча им не стать, но я хотел хотя бы научить их в случае опасности защитить собственных жён и детей. Да и если мужики станут хоть какой-то боевой силой, мне самому в критический момент будет проще.
Как местный рыцарь я был обязан защищать жителей деревни. Однако в одиночку отбиваться от целой стаи монстров — задача не из лёгких.
Нервы изматывались до предела, а в затяжном бою неизбежно падала концентрация. В такой ситуации легко можно было получить ранение, а то и вовсе глупо погибнуть. Мне и в голову не приходило, что я могу проиграть этой мелкой шушере, но я повидал немало сорвиголов, которые распрощались с жизнью именно из-за излишней самоуверенности. Нельзя расслабляться в бою.
Если эти парни наберутся опыта и смогут сдерживать хотя бы парочку монстров, уровень опасности резко снизится. Тогда нам с Роулзом станет куда проще сосредоточиться на атаке, и мы сможем куда быстрее расправляться с врагами. От них требовалось лишь стоять на ногах и держать оборону — уже одно это стало бы огромной помощью.
Впрочем, сам я осознал это лишь спустя какое-то время после того, как стал авантюристом. Воин в нашей группе был поистине превосходной приманкой.
— Отлично, все живы. Сейчас заскочим в лечебницу, подлатаем раны, а потом соберёмся в месте встреч и обсудим наши дальнейшие действия, — скомандовал я, разобравшись со всеми штурмовыми псами.
Логово вожака стаи мы пока так и не обнаружили. Скорее всего, если углубиться в лес, монстров вылезет ещё больше.
Но на сегодня хватит. Перенапрячься за один день так, чтобы на следующий не встать, или, чего доброго, потерять кого-то из-за излишней спешки — это было бы просто нелепо.
Эти парни хоть и вызвались поохотиться на монстров, в первую очередь оставались деревенскими, трудящимися в поле. И именно их я и должен был защищать. Поэтому, прикрывая раненых, я решил, что пора возвращаться в деревню.
— П-принято…
— Ага-а...
Услышав их ответы, в которых сквозила лёгкая усталость пополам с облегчением, мы покинули лес.
***
Лечебницей в деревне Буэна заправляли старик — единственный здешний маг-целитель и по совместительству лекарь — и старуха — местная повитуха.
Естественно, за свои услуги они брали плату, но поскольку им было совершенно не выгодно, чтобы важные жители деревни помирали, цены они не ломили, да и против оплаты бартером ничего не имели.
В бытность авантюристом я повидал немало людей в городах и деревнях в самых разных странах, но эти старики были одними из самых совестливых. Главным лекарем был весьма преклонных лет дед, человек тихий и спокойный. Сказать, что он слегка выжил из ума, значило бы ничуть не согрешить против истины.
Местный правитель выплачивал ему определённое пособие, а дети давно выпорхнули из гнезда, так что особой тяги к деньгам у старика не осталось. В обычные дни в этой лечебнице было тихо, словно в склепе. В день заглядывало от силы один или два человека, да и то с мелкими ссадинами, а самым тяжёлым случаем считался разве что банальный перелом.
Впрочем, стоило в деревне случиться какому-нибудь переполоху, как лечебница тут же набивалась битком.
Например, если на празднике после сбора урожая случалась драка или какой-нибудь местный рыцарь вёл молодёжь в лес на охоту за монстрами… В такие моменты моя Зенит приходила на помощь, ведь старик со старухой вдвоём просто не справлялись.
Спросите, не ревновал ли я свою молодую жёнушку к другому мужику, пусть тот и был дряхлым старикашкой?
Ещё как ревновал, но вот только права голоса у меня не было.
— Ну-ка, раненые, присаживайтесь вот туточки.
— Э-э, я хочу, чтобы меня полечила госпожа Зенит!
— Я бы ещё и сам полечил нашу Зенит.
Стоило мне только свирепо зыркнуть на этих умников, как оба тут же отвели взгляды.
— А ну-ка, живо лечиться! Нечего тут прохлаждаться!
Но тут же подоспела Зенит, рявкнула на них, и они, глуповато улыбаясь, мигом принялись за лечение.
Моя жена пользовалась огромным успехом среди деревенских мужиков. Такая красавица, да ещё и трудяга, оттого и неудивительно. При мысли о том, что эта женщина — моя жена, меня распирала гордость.
Бывало, стоило мне честно сказать ей об этом, как Зенит краснела и отвечала: «А я рада, что ты мой муж, с тобой я как за каменной стеной…»
Теперь же, после любого выражения чувств, она минимум час пилила меня: «Так какого чёрта ты мне изменил?».
Для последователей Милиса брак священен и возможен только между одним мужчиной и одной женщиной. Мне действительно было жаль, что я осквернил его. Но когда я повинился за нарушение клятвы, она лишь сильнее обозлилась, заявив, что я совершенно не понимаю женскую душу.
Женщины — сложные создания.
Лилия по секрету объяснила мне, что дело было вовсе не в заповедях Милиса, просто Зенит хотела, чтобы я принадлежал ей одной. Это я мог понять, но и ей бы не мешало понять чувства мужчины, перед которым во время воздержания маячила привлекательная женщина.
Хотя нет, лучше не надо. Да, ей точно лучше было этого не понимать.
— Дорогой, что с тобой? Ты какой-то хмурый. В лесу что-то стряслось?
— Да нет, просто подумал о том, как сильно хочу, чтобы ты всегда-всегда оставалась такой же верной женой.
— …А я бы хотела, чтобы это ты стал более верным мужем.
— Д-да, я постараюсь…
Само собой, когда я женился на Зенит, я прекрасно знал, что она — последовательница веры Милиса.
И раз она хотела, чтобы я принадлежал только ей, впредь я так и собирался поступать. Я был готов повторять ей снова и снова, что я весь её. Отныне, даже если во время воздержания меня попыталась бы соблазнить какая-нибудь красотка, я бы не поддался. Уверенности у меня, конечно, не было, но… я верил, что смогу.
Ещё со времён моих приключений в качестве авантюриста мне безумно нравилось просто наблюдать за Зенит.
То, как она звонко смеялась, как напевала себе под нос, как отбивала какой-то странный ритм во время готовки, то, как преувеличенно-ярко выглядели её обычные движения, или тот особый акцент в её речи… всё это казалось мне невероятно очаровательным.
А потом случилась та история с Лилией. Зенит одаривала меня ледяными взглядами и замкнулась в себе: больше не улыбалась, не напевала песенки, не приплясывала во время готовки. Мне казалось, что я больше никогда не увижу её прежней — весёлой и счастливой.
Мне было тревожно. Было страшно.
Но с недавних пор она снова начала улыбаться, и я убедился в одном. В моей жизни было много женщин, которые мне нравились, со многими я спал, и среди них хватало тех, кого в тот момент я считал лучшими.
Но Зенит была для меня особенной. И я вновь осознал: она мне не просто нравилась — я люблю её.
— Что ты собираешься делать дальше, дорогой? Пойдёшь домой?
— Нет, хочу обсудить дальнейшие планы с Роулзом. В лесу творится что-то неладное… Так что я немного задержусь, но вернусь до захода солнца.
— Вот как. Поняла… Но учти, если ты опоздаешь по какой-то «другой» причине — не прощу.
Да уж, вернуть доверие в любви оказалось задачкой не из лёгких.
***
— Ну, и что скажешь?
Отправив деревенских мужиков по домам, я обратился к Роулзу.
— Судя по масштабу стаи и частоте нападений, вожак вряд ли кабан-губитель. Но то, что у них есть вожак — факт.
— Тоже так кажется.
Выйдя из лечебницы, я привёл Роулза в деревенское место встреч. Здесь висела карта деревни и её окрестностей. Склонившись над ней с двух сторон, мы обсуждали дальнейшие действия.
— В любом случае, лучше истребить их как можно скорее. Когда выдвинемся?
— Штурмовые псы отлично подходят для тренировки молодняка, так что в идеале хотелось бы подождать, пока парни ещё немного наберутся опыта, но…
— Но?
— Если мы будем тянуть время, а деревня пострадает, то грош цена всем этим тренировкам. Завтра отправимся вдвоём.
— Договорились.
Роулз был охотником, жившим на самой окраине деревни. Он обосновался здесь ещё до того, как мы с Зенит переехали в эти края, и деревенские его слегка побаивались. Помнится, поначалу я и сам относился к нему с некоторой настороженностью. Но затем кое-что произошло. Кажется, это было незадолго до рождения Руди.
В один прекрасный день Роулз примчался в деревню сам не свой от страха.
Я тут же преградил ему путь, намереваясь защитить жителей, но, выслушав его, немало удивился. Оказалось, его жена была беременна, и у неё как раз начались схватки. Для Роулза это был первый ребёнок, он понятия не имел, что нужно делать, и прибежал за повитухой.
Зенит тогда и сама была в положении, так что я не смог остаться в стороне. Посадив повитуху себе на спину и прихватив с собой деревенских женщин, я помчался к его дому.
Роды выдались не из лёгких, но всё прошло благополучно. Вымотанные до предела, в тот же вечер мы разговорились по душам. И в разговоре выяснилось, что Роулз был самым обычным, нормальным мужиком.
Долгое время он скитался по свету, но встретив на территории Фиттоа свою суженую, решил где-нибудь осесть. Услышав, что в деревне Буэна отчаянно нуждались в охотнике, он обосновался здесь. Наши истории оказались так похожи, что я сразу проникся к нему симпатией.
С тех самых пор я частенько просил его помочь мне с работой, и постепенно деревня приняла его как своего. Роулз оказался отличным мужиком.
Годы странствий не прошли даром: он прекрасно знал лес и монстров, да и в бою был неплох. К тому же он чем-то неуловимо напоминал воина из моей старой группы, что лишь добавляло ему очков.
Да и тот факт, что мы оба воспитывали детей примерно одного возраста, сыграл немалую роль в нашей дружбе.
Мы частенько делились друг с другом родительскими заботами. Особенно из-за Сильфиетты, дочки Роулза — у неё были зелёные волосы, и деревенские дети постоянно её задирали, так что он не раз обращался ко мне за советом.
Предостережения от меня или родителей не помогали. Задиры затихали на время, но стоило отвернуться, и всё начиналось заново. Да и понятно: шпана никогда не слушает взрослых. Им кажется, что бунтовать это круто.
На то они и шпана. Я и сам таким был. Что делать, как быть? Не пойдёшь же лупить чужих детей.
И вот, пока мы ломали голову над этой проблемой, появился Руди и спас Сильфиетту.
Когда Роулз сказал мне: «Знаешь, благодаря твоему сыну моя дочурка в последнее время так часто улыбается», — я чуть не лопнул от отцовской гордости.
Хотя, честно говоря, моей заслуги в этом не было.
— Как там Сильфи поживает?
— Да вроде всё отлично, спасибо вам. Она стала гораздо аккуратнее есть… Поверить не могу, что её учат даже этикету… Ты уверен, что не нужно платить?
— Да брось ты! Мои женщины вовсю стараются только от мысли, что Сильфи с Руди могут однажды пожениться.
— Пожениться… Они ведь ещё совсем дети. Как отец я даже не знаю, что и чувствовать.
— Рановато, конечно… но деревня-то у нас маленькая, мальчик и девочка одного возраста ладят между собой. Рано или поздно к этому всё и придёт.
И Руди, и Сильфи были ещё малы, так что вряд ли задумывались о подобном…
Но, по крайней мере, судя по поведению Руди, к совершеннолетию они точно станут больше, чем просто друзьями.
Впрочем, кто знает, как всё обернётся, если Руди найдёт в городе-крепости девчонку получше или наотрез откажется возвращаться в эту глухомань.
— А ты-то сам не против? Ведь породнишься с таким бродягой без роду и племени, как я…
— Пф-ф, породнимся, и что с того? Речь же вообще не о нас, ведь влюбленные парень с девчонкой сойдутся, будут жить вместе и заведут детишек.
— Вот как… И то верно. Да, ты прав, — ответил Роулз, застенчиво улыбнувшись.
По этой улыбке можно было догадаться, что на своём веку ему тоже довелось пережить всякое…
В подробности я вдаваться не стал. Но если когда-нибудь за выпивкой ему захочется излить душу, я непременно его выслушаю.
— Извините… мне сказали, что папа здесь…
За этими разговорами мы и не заметили, как за Роулзом пришли. Это была Сильфиетта.
В последнее время она училась у Лилии в нашем доме этикету, готовке, стирке и прочим премудростям. А после занятий она заходила за Роулзом, и они вместе шли домой.
Иногда, конечно, Роулз сам за ней заходил, но такое случалось редко. Казалось бы, обычно всё бывает с точностью да наоборот, но, видать, в чужой семье свои порядки.
— Прости, Пауло, мне пора. До завтра.
— Ага, бывай.
Завтра предстояла вылазка в глубь леса.
И пусть нашими противниками были всего лишь штурмовые псы, руки всё равно чесались от нетерпения.
***
Глядя на заходящее солнце, я возвращался домой.
Приятный ветерок ласкал волосы и щёки. С обочины доносился запах трав. Оглянувшись в сторону, противоположную закату, я увидел золотое пшеничное поле, колышущееся на ветру, словно морские волны.
До чего же умиротворяющая картина.
— …
Внезапно я замер на месте. В памяти всплыло прошлое… времена, когда я был ещё авантюристом.
Возвращения с заданий по охоте на монстров или вылазок в подземелья и руины никогда не бывали такими спокойными. Если нам сопутствовал успех, из самых глубин души поднимались странное возбуждение и чувство удовлетворения, а если мы возвращались ни с чем, наваливалась жуткая усталость от невыразимой досады и ощущения напрасно потраченных сил. То были насыщенные дни, но душевного покоя в них не было.
Мы постоянно сталкивались с какими-то проблемами, каждое задание было сопряжено с риском для жизни, и любой день мог стать последним. Мы постоянно ходили по лезвию ножа, и если бы не выкладывались на полную, то просто не смогли бы двигаться дальше.
Но именно это и приносило чувство глубокого удовлетворения.
Я верил, что это и было моё место в мире, и именно этим я и должен был заниматься. И, наверное, я не был далёк от истины. Однако времени на передышку совсем не оставалось, поэтому я вечно ходил раздражённым.
Остальные авантюристы, путешественники и наёмники казались мне врагами, да и со своими товарищами по группе я, кажется, то и дело цапался по пустякам. Вспыхивая по ничтожным поводам, я срывался на других, и всё заканчивалось дракой.
Теперь же всё стало иначе. На душе у меня было спокойно.
Конечно, я всё ещё мог прикрикнуть или разозлиться, но, по крайней мере, больше не выходил из себя по каждому пустяку. Дома меня ждали две любимые жены и две дочурки. И пусть я не мог с уверенностью заявить, что не был у них под каблуком, находиться рядом с ними всё равно было невероятно уютно.
И хоть эти чувства сильно отличались от тех, что я испытывал в бытность авантюристом, они тоже приносили мне удовлетворение. Для прежнего меня подобное было просто немыслимо. В те времена я считал, что быть под каблуком у женщины — удел слабаков, и просто не вынес бы, если бы не смог доказать своё превосходство. Или же, попавшись на измене, я бы просто ушёл в отказ и полез в бутылку. Случись так, Зенит бы точно ушла из дома.
Если бы меня спросили, хватает ли мне сейчас времени на передышку, я бы кивнул.
Сейчас у меня действительно было на это время. Не было никаких особых проблем, требовавших немедленного решения, не было нужды рисковать жизнью. Я жил, всегда оставляя силы про запас.
Завтра нам предстояло углубиться в лес, но даже там не придётся выкладываться на полную. И если я не допущу какой-нибудь совсем уж глупой ошибки, то вряд ли погибну.
Именно поэтому я больше не раздражался, как в былые времена, и мог искренне наслаждаться настоящим.
— …
Вдали показался наш дом.
Шёл уже, кажется, восьмой год, как мы поселились здесь. Поначалу само понятие «свой дом» казалось мне чем-то чуждым — слишком уж долго я скитался по свету.
Но теперь от этого чувства не осталось и следа. Пусть он был куда теснее и грязнее дома, в котором я родился, но это было моё родное гнездо. Тёплое и дарящее покой гнездо…
— Я дома.
— Ах! Ты как раз вовремя! Милый, скорее сюда!
Услышав встревоженный голос Зенит, я на миг напрягся, и внутри тут же всколыхнулось чувство тревоги.
Но я тут же расслабился. Голос её хоть и звучал взволнованно, но в нём отчетливо слышались радостные нотки.
— Ого, что стряслось?
Решив, что она в добром расположении духа, я обнял Зенит со спины прямо посреди гостиной и заглянул через её плечо туда, куда она смотрела.
Там, держась за руку Зенит, стояла Норн и с растерянным видом глядела на нас.
— Д-да ладно, серьёзно?..
Она стояла. Да, Норн действительно стояла на собственных ножках.
— Ты уже умеешь стоять сама! Какая же наша Норн умница!
Тут я вдруг заметил: плечи Зенит мелко подрагивали. Сперва я подумал, что она плачет, но нет, дело было в другом.
И тогда я вспомнил наш утренний разговор. Зенит так сильно переживала из-за того, что Норн отставала в развитии. Айша пока умела разве что ползать, и хоть ползала она раза в два быстрее Норн… как бы там ни было, на ноги она ещё не вставала.
А Норн, пусть пока и держалась за чужую руку, но уже стояла. Причём сделала это раньше Айши.
— Я же говорил. Не стоит так переживать.
— И правда… — произнесла Зенит чуть дрогнувшим голосом, а затем накрыла ладонью мою руку, что обнимала её за талию, и крепко сжала.
В ответ я обнял её ещё крепче. Чуть сильнее обычного, словно боясь, что она может куда-то исчезнуть.
— …Я люблю тебя, Зенит, — услышав это, Зенит на мгновение замерла.
Должно быть, в её душе шевельнулось сомнение, верить ли моим словам. А ведь раньше она верила безоглядно… Сам виноват, что предал доверие.
Но вскоре Зенит снова сжала мою руку и произнесла:
— И я тебя люблю, дорогой.
Услышав её ответ, я почувствовал, как грудь наполняется теплом.
Эти мирные деньки. Повседневность без особых потрясений, которую кто-то даже назвал бы скучной, но в которой у меня были любимые жёны, дочурки… ну и сынишка в придачу.
И я вновь поклялся себе беречь всё это пуще прежнего.